Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Сайт КУЛЬТУРОЛОГ приглашает читателей и авторов

Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература

Зарисовки путешественника. Альбом Андре Дюрана

В Ступинском историко-краеведческом музее (г. Ступино, Московской обл.) до 30 мая 2021 г. проходит выставка «Зарисовки путешественника. Альбом Андре Дюрана».

Альбом Андре Дюрана

Выставка знакомит с литографиями из редкого альбома Андре Дюрана «Живописное и археологическое путешествие по России...» как с художественным произведением и источником ценной информации об облике русских городов 30-х годов XIX века, утраченных памятниках русской архитектуры.

Андре Дюран, французский литограф  XIX века, совершил путешествие по России в 1839 году, в ходе которого он зарисовывал особо примечательные здания русских городов с точки зрения архитектуры - дворцы и особняки, крепости и церкви. Но не ускользнуло от его внимания и провинциальное обаяние русских деревень. Одноглавые церквушки, крестьянские дома и придорожные кабаки. На литографиях из альбома Дюрана "Живописное и археологическое путешествие по России...", изданного по результатам поездки, изображены не только городские и деревенские пейзажи, но и люди за привычными им занятиями. Ученые полагают, что фигуры людей были отрисованы не сразу, на местности, а появились на литографии уже в процессе ее изготовления, вероятно, для оживления композиции. Об этом свидетельствует подпись на некоторых литографиях еще одного художника по имени Огюст Раффе...

На выставке представлены 42 подлинных листа (41 литография и титульный лист) из альбома Андре Дюрана «Живописное и археологическое путешествие по России...» из коллекции МГОМЗ.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4101/31/

zp2.jpgzp3.jpgzp4.jpgzp5.jpgzp6.jpg




Цветные осколки империи

С 26 марта по 16 мая 2021 года в Государственном музее архитектуры им. А.В. Щусева пройдёт выставка цветных диапозитивов К.Э. Берггрена 1900-1910х гг.

Вид на Москву и памятник Александру II c колокольни Ивана Великого

Серия, вошедшая в экспозицию «Цветные осколки империи», — редкий комплекс, состоящий из более 200 раскрашенных вручную диапозитивов с видами Москвы и других регионов Российской империи, сделанных в период 1900–1910-х годов Карлом Элофом Берггреном, шведским военным, офицером Генерального штаба. Представленную коллекцию отличают необычная фотографическая технология проекционного позитивного отпечатка на стекле, собственный пристрастный взгляд автора и нетривиальный подбор сюжетов.

Берггрен служил в миссии шведского Красного Креста на территории Российской империи около 10 лет. Он был влюблен в страну, прекрасно владел русским языком и много путешествовал, открывая и исследуя самые укромные уголки Российской империи. Будучи энтузиастом фотографии, во время своих поездок он создал настоящую фотолетопись жизни России начала XX века. В официальной карьере шведского военного отсутствуют упоминания о России. Очевидно, что сведения о нем становятся более туманными после 1908 и до 1917 года — именно тогда, когда Берггрен предпринимал свои поездки по российским железным дорогам. История пребывания и путешествий К. Э. Берггрена по России полна белых пятен. По семейному преданию, он жил в России на протяжении 8–10 лет. Внук Берггрена вспоминает, что, «чем больше он оставался в стране, тем лучше ему хотелось ее узнать. Это значит, что он провел в России гораздо больше времени, чем первоначально планировал».

Сюжеты представленных изображений чрезвычайно разнообразны. Особый интерес представляют многочисленные цветные виды Москвы 1900-х годов. Они составляют почти половину коллекции — 90 диапозитивов. Знание Москвы и интерес к ее древностям и колоритной повседневной жизни позволяют предположить, что К. Э. Берггрен жил в городе какое-то время и многократно в него возвращался. В архиве сохранились панорамные съемки с колокольни Ивана Великого, виды Кремля и Москвы-реки, изображения многих достопримечательностей. Точные кадры архитектуры соседствуют с непосредственными картинами городского быта.

Часть архива повествует о крымских достопримечательностях и сохранила необычные свидетельства быта крымских татар. Чрезвычайно интересна серия диапозитивов с видами недавно завоеванного Туркестанского края, которая включает также изображения жителей и древних построек Самарканда и Бухары. Еще одну группу составляют примечательные виды Кавказских гор, Тифлиса и Мцхеты и портреты местных жителей. Отдельные диапозитивы запечатлели прелесть деревни и непосредственный рассказ о традициях русской свадьбы.

Как кадровому шведскому военному, К. Э. Берггрену чрезвычайно интересны военные и различные аспекты их жизни. Дух времени между Русско-японской и Первой мировой войнами передает съемка солдат на марше в заснеженном крае, на железнодорожных станциях при переброске войск. В московской жизни автора особенно интересуют военные парады и маневры на Театральной и Воскресенской площадях, кавалерийские эскадроны и гренадерские части пехоты, артиллерийские батареи и импозантные дворцовые гренадеры. Небольшая серия рассказывает о жизни Сумского полка — кавалеристов, квартировавших в Москве.

С тщательностью офицера и упорством первооткрывателя Берггрен зафиксировал культурные, социальные и политические коды времени, пронизанные решительным оптимизмом общего настроения империи и пока едва уловимой динамикой нового века. Краски, которыми фотограф насыщает свои снимки, переводят прицельную документальную съемку в систему художественных координат, где навечно застряли те, кто попал в объектив фотографа. Хор неожиданных голосов, сонм рутинных звуков, множество различных ракурсов, порой весьма неожиданных, неровность общего фона, прозрачность цвета, ощутимость холода, плотность снега, фактура тканей или грубость подошвы солдатского сапога, топот лошадиных копыт по Красной площади — все изучено, тщательно воссоздано, переосмыслено и перекодировано фотографом, и потому так осязаемо.

Первая мировая война, революция, крушение империи, Гражданская война, голод и индустриализация — это все позже, а пока привычные сюжеты, бытовые сцены, архитектура, военные парады, торговые поезда. Рядовые события в объективе фотографа преломляются в непривычном ракурсе, исследуются и приобретают цвет, которого еще долго не будет в фотографии. Фрагменты времени, в которые нас переносят диапозитивы, невозможно осознать как единое целое. Все они — осколки другого мира, других социальных сред, другой эпохи.

Карл Элоф Берггрен с вдохновением и мастерством художника передал дух своего времени, уловил настроения последних лет империи, оставил уникальную историческую память о событиях, местах и лицах.

На сайте:
http://culturolog.ru/content/view/4080/31/

Сумские драгуны в конном строю на Красной площадиВербный торг на Красной площадиРазносчик на Театральной площадиПостройки Ханского дворца в Бахчисарае




Образ монастыря в творчестве М.Ю. Лермонтова

Автор Юхнова И.С.

Монастыри всегда занимали особое место в духовной жизни России не только потому, что были местом святой отшельнической жизни, куда человек удалялся для того, чтобы служить высшей карающей и всепрощающей силе – Богу, но прежде всего потому, что они были центрами духовности (все русские искусства пошли из монастырей) и мощными интеллектуальными центрами, где создавались книги как для церковных надобностей, так и обращенные к мирянам, но побуждающие их жить по заветам Бога.

Герман Травников. Горицкий монастырь

Монахи были зачастую очень образованными людьми и несли свое знание в мир. Сошлюсь лишь на один пример, касающийся братии нижегородского Печерского монастыря. Летописи рассказывают об ученом монахе Павле Высоком, который «книжен был вельми и философ велик». Высокообразованным человеком и писателем был нижегородский епископ Дионисий, который неоднократно посещал иностранные государства. По его «благословению» и, вероятно, с его помощью монах Лаврентий создал в 1377 году древнейшую из дошедших до нас летописей – Лаврентьевскую.

Русский человек обретал себя в монастыре. В тяжелые, кризисные моменты своей жизни он зачастую уходил жить при монастыре, не помышляя при этом порывать со светской жизнью. Монастырская жизнь позволяла, уйдя от житейской суеты, найти в себе силы для духовного воскресения.

Традиционными были и паломничества по святым местам – в литературе был популярен особый род путевых заметок, в которых и рассказывалось о путешествиях к святыням. В первой половине XIX века были известны записки Д.В. Дашкова, О.И. Сенковского, А.Н. Муравьева, П.А. Вяземского.

Сохранились мемуарные свидетельства об аналогичных посещениях святых мест М.Ю. Лермонтовым. В биографии поэта зафиксировано два подобных события, которые художественно претворились в стихотворениях «Оставленная пустынь предо мною» и «Нищий» (1830). В них появляется образ храма, монастыря, который станет сквозным в лермонтовском творчестве.

Поэт изображает монастырь как некую духовную универсалию, так как здесь сходится земное и небесное, личность и некая надличная сила.

В произведениях поэта изображаются две разновидности монастыря: кавказский и русский. Конечно, навеяно это жизненными впечатлениями. Лермонтов хорошо знал Кавказ, бывал там и в детстве, и позже, «по казенной надобности». Многие рисунки поэта, сделанные на Кавказе, представляют собой пейзажные зарисовки, на которых изображен монастырь, церковь. Но в кавказских пейзажах монастырь не подавляет. Он не архитектурная, и скорее географическая доминанта, хотя и рукотворная. Он очень органично вписан в природу. Кавказский монастырь располагается между двумя горами, скрыт ими. Кавказский храм венчает собой горы, а потому устремлен в небо. Кавказский храм стоит особняком, всегда в уединении, поэтому он, как правило, безлюден, там слышны лишь одинокие шаги сторожа, служителя. Человек оказывается наедине с Богом, ближе к небу, потому он преображается, превращается в бесплотный дух, скорее это силуэт человека.

Русский монастырь расположен на равнине, маковки церквей, купола колоколен оказываются в этих условиях ярко выраженной пространственной доминантой. Монастырь виден издалека, он стягивает к себе людей. Русский монастырь – место, куда идут странники, паломники даже тогда, когда монастырь перестает действовать как обитель («Оставленная пустынь предо мною»). Поэтому на монастырском подворье в миниатюре предстает все людское сообщество с его социальной иерархией, суетностью и т.д. Монастырь у Лермонтова не меняет, преображает человека, но выявляет его сущность. Здесь, во время службы, беседы с Богом проступают его истинные черты.

Примечателен в этом отношении монастырь в незаконченном романе «Вадим». В нем четко разделены монахи (постоянные обитатели монастыря) и богомольцы. Лермонтов подчеркивает такую деталь: «Звонили к вечерне; монахи и служки ходили взад и вперед по каменным плитам, ведущим от кельи архимандрита в храм; длинные, черные мантии с шорохом обметали пыль вслед за ними: и они толкали богомольцев с таким важным видом, как будто это была их главная должность». Как видим, братия выказывает свое пренебрежение, презрение к толпе богомольцев.

Еще одна группа людей привязана к монастырю: вокруг него группируются «увечные и нищие», отвергнутые обществом люди, для которых обитель оказывается единственным пристанищем, не дающим умереть от голода. Но само сообщество маргиналов не знакомо с понятиями милосердия и сострадания. Это жестокий мир, где «спорили, бранились, делили медные деньги, которые звенели в больших посконных мешках…».

Быть нищим – своего рода промысел, передающийся по наследству. Встреча Вадима с безногим нищим как раз и показывает нам изнанку этого мира. Этим людям неведомо чувство сострадания, а свой порок, физический изъян они превращают в предмет торга. Это среда, где уважают порок, а не добродетель, где выживает жестокий и сильный. Именно такое положение в среде нищих и занимает Вадим. Этот герой и молится своеобразно: «…нищий стоял сложа руки и рассматривал дьявола, изображенного поблекшими красками на святых вратах, и внутренно сожалел об нем; он думал: «Если б я был черт, то не мучил бы людей, а презирал бы их; стоят ли они, чтоб их соблазнял изгнанник рая, соперник бога!.. другое дело человек; чтоб кончить презрением, он должен начать с ненависти!».

Монастырь у Лермонтова – место, где решается судьба. На монастырском подворье встречаются враги, и встреча эта ведет не к прощению, а противостоянию. Именно здесь Вадим увидел Палицына, и этот миг оказывается поворотным в судьбе героя и его сестры.

Монастырь у Лермонтова – место, где человек борется со своими страстями, проходит свое испытание сомнением, искушением («Демон», «Мцыри»).

Монастырь – знак памяти, поэтому часто Лермонтов изображает его разрушающимся, как бы уходящим в небытие. Монастырь – знак памяти еще и потому, что, убегая от мира, стремясь через монастырскую жизнь обрести забвение, «забыть» страдания, лермонтовский человек понимает, что забвение невозможно, что «ни вериги, ни клобук не облегчают наших мук».

Монастырь у Лермонтова – тюрьма и спасение одновременно. Первое значение реализуется в поэме «Мцыри», «Вадиме». В монастыре юным героям спасают жизнь, но сама жизнь теряет для них смысл, так как они лишены свободы выбора. Монастырь как место спасения, обретения себя осмыслен в поэме «Демон».

Провинциальный монастырь – место, где человеку является откровение, истинная сущность мира и отношений людей. Причем и в монастыре человек продолжает грешить, он не преображается. И здесь есть место кощунству, надругательству над слабым, увечным и беззащитным («Нищий», сцены в «Вадиме»). Именно поэтому мысль Лермонтова о разобщении людей, о глобальном одиночестве человека в мире, о подмене ценностей (добра злом, надежды отчаянием, милосердия насмешкой, любви враждой) приходит у ворот храма, в стенах монастыря.

На сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3662/97/

Между камешком и мегалитом



На сайте Русской народной линии опубликован роман Павла Тихомирова «С камешком в башмаке». РНЛ – православный ресурс и Павел Тихомиров является помощником её главного редактора, поэтому имеет смысл разбирать роман прежде всего как образец православной художественной литературы.

По своему жанру «С камешком в башмаке» – классическая антиутопия. Но мы сегодня переживаем такое время, когда многое, что выглядело как антиутопия, становится элементом реальной жизни.  Интерес к роману подстёгивается ещё и тем, что в нём есть прямые отсылки к самым болезненным сегодняшним проявлениям «антиутопичности»: мир романа – это постковидный мир.  Подавляющее большинство антиутопий серьёзно промахнулись, не предусмотрев обоснование установления тотального контроля необходимостью борьбой с инфекциями.  Поэтому любопытно, как Павел Тихомиров конструирует вариант будущего с учётом уже свершившегося факта «борьбы с пандемией».

Надо сказать, что структура представленного постковидного мира выглядит достаточно убедительной. И политическая его организация, и показанные социальные практики (скучивание людей в агломерациях, охота за нарушителями масочного режима и т.п.) вполне узнаваемы. Всего лишь чуть-чуть усилий заинтересованных лиц, и мы действительно можем оказаться в этой реальности.

Но не само по себе описание будущего было целью автора. Все эти наброски широким мазком – не более чем фон, на котором развёртывается сюжет. Сюжетных линий в романе две. Первая – это действия группы сопротивления, созданной на территории бывшей России под крылом одной из силовых структур. Вторая – это иностранный проект по выращиванию клонов; клоны используются как запасные части для организмов своих хозяев – тех людей, что дали свой генетический материал для создания такого персонального живого «склада».

В романе линия с клонами подаётся как знак выхода на очередной виток инфернальности. Выращивание людей с единственной целью – получить здоровые и молодые органы для «ремонта» организма богачей, способных оплатить подобную роскошь, говорит о том, насколько сильно расчеловечился мир. И здоровые силы внутри отечественной силовой структуры, в которую оказываются инкорпорированы главные герои романа, видят борьбу с этим проектом корпорации «Мёбиус» в числе самых важных своих задач.

Есть и задача максимум – вообще прихлопнуть существующую систему. Но как это сделать, если система господствует и контролирует всё и вся? Нужна сила, превосходящая силы системы. И такую силу можно найти в прошлом. Основное внимание подпольщики уделяют таинственным мегалитам (древним сооружениям из гигантских каменных глыб), раскиданным по просторам планеты. Вероятно, это – допотопные (в буквальном смысле этого слова) энергетические установки. И если удастся их запустить… Впрочем, никто толком не знает, что тогда получится и как это сделать.

По ходу романа выясняется, что тему мегалитов нашей структуре подкинули люди из «Мёбиуса», чтобы потом публично высмеять. И таким образом обнулить тлеющее сопротивление. Что, впрочем, не отменяет реальное существование тайны мегалитов. Герои, вроде бы, остаются у разбитого корыта, – у них нет средства для борьбы с системой, нет больше цели, к которой надо стремиться… Но, – говорит нам автор, – самое важное ведь совсем другое. Погоня за тайной мегалитов позволила всем людям из этой группы не оказаться в числе тех, кто радостно едет в направлении преисподней. Они «отстали» от идущего туда поезда, поскольку вовремя удачно захромали, почувствовав камешек в башмаке. Так объясняется название романа. Не важно, что послужило таким камешком, – в данном случае это были мегалиты, – люди очнулись от дурмана внутрисистемного бытия и научились смотреть на мир по-другому. И теперь, уяснив это, они могут подкидывать камешки в башмаки других людей и сдёргивать тех с поезда, идущего в погибель.

Таков, по мысли автора, православный остаток, который должен остаться в сознании читателя. Персонажи, им созданные, отражают реально существующие психологические типы. Узнав себя в героях романа, люди задумаются о том, как они живут сейчас – насколько они погрязли в нашей ещё не пост-, но уже вполне ковидной повседневности, которая тоже, по большому счёту, ни что иное, как поезд, идущий в преисподнюю. И, глядишь, у каждого найдётся какой-нибудь камешек в башмаке.

Авторские чаяния, конечно, похвальные, однако, на мой взгляд, Павел Тихомиров крупно ошибается с тем, как воспринимается его роман. В первую очередь непонятно, на какую аудиторию он рассчитан. Вероятно, предполагается, что – на довольно широкую.

Непосредственных проекций Православия в романе крайне мало. Герои в лучшем случае вспоминают о молитве, но молитвенное делание в романе отсутствует. Нет внутренних диалогов с обращением к Богу, нет покаянного чувства, внешние диалоги героев могут касаться религии, но их внутренние монологи скудны на духовную борьбу и выдают крайне поверхностное отношение к вере. Монастыри показываются как место, куда можно по случаю зайти, – это даже не паломничество, а что-то типа духовного туризма. В Пасху герои куда-то перемещаются, у них не рождается мысли, что надо участвовать в пасхальной службе.

То есть автор явно не хочет «грузить» читателя православной спецификой. И, соответственно, ждёт, что роман будут читать далёкие от Православия люди. Которые найдут в этом романе нечто, что как-то их приблизит к спасению.

Но человека, воспитанного вне православной традиции, роман вряд ли заинтересует. В нём нет привычных компонентов популярного чтива: любовная линия подана крайне слабо, динамичная сцена, пожалуй, только одна – погоня патруля санитарной службы за главными героями, которые оказались, где не надо, без масок. Нет ни душещипательных выяснений отношений, ни ужасов. Никаких сильных эмоциональных встрясок. Мало интриги.

Вернее, интрига есть, но она – совсем особого рода. Это – постоянное возвращение героев к секретам мегалитических конструкций, интрига чисто интеллектуальная. Видно, что автор сам всерьёз увлечён этой темой. И именно она дала основной массив текста романа.

Наиболее интересен роман будет тем, кто окажется с автором на одной волне. Тем, кто интересуется всем странным, тем, что можно определить как историческую конспирологию. Эти люди будут вычитывать из романа лишь мысли о мегалитах, и вряд ли их положение по отношению к спасению в результате прочтения романа изменится в лучшую сторону.

А как же концепция «камешка в башмаке»? Тут я должен прямо сказать, что считаю её принципиально неверной. Есть только одна дорога к спасению, и тысячи дорог, идущих к бездне. Дьявол любит обманывать людей, подкидывая им ложные цели. И когда человек вдруг понимает, что шёл к ложной цели, дьявол заменяет её на другую, столь же неверную. Очень приятно думать, что ты опоздал на поезд в преисподнюю, потому что тебе подвернулся камешек, заставивший тебя захромать и выпасть из общего строя. Но для нежелающих шагать в общем строю у дьявола заготовлены нишевые и эксклюзивные варианты. Поэтому важно не то, что ты перестал делать, а что ты теперь делаешь. Если ты вместо молитвы и покаяния раньше не отрываясь смотрел «тоннели реальности» (аналог СМИ в романе), а теперь тратишь всё время на расследование тайны мегалитов, то ты просто пересел из одного поезда в другой. И мало верится, что фиаско мегалитического проекта в конце романа, подвигнет его героев обрести действительно православную жизнь. Ведь это не они ушли от темы, а тема от них. Они-то остались прежними.

Невозможно показать обращение человека от лжи к истине, не погружая читателя в общение с истиной. Если в романе нет православной доминанты, полных пригоршней православного духа, очень сложно убедить читателя в истинности православного выбора героя, и уж тем более – увлечь самим Православием. Необходимо присутствие в ткани повествования абсолютного добра, чтобы в его свете исключить присущую нам этическую запутанность.

Вот и у Павла Тихомирова есть моменты, когда зло и добро оказываются неразличимы.  Клоны, о которых говорилось выше, обладают личностным сознанием и душой. В какой-то момент они догадываются об обмане и понимают, что их только используют. Более того, будучи более духовными, нежели люди, они имеют возможность напрямую почувствовать Бога. И, чтобы навредить хозяевам «Мёбиуса» и сорвать весь проект, они отказываются есть, то есть убивают себя. С точки зрения внутренней этики романа – это правильный и героический поступок. В то же время мы знаем, что самоубийство – грех. Но, прочитав роман, возможно прийти к мысли, что в определённых условиях Бог может одобрить самоубийство – если ты этим срываешь планы врага.

Литература постоянно вмешивается в жизнь. Люди читают в книгах то, что сочиняют авторы, а потом поступают в соответствии с тем, что прочитали. И если прочтённое не имеет надёжного этического основания, последствия могут быть весьма печальными. Если в принципе существует индульгенция на самоубийство, то нетрудно подогнать интерпретацию действительности под вычитанную разрешительную формулу. Человек легко способен сконструировать образ врага и убедить себя, что нужно лишь умереть, – и враг будет повержен. 

Человек также легко может принять мысль, что поросшие мхом или занесённые песком мегалиты имеют реальное значение. Это ведь своего рода «металитература»: то, что ранее имело статус вымысла, «вычитывается» из реальности. Литературизация реальности привлекает внимание гораздо сильнее чистого вымысла. Как раз этот эффект используют СМИ, когда потчуют нас расследованиями загадок, криминальными историями и публичным обнажением личных отношений. Путь к мегалитам оказывается одной из довольно утоптанных дорожек прочь от духовной жизни.

Человеческая психика пластична, и это налагает огромную ответственность на тех, кто рискует писать художественные произведения. Писатель выдумывает и впускает в мир то, чего прежде не существовало. Теперь же оно становится фактом бытия, пускай лишь в виде текста. Но, будучи фактом, оно порождает множественные пересечения смыслов. Люди пользуются книгами, чтобы наполнить своё время, а вместе с ним – и свою душу. И если есть вероятность, что кто-то дальше по жизни пойдёт с какой-то сомнительной идеей, взятой из твоей книги, то лучше её не писать.

Из Русской Арктики с любовью

С 1 сентября по 8 ноября в Дарвиновском музеепройдёт выставка «Из Русской Арктики с любовью».

Фотограф Андрей Паршин

Выставка  знакомит нас с самой большой и самой северной природоохранной территорией нашей страны – национальным парком «Русская Арктика». На выставке представлены работы фотографов дикой природы Николая Гернета, Михаила Нитишинского, Артёма Келарева, Юлии Петровой, Андрея Кунникова и других авторов, которые запечатлели арктические пейзажи и обитателей национального парка.

Национальный парк «Русская Арктика» был создан в 2009 году, это самая северная и самая большая в России особо охраняемая природная территория площадью 8,8 млн га. Парк расположен на двух полярных архипелагах в Архангельской области – Новая Земля и Земля Франца-Иосифа.

Южный кластер включает в себя северную часть острова Северный архипелага Новая Земля, Большие и Малые Оранские острова, о. Гемскерк, о. Лошкина и ряд других. Северный кластер «Русской Арктики» – архипелаг Земля Франца-Иосифа. Эта группа из 192 островов - самый северный участок суши Евразии и России, 85% площади архипелага покрыто ледниками.

Круглый год у островов в море живут гренландские киты, к берегам подходят стада редчайших морских единорогов – нарвалов. Весной здесь появляются на свет белые медведи и начинают свой путь среди льдов. Под защитой парка обитают и другие редкие животные – атлантический морж, новоземельский северный олень, беломордый дельфин, а также несколько видов птиц, в том числе – белая чайка.

Острова архипелагов хранят память о великих полярниках: Виллеме Баренце, Фритьофе Нансене, Георгии Седове, Иване Папанине и многих других. В наши дни этот суровый край ежегодно привлекает научные экспедиции и, с июня по сентябрь, самых отважных туристов. Отсутствие постоянно проживающего населения (кроме метеорологов и сотрудников пограничной службы) означает, что на территории парка нет никаких признаков цивилизации, лишь шум ветра, дыхание моря, гул откалывающихся от ледника айсбергов да крики птиц.

Фотограф: Михаил НитишинскийФотограф: Михаил НитишинскийФотограф: Николай ГернетФотограф: Николай Гернет

Кругосветка на «Седове»: отчет в рисунках

До 30 декабря 2020 г. в Музее Мирового океана (г. Калининград) проходит выставка «Кругосветка на «Седове»: отчет в рисунках».

sedov2.jpg

В конце прошлого года двое сотрудников Музея Мирового океана отправились в самую масштабную кругосветную экспедицию в истории современного парусного флота. На борту барка «Седов» им предстояло пройти морскими маршрутами все океаны, побывать у берегов Антарктиды, принять участие в мемориальной гонке парусников Росрыболовства «Паруса мира», побывать на разных континентах и зайти в портовые города.

Один из сотрудников, Павел Матвиец, и сейчас находится на борту «Седова», продолжая выполнять задачи по сбору новых предметов для фондов музея. А вот художник Евгений Машковский уже вернулся и готов поделиться впечатлениями от увиденного. Конечно, как любой творческий человек, Евгений все, что его особенно удивляло и поражало, то что он увидел впервые, переносил на бумагу. В результате музей представляет выставку «Кругосветка на «Седове»: отчет в рисунках». Всего более 50 работ, на которых гости выставки увидят зарисовки из корабельной жизни, портреты членов команды, прибрежные зоны, виды портов захода, изображения представителей флоры и фауны посещаемых стран, парусников и их оснастки, а также сцены важных событий экспедиции.

Простые на первый взгляд композиции наполнены деталями, которые хочется рассматривать, а реалистический подход к изображению натуры делает рисунки доступными для восприятия зрителями разного возраста и различных художественных предпочтений.

На сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3892/31/

sedov1.jpgsedov3.jpg

101 русский магнитный компас

До 29 августа 2020 г. в читальном зале отдела картографических изданий Российской государственной библиотеки ("Ленинка"), г. Москва, проходит выставка «101 русский магнитный компас». Экспонаты выставки — из коллекции Михаила Юрьевича Иванова.

Компас инженера Подъяконова. СССР, 1928

Михаил Иванов — владелец единственной в России коллекции русских магнитных компасов и основатель первого Музея магнитных компасов. Компасы, представленные на выставке, — лишь незначительная часть его уникального собрания, в котором в настоящее время насчитывается более 800 компасов разных стран и эпох. А началась она с подаренного его отцом — потомственным геодезистом — уникального поморского компаса-маточки, сделанного во 2-й половине XVII века.

Компас-маточка ещё в начале XI века применялся новгородскими мореходами и поморами в прибрежных плаваниях по Северным морям, к лапландским и норвежским берегам, в дальних морских переходах к острову Груманту (Шпицбергену). Изготовлялись маточки в виде круглой коробочки из дерева, сверху закрывались крышечкой и хранились в специальном кожаном мешочке.

С начала XVIII века компасные съёмки применялись русскими землепроходцами и мореплавателями для составления карт в системе географических координат и с соблюдением масштаба.

На выставке представлены компасы, охватывающие широкий временной интервал — с середины XIX века (русские компасы) до середины ХХ века (компасы времён СССР).

В начале ХХ века компасы изготавливались и применялись во время боевых действий на фронтах Первой мировой войны. Среди компасов, изготовленных после 1917 года, особый интерес представляет личный компас уральского горного инженера, исследователя природных богатств Урала С. А. Подъяконова.

Коллекция компасов дополнена картами и атласами из фонда отдела картографических изданий.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3889/31/

Поморский компас-маточка. Российская империя, XVII вКомпас. Российская империя, XVIII в

Буссоль. СССР, Ленинград, завод К. К. ТИММkompas5.jpg



Калязин. Фрески затопленного монастыря

До 4 ноября 2020 г. (дата была назначена до периода самоизоляции) в Государственном  музее архитектуры имени А. В. Щусева (Москва) проходит выставка «Калязин. Фрески затопленного монастыря», посвященная результатам многолетней работы по изучению и сохранению уникальной коллекции фресковой живописи Троице-Макарьева монастыря.

Фреска  Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Ангелы семи церквей

Троицкий Макарьев монастырь был основан преподобным Макарием Калязинским в 1434 году и был одним из самых богатых и почитаемых в России. Монастырь посещали Иван Грозный, Борис Годунов, Алексей Михайлович. Фрески Троицкого собора, представленные на выставке, были созданы царскими иконописцами, известными по лучшим живописным циклам первой половины XVII века в Московском Кремле и Звенигороде.

Монастырский ансамбль был уничтожен и затоплен в 1940 году при создании Угличского водохранилища, однако фрагменты настенной живописи были спасены силами экспедиции Академии архитектуры. Под руководством художника-реставратора П.И. Юкина, в январе-феврале 1940 года при температуре, достигавшей - 32 ℃, со стен Троицкого собора были сняты 126 фрагментов стенописей общей площадью 185 кв. м, 117 из них были переданы в Государственный научно-исследовательский музей архитектуры, около 30 – направлены в другие музейные собрания, в том числе в коллекцию бывшего Строгановского училища.

Выставка Музея архитектуры посвящена, с одной стороны, истории разрушенного калязинского Троице-Макарьевского монастыря, с другой - деятельности Музея по спасению и реставрации уникальных росписей. Фрески, выбранные для экспозиции, включают в себя ветхозаветные сюжеты, апокрифический цикл о рождении Богородицы, сцены из христологического цикла и Апокалипсиса, а также изображения святых князей. В частности, публике будут показаны ктиторские прижизненные портреты Алексея Михайловича и Марии Ильиничны, фрагменты летописей, орнаменты, фрески «Изгнание из Рая», «Строительство Вавилонской башни», «Новый Иерусалим», «Омовение ног», «Конь бледный и вороной», «Спас на престоле» и другие.

Экспозиция также представит макеты Троицкого собора и монастырской трапезной (автор макетов - архитектор Иван Леонидов), чертежи, фиксирующие постройки монастыря на момент 1939 года, и документальные свидетельства деятельности экспедиции Академии архитектуры, среди которых дневник с наблюдениями, фотографии. Отдельный раздел выставки расскажет о научной реставрации фресок, основанной на авторской методике В.П. Бурого и осуществленной в разные годы реставраторами Московской государственной художественно-промышленной академии имени С. Г. Строганова.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3863/31/

Фреска  Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Жатва. Сын человеческий производит судФреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря.Грехопадение Адама и ЕвыФреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Строительство Вавилонской башниФреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Гибель ВавилонаФреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Омовение ногФреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Конь бледный и вороной

Фреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Ктиторский портрет Алексея МихайловичаФреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Царица Мария Милославская, ктиторский портрет

Фреска Троицкого собора затопленного Троице-Макарьева монастыря. Цветы и плодыЛ.А. Петров. Макарьевский Калязин монастырь. Проект реконструкции. 1940Л.А. Петров. Макарьевский Калязин монастырь. Проект реконструкции. 1940



Созерцание сердцем. Мотивы храмового зодчества в творчестве Бернштейна Э.Б.

На сайте Томского областного художественного музея можно ознакомиться с работами московского художника и архитектора Эммануила Бенционовича Бернштейна.

Э.Б. Бернштейн. В Кремле Ростова Великого. 1993

Этого художника искусствоведы называют «портретистом» древнерусского зодчества. Его уверенная и широкая живописная манера чужда «мелкого письма» деталей и подробностей. По работам нельзя изучать историю архитектуры в частности, но в них превосходно схвачен общий художественный эффект памятника, его связь с природой окружающей, его настроение. Художнику удается уловить дух изображаемого здания.

Во все времена архитектура являлась определенной приметой эпохи и хранителем ее духовных ценностей. Обращаясь в своих произведениях к изображению архитектурных композиций и мотивов, художники создают сложную временную цепочку: время построения здания – время самого художника, когда он создает свое произведение – время зрителя. Воссоздание целостного художественного образа перекладывается на плечи зрителя.

Бернштейн Эммануил Бенционович родился 30 мая 1914 года в Нижнем Новгороде. Биографических сведений о нем очень мало. С 1932 г. по 1937 г. он учился в Московском Архитектурном Институте у И.В.Рыльского. Каникулы проводил в экспедициях. В 1936 году Бернштейн удачно совместил работу и отдых, отправившись комендантом с Эльбрусской комплексной экспедицией Академии Наук в высокогорный лагерь «Кругозор». Балканское ущелье с наскальными постройками представилось как начало начал зодчества. С упоением, пускаясь в путь от селения к селению, своими глазами увидев историю, он обмерял, зарисовывал, составлял планы жилищ. Про каждый интересующий его дом он расспрашивал: как установлены опоры, как сложены световой проем и очаг. Бернштейна не покидала мысль, что «сказочные террасы – это никем еще не написанная история архитектуры – переход человека из пещеры в постройку».

После окончания института художник сотрудничал с Академией Архитектуры и в течение нескольких лет возвращался в Кабардино-Балкарию, написав в последствии солидный труд по народному творчеству Балкарии «Народная архитектура Балкарского жилища». Его экспедиционный альбом зарисовок стал уникальным документом истории архитектуры и культуры этой страны.

Свою родную страну он объездил с севера до юга, с запада до востока, делая везде натурные зарисовки. В работе над гравюрами он испробовал разные техники: и оригинальные – это акварель, тушь, пастель, и печатные – линогравюра, автолитография, офорт. Вот серии работ, принадлежащих руке этого художника: «По ущельям Балкарии» (акварель, тушь, 1939г.); «Старый Петербург» (акварель, тушь, 1939г.); «Старая Рига» (автолитография, 1946г.); «Московский Кремль в ХVII веке» (автолитография, 1947г.); «Литературные места Москвы и Ленинграда» (акварель, линогравюра, автолитография, 1950-1962гг.); «Москва. Памятники зодчества ХVII века» (автолитография, 1957г.); «Подмосковье ХVIII - ХIХвека» (цветная автолитография, 1958г.); «По Чехословакии и Польше» (акварель, 1961г.); «Памятники зодчества Вологодской области» (акварель, 1963г.); «Ярославль и Ростов Великий» (акварель, 1964г.).

В нашей коллекции находятся 21 произведение из разных серий автора. Несколько работ из серии, посвященной архитектуре Вологды, одного из старых русских городов северного края. Вологда впервые упоминается в письменных источниках под 1147 годом. Изначально город был деревянным, в 1560-х годах Иван Грозный начал строительство каменного Кремля. Время стерло следы всех сооружений тех лет. Софийский собор - первое каменное сооружение в городе и единственный памятник 16 века, сохранившийся до наших дней. Вологодская София воздвигалась по образу Успенского собора в Московском Кремле. Но во внешнем облике храма заметно влияние не только московской архитектуры 15 в., но и связь с более ранним новгородским зодчеством. В 17-18 вв. против западного входа в собор был сооружен комплекс зданий Архиерейского двора, массивные крепостные стены в свое время сделали резиденцию вологодского архиерея неприступной крепостью. Одноглавая надвратная Воздвиженская церковь акцентировала главный вход.

Легендарным «градом Китежем» предстает перед нами Спасо-Прилуцкий монастырь-крепость, опоясанный каменным стенами и башнями. Основанный в 1371 году, монастырь до ХVI века оставался деревянным. Первым его каменным сооружением был Спасский собор. Каменные здания монастыря построены по типу памятников раннемосковского зодчества, но отличаются от них еще большей лаконичностью и сдержанностью архитектурного языка. Вологодская интерпритация декоративных мотивов Пскова и Москвы.Живописностью общей композиции и нарядным убранством фасадов выделяется церковь Константина и Елены. Ее украшают яруса кокошников «вперебежку», нарядные наличники, пучки колонн-дудочек на углах фасада, столбы-кубышки и двойные арочки с висячей гирькой нижнего рундука крыльца. В этом сказывается усиление декоративного начала, характерного для русского зодчества конца 17 столетия.

Еще одна работа из серии, посвященной городу – Переславль-Залесский. Художнику удалось запечатлеть неповторимое своеобразие каждого из Переславльских монастырей – Горицкого, Данилова и Никитского. Высоко над Плещеевым озером на южном берегу расположился Горицкий монастырь. Его каменные здания ХVI - ХVII веков сохранились и поныне. К московской дороге, монастырь обращен массивной кирпичной оградой с красивыми «святыми» и въездными воротами. Низкие круглые столбы поднимают двойную «слоистую» арку. Обильно декорированный фасад говорит о том, какой творческой мощью обладали зодчие. Напротив Горицкого монастыря расположен Данилов монастырь, основанный в 1568 году близким к великому князю Василию III монахом Даниилом. Над постройками этого монастыря трудились артели костромских и ростовских рабочих. Значительная часть каменных зданий построена на средства князя И.П.Барятинского, под старость принявшего постриг в этом монастыре. Никитский монастырь стоит в суровом уединении на северном берегу озера, где проходит дорога на Ярославль. За его строительством следил лично Иван Грозный – монастырю предстояло стать одной из опричных резиденций царя.

Художник Бернштейн обращает внимание и на простые постройки, помогающие понять своеобразие русской архитектуры. Жилые постройки города – деревянные и каменные, просто, амбары, сараи, каретники, конюшни – ничто не ускользает от пристального взгляда художника. Вот, например, - взъезд, дворище и боковуша деревни Вязенцы на Онеге, или амбары в Чугуеве на Онеге.

Многое может открыться взгляду художника. В повседневной жизни, в простой, примелькавшейся вещи он может увидеть красоту. Каждая работа художника должна предстать перед человеком как откровение, заставляющее взглянуть на обыденное по-новому. Настоящее искусство рождается из любви к окружающему миру, к природе, к родной земле, к людям. Оно существует неотделимо от жизни.

Было время, когда перед Бернштейном стоял выбор: заниматься ли архитектурой или же реализовать себя в художественном искусстве. Он предпочел графику, как изобразительное искусство более доступное людям. Графика может войти в любой дом либо в виде книжной иллюстрации, либо в виде эстампа (собственноручного оттиска с авторской подписью). Бернштейн стремился донести до людей увиденную когда-то его глазами красоту.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3842/31/

Э.Б. Бернштейн. Старокузнецк. 1943Э.Б. Бернштейн. В Тутаеве на Волге. 1963Э.Б. Бернштейн. Деревня Вязенцы на Онеге. Боковушка. 1939-1983Э.Б. Бернштейн. Деревня Вязенцы на Онеге. Дворище. 1983Э.Б. Бернштейн. Погост Ворзагоры на Белом мореЭ.Б. Бернштейн. Амбары в Чугуеве на Онеге. 1939Э.Б. Бернштейн. Переяславль-Залесский. В Даниловом монастыре. 1993Э.Б. Бернштейн. Вологда. Надвратная церковь Воздвижения и Софийский собор. 1965