Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Сайт КУЛЬТУРОЛОГ приглашает читателей и авторов

Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература

Почему 65 лет превращают в смертельно опасный возраст?



Сергей Моисеенко - Портрет деда, 1999-2000

Однако смущает совпадение чисел.

Сначала пенсионный возраст подняли до 65 лет (для мужчин, для женщин хотели до 63, потом откатили до 60). Это было неприятным событием. Когда тебе за 60, работать тяжело.

А потом пришёл ковид. И снова всплыл тот же возрастной порог. Только теперь отсечение выглядело иначе. Если тебе меньше 65, ты можешь передвигаться и работать, а вот если тебе больше, единственное, что тебе остаётся, — сидеть дома. Прежде всего, конечно, речь о Москве, у которой оказался не в меру инициативный руководитель.

В эту осень статистика инфицированных коронавирусом ставит новые рекорды, но жизнь, вроде как, продолжает идти своим чередом. Что понятно: повторной заморозки экономика не выдержит. Однако из общего правила есть исключения: это школьники и старики. Работают театры, другие учреждения культуры, но тем, кому старше 65, посещать их запрещено. Бесплатное посещение отменено, но ведь и за деньги билета не купишь. В Москве вопрос решён по-собянински, с привлечением цифровых технологий. Вход в учреждения культуры возможен только посредством приобретения электронных билетов. Если тебе больше 65 лет, стать счастливым обладателем QR- кода, который проверяют на входе, не получится. В числе прочего нет доступа и в зоопарк. Где, в общем-то, ходишь на воздухе, гуляешь. Но прогулки, видимо, полезны всем, кроме стариков.

Старики также никуда не могут ездить. Опять-таки, бесплатный проезд отменён, а порою везти отказываются и за деньги. Мир скукоживается, уменьшаясь до пределов пешего хода. Хорошо если в этих пределах оказывается магазин.

Теперь давайте сложим А и Б. Пока ты можешь работать, для тебя открыт весь спектр возможностей. Ты можешь чувствовать себя человеком. Но вот тебе 65, и тебя отгораживают от мира барьером. Ты даже не имеешь права продолжать работать. Тебя сажают под домашний арест и говорят, что это для твоей же пользы. Знаменитая реплика почтальона Печкина из мультфильма «Каникулы в Простоквашино» («я, может быть, только жить начинаю — на пенсию перехожу») оказывается ложью. На пенсии жизнь заканчивается.

Старики часто страдают от одиночества. И выход «в люди» для них всегда был возможностью развеяться, уйти от замыкания на собственной немощи и болезнях, убежать от уныния. Запертые в своих квартирах, они быстро эмоционально перегорают. И начинают ждать смерти, которая благодаря стрессу, задержкам с медицинской помощью и нехватке кислорода при дыхании через маску порою приходит довольно скоро.

Сидящей дома учащейся молодёжи проще. Подростки уверены, что им удастся пересидеть карантин. Впереди их ждёт взрослая, а стало быть, нормальная жизнь. По молодости кажется, что обладаешь значительным запасом времени, и сколько его ни потратишь, что-нибудь да останется.

У старости впереди нет радужных горизонтов. Возможно, то, что старики не смогут сделать сегодня, они не сделают уже никогда. Изоляция не просто выкрадывает из их жизни какое-то время, она просто не оставляет им ничего.

Если коронавирусное сидение по домам затянется (а сроки могут измеряться годами), старики быстро устанут. Терпеть заключение — ради чего? Заключённый всегда надеется выйти на свободу. Но если этой надежды нет?

Такое ощущение, что мы наблюдаем кампанию по подготовке введения эвтаназии.  Всё делается словно для того, чтобы появились люди, которым невмоготу жить. И когда послышатся жалобы, кто-нибудь вдруг предложит простое и «гуманное» решение. Если ради нашей пользы нас могут лишить свободы, то ради той же пользы (избавления от страданий) могут и убить.

Власти должны понимать, на какие мысли наводят их действия, и изменить свою политику по отношению к старикам. Не хочешь, чтобы тебя подозревали в бесчеловечности? Будь более человечным!

Социальные сети: неисправное соединение или ложная дихотомия?





Человеческая социальность в онлайн-мире

Социальные отношения и чувство общности являются важными детерминантами счастья и преодоления стресса, психического и физического благополучия. За последнее десятилетие доля социальных взаимодействий человека, которые происходят в интернете на сайтах социальных сетей (например, Facebook, Instagram, Twitter), резко выросла, и эти сайты стали активно влиять на существование человека оффлайн. Это влияние касается как отдельных индивидуумов, так и социальных структур, включая целые государства (движение Occupy, «Арабская весна» и т.д.).

Наши мотивации к использованию социальных сетей в целом схожи с естественными побуждениями, лежащими в основе социальных взаимодействий «реального мира». Люди тянутся к онлайн-социальности, чтобы обмениваться информацией и идеями, получить социальную поддержку, обрести дружбу. Но одинакова ли природа этих социальностей, существует ли тождество реакций, например, на мозговом уровне? Вдруг различие между сетями онлайн и оффлайн велико настолько, что в навигации по этим средам участвуют совершенно разные когнитивные области?

Как онлайн-среда влияет на наши базовые социальные структуры?

Исследования показали, что участие в социальных сетях соотносится с определенными характеристиками мозга, которые не играют столь важной роли и в «реальных» социальных условиях. Так, интернет-сети поощряют к поддержанию многих слабых социальных связей, предполагающему распознавание тысячи связок «лицо-имя», что может способствовать более высокому развитию ассоциативной памяти, чем обычно требуется в оффлайн-условиях (реальные сети состоят из меньшего количества, но более знакомых людей).

В то же время прослеживается и соответствие организации онлайн- и оффлайн-сетей. Одной из ключевых характеристик социальных сетей является количество «друзей». Если трактовать понятие «дружбы» широко, оно будет означать поддерживание контакта. В реальных социальных сетях можно выделить два стабильных момента: а) средний человек имеет около 150 постоянных контактов (от человека к человеку этот показатель может сильно варьироваться) и б) сеть контактов состоит из пяти иерархических слоев, характеризующихся степенью близости отношений. Распределение по этим слоям будет следующим (с учетом накопления – т.е. каждый следующий слой включает и предыдущие) – 1,5: 5:15:50:150. То есть объём коммуникаций при переходе к более внешнему контуру возрастает в три раза. Модели подобной организации отношений обнаруживаются в различных регионах и в самые разные эпохи, начиная с сообществ охотников и собирателей, включая традиционные деревенские общины, армии, летние лагеря и персональные связи представителей современной цивилизации. Везде можно обнаружить 150 контактов и пять уровней близости.

Можно было бы ожидать, что интернет-сообщества, обеспечивающие легкость коммуникации и беспрецедентный охват, сломают эту модель. Однако последние исследования показывают, что в интернет-сетях среднее количество «друзей» стремится к 150, можно увидеть и пять уровней иерархии отношений.  

Таким образом, можно предположить, что социальные связи в онлайн‐ и в оффлайн-мире обрабатываются одинаково. Несмотря на возможности технологии, сохраняются определенные когнитивные ограничения. Например, мы не можем взаимодействовать более, чем с тремя людьми одновременно, – это справедливо для онлайн-мира так же, как и оффлайн, хотя мы пытаемся это делать и там, и там.

Кроме когнитивных, существуют и социальные ограничения, имеющие силу и в виртуальной реальности. В частности, очевидно, что развитие отношений требует времени, а оно ограничено, вне зависимости от того, в какой среде мы коммуницируем. Темпы развития отношений также не зависят от того, какая это среда. И т.д.

Социальные когнитивные реакции на социальный мир онлайн

Учитывая сказанное выше, отношение между онлайн- и реальной социальностью может быть определено как «новое игровое поле для той же игры». Тем не менее, взаимодействие через интернет по-своему трансформирует «старую игру» так, что в ней возникают новые правила. Например, в реальном мире в большинстве случаев люди не спешат открыто оценивать других людей; то, как нас воспринимают те, с кем мы общаемся, остаётся неоднозначным и оставляет место для различных интерпретаций. В социальных сетях успех или неудача определяются сразу, есть измеримые показатели в виде числа «друзей» (которое может не только расти, но и сокращаться), лайков на публикациях и т.д.

Всё больше доказательств того, что отзывы в интернете могут быть причиной низкой самооценки, каковая способна усилить психологический дискомфорт, особенно у молодых людей, чьё социально-экономическое положение и так оставляет желать лучшего. Запугивание и другие формы виртуальной депривации становятся факторами, способствующими развитию повышенной тревожности и депрессии, провоцирующими социальную изоляцию и отчуждение уже оффлайн.

Также социальные сети подталкивают людей к сравнению себя с другими. Интернет предъявляет образцы успешного онлайн-поведения, которые могут быть не вполне честными. Демонстрируется ведь только лучшее, при этом зачастую используются различные цифровые манипуляции, такие, как, например, обработка фотографий с целью улучшить свой внешний вид, подбавив привлекательности. В обычной жизни мы тоже сравниваем себя с другими, но не так часто. Социальные сети, таким образом, формируют у своих пользователей завышенные требования к самим себе, которые оказываются нереалистичными, и неспособность им следовать становится причиной личного кризиса. Последствия могут быть достаточно серьёзными. Одним из исследований установлено, что среди тех молодых людей, кто тратит на смартфон более 5 часов в день, риск попытки суицида выше на 66% по сравнению с теми, кто тратит 1 час в день. Особенно уязвимы девушки.

Полный текст материала на сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3554/113/

Каким образом интернет привлекает и удерживает наше внимание?


Интернет потребляет значительную часть нашего внимания на ежедневной основе. Подавляющее большинство взрослых людей выходят в интернет ежедневно, а более четверти говорят, что они в нём «почти постоянно». При этом многим людям смартфон нужен исключительно как инструмент для выхода в интернет (например, в США такова мотивация каждого пятого взрослого). Появление смартфонов сократило «цифровую пропасть», разделяющую богатые и бедные страны. Бедная часть человечества также затягивается во всемирную паутину.

В первую очередь виртуализация затрагивает молодых людей; молодёжь чаще и больше пользуется интернетом. Поколения, родившиеся в интернет-эпоху, называют «цифровыми аборигенами». Именно цифровые туземцы, как правило, первыми внедряют новые онлайн-технологии, сразу же после их появления, и активно взаимодействуют со всеми существующими функциями интернета.

Широкое применение интернет‐технологий отчасти связано с тем, что интернет в настоящее время является неизбежным, повсеместным и высокофункциональным аспектом современной жизни. Сегодня использование интернета тесно переплетается с образованием, путешествиями, общением, торговлей и большинством видов профессиональной деятельности. Наряду с прагматичным использованием, интернет также предлагает бесчисленное множество развлечений и видов досуга, включая подкасты, электронные книги, видео, потоковые фильмы и игры. Однако способность интернета улавливать и удерживать внимание объясняется не только качеством медиаконтента, доступного в интернете. Скорее всего, это также обусловлено базовым дизайном и репрезентацией онлайн-мира. Примером подобной обусловленности можно считать саморазвивающийся «механизм притяжения», суть которого состоит в том, что те аспекты интернета, которые не получают внимания, быстро заглушаются морем входящей информации, тогда как успешная реклама, статьи, приложения и всё, чему действительно удается захватить наше внимание (даже поверхностно), регистрируется (через клики и лайки), замечается (через онлайн-акции), а затем тиражируется и распространяется. К тому же ведущие технологические компании были уличены в том, что стремились вызвать у пользователей привыкание к интернету, для чего производились соответствующие разработки, исследования и тесты.

Пользователи могут даже не использовать смартфоны для каких-либо конкретных целей, но уже возникла культура постоянных частых и быстрых проверок устройств для получения входящей информации из новостных агрегаторов, социальных сетей или мессенджеров. Эта привычка может быть интерпретирована как результат поведенческого подкрепления с помощью «информационных вознаграждений», получаемых в момент проверки устройства (своего рода условный рефлекс).

Каковы когнитивные последствия захвата нашего внимания интернетом?

Поскольку потенциал интернета в отношении привлечения внимания поистине беспрецедентен, крайне необходимо уяснить, какое воздействие это может оказать на наши мыслительные процессы и жизненное благополучие. Образовательные учреждения уже сейчас ощущают пагубное воздействие интернета на внимание детей. Более 85% учителей согласны с тезисом, что «сегодняшние цифровые технологии создают легко отвлекаемое поколение». Основная гипотеза воздействия интернета на нашу способность внимания состоит в том, что гиперссылки, уведомления и подсказки, которыми в самых разных формах изобилует поток цифровых медиа, побуждают нас взаимодействовать с несколькими информационными входами одновременно. Это определяется как «многозадачность СМИ».

В одном из первых исследований влияния многозадачности средств массовой информации на когнитивные способности проводилось сравнение тех, кто плотно (т.е. часто и много) работал со СМИ в режиме многозадачности, и тех, кто этого не делал. Когнитивное тестирование двух групп привело к неожиданному выводу, что те, кто был связан с многозадачностью в тяжелых средах, показали худшие результаты в тестах на переключение внимания, чем их коллеги. Вопреки ожиданиям авторов, «дополнительная практика», предоставляемая погружением в режим многозадачности при работе со СМИ, не принесла практической когнитивной выгоды.

Другое исследование было посвящено оценке работы в режиме многозадачности на одном устройстве (оценивалось онлайн-переключение между различными типами мультимедийного контента на персональном ноутбуке). Было установлено, что переключение происходит с частотой в 19 секунд, при этом 75% всего экранного контента просматривается менее одной минуты. Чередование окон компьютера, переходы по гиперссылкам и новые поисковые запросы обуславливаются легкодоступным характером информационных вознаграждений, которые потенциально ожидают в автоматическом медиапотоке. Исследование также обнаружило, что переход от контента, имеющего рабочий характер, к развлечениям был связан с повышенным возбуждением в ожидании переключения, а вот при переходе обратно – с развлекательного на рабочий контент – никакого возбуждения не было.

Погружение в многозадачность, которую несёт интернет, приводит к значительному снижению общей когнитивной эффективности. В одном из исследований сравнивалось влияние на внимание двух видов деятельности – чтения журнала и совершение покупок онлайн (на покупку уходило не более 15 минут). Хождение по гиперссылкам для совершения покупки привело к уменьшению объёма внимания в последующей деятельности, тогда как чтение журнала таких последствий не вызвало.

В целом, имеющиеся данные убедительно свидетельствуют о том, что многозадачность, предлагаемая нам цифровыми средствами массовой информации, не улучшает нашу многозадачность в других условиях, а на самом деле, похоже, даже уменьшает это когнитивное свойство за счет снижения нашей способности игнорировать входящие отвлекающие факторы. Большая часть многозадачных исследований до сих пор была сосредоточена на персональных компьютерах. Тем не менее, технологии смартфонов могут еще больше усугублять эту проблему за счет постоянного притока входящих запросов в виде электронных писем, сообщений в мессенджерах и уведомлений в социальных сетях.

У детей погружение в многозадачность может приводить к развитию дефицита внимания (это является установленным фактом для раннего подросткового возраста). Есть также целый набор косвенных последствий многозадачного поведения детей и подростков, в частности, снижение вовлеченности в учебу, сокращение времени на нормальную жизнь оффлайн, нарушение режима сна, уменьшение возможностей для творческого развития.

Полный текст на сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3554/113/

О музыке как ресурсе национального развития

Автор А. М. Лесовиченко

Владимир Копаев. Песня

У Ф. Ницше есть афоризм: «У злых людей нет песен». А почему же у русских есть песни?» [ Ницше Ф. Помрачение кумиров или о том, как можно философствовать с помощью молотка // Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Избр. произв. Т.1. М.-Л.: Сирин, 1991. С. 337]. Когда философ писал эту строку, наш народ был очевидно поющим, потому и слова выглядели парадоксально: то ли у злых людей есть песни, то ли русские не злы.

Сейчас ситуация изменилась. Всё реже можно слышать пение не в специально приспособленных местах. Почти невозможно сказать какие песни сейчас знают люди. Когда я прошу студентов немузыкальных специальностей что-нибудь спеть,  зачастую сталкиваюсь со смущённой улыбкой или бессмысленными смешками. Во всяком случае, заставить извлечь звук, похожий на певческий, оказывается часто весьма затруднительно.

Вместе с тем, информационное поле заполнено сообщениями другого свойства: подростки без всякой цели убили женщину, избили инвалида, унижали одноклассницу, издевались над животными. Конечно, никакой внешней связи с отказом людей от пения вроде бы и нет. А если всё же перечитать Ницше?..

Стремление музицировать – органическое свойство человечности, способ душевного самовыражения. Кто не хочет этого – лишает себя сильнейших средств духовной поддержки и возможностей самореализации. Когда люди массово перестают музицировать, прежде всего, петь (подчёркиваю, музицировать, а не слушать как это делают другие) – сбиваются какие-то механизмы самоидентификации народа. Разумеется, начинают вылезать изнаночные проявления агрессии. Это очевидно, учитывая значение средств звукового объединения в культуре. Символ государства -  гимн, христианской церкви – колокол, в ряду национальных знаков всегда присутствуют тембры тех или иных инструментов и песни, песни, песни...

Можно надеяться, что несмотря на деградацию форм массового музицирования, мы ещё не потеряли их окончательно. В конце концов, музыкальные школы, кружки, клубы не страдают от отсутствия участников коллективов. Укрепление Церкви стимулирует распространение певческих навыков среди прихожан. Тем не менее, тревога есть, потому что активное музицирование перестало быть всеобщим делом. Похоже, настало время активизировать музыкальную практику институциональными средствами. Певческие традиции уже не воспроизводятся стихийными способами. Напомню, что одна из самых эффективных систем музыкального воспитания – венгерская, была разработана З. Кодаи для укрепления национального самосознания в драматический для этого народа момент. И цель была достигнута.

Распространённая у нас концепция музыкального развития в общеобразовательной школе, восходящая к идеям Д.Б. Кабалевского, тоже предполагает пение. Только петь сейчас надо не всегда то, что было уместно в 70-е годы прошлого века, а использование бардовских песен (сольных по природе) вообще редко выполняет задачи идейного объединения.

Надо думать о ресурсах музыки как факторе национального развития. Для этого необходимы способы активизации средств на протяжении веков, сближающих людей.  Надо, наконец, выучить  те песни, которые знали наши предки – молитвы, начинавшие и заканчивавшие любое дело, и духоподъёмные военные песни, государственные гимны разных эпох, наиболее популярные лирические и шуточные песни. Надо думать и о создании новых произведений, которые можно было бы петь вместе (не в режиме «битвы хоров»), а именно вместе.

На сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3553/67/

Народ как коллективная личность

Автор: С.Е. Никитина 


Глубокую зависимость личности от социума создавали, сохраняли и укрепляли· коллективные представления и коллективные тексты, их выражающие. Коллективные тексты участвовали в организации жизненного и годового циклов, давали людям веками отработанные формы и способы регулирования поведения человека во время тяжелых эмоциональных потрясений (например, похоронные плачи). Коллективные фольклорные тексты были достоянием каждого члена традиционного социума. В особом взаимоотношении человека и текстов в народной культуре кроется существенное отличие традиционного крестьянина от современного горожанина. На языковом уровне это проявляется в специфическом взаимодействии в языковом сознании и речевом поведении двух стилей, или языков — диалекта (соответственно, диалектной речи) и языка фольклора (соответственно, фольклорных текстов). Горожанин, не писатель и не поэт, знающий художественную литературу, сознательно отделяет свою речь от авторских художественных текстов. Цитируя — точно или приблизительно, трансформируя первоначальный текст художественного произведения, он осознает грань между своим (бытовым или даже художественным) и чужим авторским текстом.

Носители народной культуры этой грани так резко не ощущают, и перетекание фольклорной речи в бытовую и обратно — естественное явление. Особенно это касается малых жанров — пословиц и поговорок, которые по природе своей — ничьи и являются достоянием всего общества (не только носителей традиционного фольклора). Фольклорные произведения — песни, сказки, былины — также ничьи и одновременно принадлежат всем, кто их исполняет и является сотворцом. Эти произведения — творения одного удивительного автора, чьи бесчисленные произведения существуют в бесконечном количестве вариантов и множестве диалектных разновидностей. Этот автор — коллективная языковая личность, фольклорный социум, субъект, творящий свое мироздание, свою эстетику, свою аксиологию, свой поэтический язык и свои коллективные культурные тексты. Последнее обстоятельство — производство коллективных текстов, коллективное авторство представляется нам весьма существенным. Этот признак отделяет коллективную языковую личность от языкового коллектива. Языковой коллектив — таким, например, является деревенский социум — объединен общностью диалекта и ценностной картины мира, запечатленной в общем тезаурусе. Однако существенный признак коллективной языковой личности — производство общих текстов — присутствует здесь спорадически. Так, всем "миром” деревня может сочинять письма, жалобы, соборные постановления (у старообрядцев). Бытовые же тексты, как правило, индивидуальны.

Можно предположить, что во времена складывания основных традиционных фольклорных жанров фольклорная коллективная языковая личность и бытовой языковой коллектив по мироощущению, системе ценностей, а также по языку были близки друг другу (как известно, язык русского фольклора хранит множество древнерусских элементов на всех уровнях). Это значит, что близки были и тезаурусы, содержащие регулярные семантические связи между словами и понятиями, посредством которых фиксировалась языковая "картина мира”, т.е. существенная часть языкового сознания. Время, изменения в укладе, натиск цивилизации неуклонно разводили их. Разрушалась община, "мир”, переставал быть непререкаемым судьей, менялся лексикон крестьянина и даже его синтаксис.

Фольклор реагировал на это возникновением новых форм (например, частушек, где диалект и фольклорный язык образуют своеобразную смесь или привлечением в фольклорный обиход городского романса, в котором ценностная картина мира и стилистика иные, чем в традиционном фольклоре). Происходили изменения в соответствующих тезаурусах.

Глубинная связь между двумя тезаурусами — бытовым и фольклорным — осуществлялась и осуществляется в тех представителях народной культуры, которые владеют фольклорным богатством. Думается, что одной из главных задач в исследовании языкового сознания в народной культуре является параллельное составление словарей тезаурусного типа как отдельной личности, так и целого сообщества (деревни, например), как для говора, так и для языка фольклора.


Чтобы прочесть полный текст статьи, перейдите по ссылке:  http://culturolog.ru/content/view/3537/95/

Коварство белого человека



Адам Бак - Портрет аристократа, 1793

В Австралии с октября 2019 года туристам запрещено подниматься на гору Улуру. Эта гора считается священной и на неё позволено забираться только шаманам местного племени Ананга. А сейчас, в сентябре 2020 г., правительство Австралии обратилось в Google с просьбой удалить снимки вершины Улуру из публичного доступа, чтобы туда было нельзя попасть и виртуально (через Google Maps). Google ответил согласием.

Чуть раньше, в июле 2020 г. Федеральный суд США в Вашингтоне постановил остановить крупный магистральный нефтепровод Dakota Access по иску индейских племен. При прокладке трубы была затронута священная земля сиу. И теперь индейцы требуют закрытия нефтепровода, так как он угрожает источникам, дающим им воду, и могильникам.  Оператор нефтепровода сопротивляется: он подал апелляцию, которая была принята, и нефтепровод пока работает. Окончательного решения суда следует ожидать в декабре.

Всё это можно воспринимать как отголоски общей кампании Black Lives Matter. «Жизни чёрных важны» – это ведь, собственно, не столько о чёрных, сколько о белых. Белые приходили в любую точку планеты и насаждали там свои правила.  То, чем или как жили местные, их не очень-то интересовало.  И вот теперь белым говорят, что эта эпоха закончилась. Теперь мнение белых не должно иметь решающего значения.

Английский поэт Редьярд Киплинг в 1899 году опубликовал нашумевшее стихотворение «Бремя белого человека» (Тhe White Man’s Burden). Этот текст принято считать идеологическим прикрытием империалистической экспансии. В стихотворении Киплинга белые люди идут в глухие уголки Земли, чтобы принести отсталым туземцам плоды цивилизации. Которые, порою, приходится навязывать силой, поскольку туземное население не готово, не хочет или не способно их принять. И этот труд по окультуриванию ойкумены – настоящий подвиг, одновременно и бремя, и обязанность просвещенного европейца.

Реальность, конечно, была весьма противоречивой. Безусловно, вместе с приходом белых народы получали образование, медицину, технологические навыки. Но в мировую экономическую систему страны периферии (это если продолжать считать Европу центром мира) входили в качестве источника ресурсов. Население этих стран сразу же занимало самые нижние позиции на лестнице статуса, успеха и получения жизненных благ. За крохи со стола Европы приходилось расплачиваться тяжёлым трудом и многими жизнями. Потребовалось немалое время, чтобы периферия, всё же войдя в глобальное сообщество, почувствовала, что может тягаться с Европой на равных.

И вот сегодня идеология «бремени белого человека» выглядит как явный атавизм. Былая миссия объявлена ложной. Она с самого начала выглядела сомнительной. Марк Твен почти сразу же определил Белого человека Киплинга как «Человека, ходящего во тьме» (эссе 1901 года). В странах соцлагеря разговоры о миссии белых считались буржуазной пропагандой. Насколько глубоко эта точка зрения вошла в советскую культуру показывает, например, упоминание Киплинга в песне Владимира Высоцкого «Марш космических негодяев»: «Наизусть читаем Киплинга…» Что именно они читают? Конечно же, «Тhe White Man’s Burden». Негодяи!

Активисты Black Lives Matter громогласно заявляют белому человеку, что его миссия провалилась и никому не нужна. Пожалуйте на выход.

Однако же, если присмотреться внимательнее, можно увидеть, что решающий голос в хоре, ставящем белого человека «на место», принадлежит ему самому. Это белые люди принимают решения не наказывать активистов за вандализм, сопровождающий акции Black Lives Matter, проводят приём в учебные заведения или на работу в зависимости от принадлежности к меньшинствам, а не от способностей, ставят этим меньшинствам оценки за социальный статус, а не знания, останавливают работу нефтепровода и удаляют фотографии Улуру. Не получается ли так, что «миссия белого человека» ненавистна прежде всего тому, кто до сих пор был её носителем и проводником?

Где-то это перекликается с веганством и защитой прав животных. Проступает общая тенденция. Защитники прав животных говорят, что человек не должен вмешиваться в природу. Речь идёт не только о том, чтобы не эксплуатировать животных, надо брать шире: не стоит, например, считать, что человек может принести животным добро (спасая их тем или иным образом), единственное, что требуется – это оставить их в покое (предоставить самим себе).

То же самое отношение переносится с животных и на мир людей. Белый человек, хитро щуря глаза, закрывает миссию. Отныне он хочет придерживаться тактики, предоставляющей народы самим себе.

Никакой борьбы с шаманизмом. Если шаманы накладывают запрет на посещение какого-либо места, мы теперь будем его соблюдать. Это – их культура, их право, область их эксклюзивной ответственности.  Если маленькие афроамериканцы не слушают учителя на уроке, а громко разговаривают между собой, поют или даже танцуют, им нельзя делать замечание и тем более – наказывать. Нельзя навязывать им дисциплину, потому что это противно их культуре. Надо принимать их такими, какие они есть. (Так сказала учителю, поделившейся этой ситуацией в соцсетях, директор одной американской школы, расположенной в негритянском квартале). А если афроамериканец отлично учится в университете, потом получает хорошую, престижную работу, не встречая никаких сложностей, обусловленных расовыми причинами, ни в профессиональной, ни в личной жизни, то он – просто является жертвой внутренней, ментальной колонизации, потому что ведёт себя как белый и ничем не угрожает белому пространству. (Такие идеи сейчас активно насаждаются в США. Черный не должен голосовать за Трампа. Если черный – за Трампа, значит он подвергся ментальной колонизации).

Мы видим, что активно транслируется идеология невмешательства. Истинное право состоит в том, что каждый может (и должен) быть самим собой, а подлинная справедливость – в том, чтобы никто и никак не влиял на тебя, когда ты следуешь этому праву. Это – ничто иное, как реализация свободы, которая в современной культуре объявлена высшей ценностью.

Между прочим, и ценность эта – ценность белого человека, и культура, в которой свобода оказывается в центре мироздания, – конкретно европейская культура.  У невмешательства есть субъект, и этот субъект – наш старый знакомый, Белый человек.

Переход от проведения «миссии» к невмешательству – это изменение глобальной политики Белого человека. И если за миссией проглядывались колониализм и империализм, то и у невмешательства существует своя оборотная (потайная) сторона. Её можно определить как «метаколониализм».

Что произойдёт, если повсеместно будет побеждать своя, «небелая», местная культура? Она ведь (по логике запущенного процесса) должна быть не просто местной, т.е некой локальной особенностью, а именно «антибелой», категорически противопоставляющей себя тому, что пришло с белым человеком.

А что именно пришло? Ну, во-первых, христианство. Поэтому мы можем наблюдать одновременное пренебрежение к христианской традиции и поощрение язычества.

Во-вторых, весь мир пользуется европейской наукой. Научные знания, с одной стороны, образуют основу современного образования, с другой – реализованы в технике и технологиях. Обе стороны взаимосвязаны: образование необходимо, чтобы воспроизводить и развивать технологии. Если культура, в которой идёт обучение, не принимается как расистская, принудительно насаждаемая белым человеком, то и возможность контролировать технологии и технику утрачиваются.

Мир, в котором самоидентификация народов выстраивается по принципу отрицания европейского наследства, не просто грозит распасться на изолированные культуры, где ещё неизвестно что языческих практик прошлого может всплыть на поверхность, но и значительно возрастают риски утратить необходимый минимум знаний для поддержания цивилизации на уже достигнутом техническом уровне.

Сами по себе знания никуда не исчезнут. Они просто останутся в руках тех, кто решил быть бенефициаром метаколониализма. Их присвоят те, кто задаёт тон и руководит переходом к новой эпохе.  И по цвету кожи, думается, это – вполне белые люди. Они хотят инициировать повсеместное варварство, чтобы оставить за собой власть. Если раньше власть принадлежала деньгам, то теперь власть там – где знания и информация. 

Деньги — средство или цель жизни?

Автор: Михель Гофман


Гаэтано Беллей Сбережения

Гаэтано Беллей (1857-1922) "Сбережения"

Деньги, более чем когда-либо раньше, стали определять все формы человеческих отношений. Цифры денежной оценки делают отношения людей, неравные в своём качестве, т.е. в своей природной сущности, равными друг другу в абстрактной шкале измерений. Деньги виртуальная схема мира, они являются чем-то вроде географической карты, изображающей города, реки, горы точками, линиями, цифрами, а географическая карта безразлична к цветам и краскам природы, к человеческим чувствам, ко всей культуре, гуманистической цивилизации в её многомерном, качественном содержании.

Принято считать, что деньги разрушают человеческие отношения, но они также вносят в хаос спонтанных отношений, построенных на чувствах, эмоциях, импульсах, порядок, новый порядок. То качество отношений между людьми, которое вся мировая культура считала высшим выражением человеческого духа  бескорыстие, создавало огромное напряжение. 

Моральные, этические или идеологические принципы далеки от определённости и чёткости экономических критериев, что приводило к постоянным конфликтам, взрывавшихся гражданскими войнами и войнами между странами. В экономическом обществе конфликты разрешаются большей частью мирным путём, а высокие принципы и этические нормы лишь обязательный декор, соблюдение правил приличий, за которым стоит прагматизм, экономический интерес.

Но можно ли было создать достойные условия материального существования для масс зовом сердца, непосредственным чувством, чувством справедливости и состраданием к слабым? На чувствах симпатии и антипатии, на высокой морали и этике, в конечном счёте, на бескорыстии, экономика строиться не может, и только благодаря ожесточённой борьбе эгоистических, «корыстолюбивых» интересов миллионов и взаимной эксплуатации, массы смогли получить то что они сегодня имеют.

Экономический интерес, став центральным, не вытеснил другие интересы человека, но сделал их значительно менее привлекательными, превратив количество в более важный критерий, нежели качество. Объём материального богатства ценнее объёма человеческой жизни, её многокрасочной палитры эмоций, чувств, переживаний.

Рациональная логика вытеснила непосредственное восприятие, но лишь развитый капитализм с его рационализмом, пронизавшим все аспекты общественной жизни, смог уничтожить унижающую нищету, в которой массы жили веками.

Америка начиналась как рыночное общество и, за почти два столетия, сумела ввести рыночные ценности во все формы человеческих отношений, она их очеловечила, если считать, что рационализм такое же органически присущее человеку качество, как спонтанность и непосредственность чувств. Деньги превратились в самый мощный инструмент рационализации всех аспектов деловой жизни и всех форм человеческих отношений, сделавшие Америку самой богатой страной мира.

Культура денежных отношений в США с течением времени приобретала всё более цивилизованные, благопристойные формы, в их создании участвовало всё общество, все его институты. Это культура общественного договора, консенсуса, всеобщего согласия, а деньги, чётко обозначая границы конфликтных интересов, выполняют роль регулятора, гироскопа, удерживающего баланс.

Российская либеральная интеллигенция в XIX веке видела в Америке образец для подражания, недостижимый в российских условиях; в ХХI веке, несмотря на всю антиамериканскую пропаганду, Россия внедряет американскую модель в экономике, культуре, повседневной жизни. Сегодня весь мир хочет стать Америкой, не только Европа, но и Азия пытается воспроизвести в своих национальных формах систему, показавшую свою эффективность.

Но без сложной общественной инфраструктуры, без бюрократизации, т.е. рационализации всех форм общественной жизни, развитого законодательства и воспитания норм индивидуального поведения, которые создавались в Европе и Америке в течении столетий, процесс проходит, как в Азии, так и в современной России, в атмосфере стихии бесконтрольного базара, где хозяйничает криминальный элемент вместе с представителями власти, так как нормативные инструменты развитой экономики отсутствуют. В стихии базара норм и цен не существует, есть лишь столкновение интересов в данный момент, в котором стоимость определяется лишь тем, на чьей стороне в данный момент сила.

Запад же постепенно подменял стихийность отношений межу людьми отношениями, регулируемые деньгами, законами рынка, создавал сложное законодательство и многослойную инфраструктуру общества внутри сетки взаимосвязанных экономики, культуры, пропаганды и системы образования.

На людском рынке, который в Штатах принято называть «personality market», прейскуранта цен нет, но есть общее представление о том, что сколько стоит. Несмотря на сложность определения, сколько стоят в денежном выражении человеческие чувства, те или иные формы привязанности, обязательства друг перед другом, они, тем не менее, введены в более или менее твёрдые рамки. Цены на рынке человеческих отношений выработаны практикой.

Денежные отношения обозначают точные границы и формы всех видов неопределённых и постоянно меняющихся чувств, возникающих между людьми. Брачный союз, основанный только на чувстве любви, приводит к трагедии, когда это чувство притупляется или исчезает. Материальная сторона отношений становится инструментом войны между охладевшими друг к другу супругами. Брачный контракт, оговаривающий все стороны материальных претензий, переводит неопределённость страстей и претензий, основанных на чувствах, в чёткие параметры денежных оценок.

Отношения между друзьями, ведущими общее дело, может превратиться в испепеляющую ненависть, при малейшем подозрении на невыполнение неопределённых, построенных только на чувстве симпатии друг к другу, обязательств. Эмоциональные отношения между родителями и детьми также несут в себе зёрна часто неразрешимых конфликтов.

Рыночная цивилизация сумела ввести многие формы отношений, раньше строи­вшихся на моральных нормах, на симпатиях-антипатиях, любви-ненависти, в русло чётких экономических норм, формулируемых традицией и законом. Она ввела стихию человеческих отношений в русло математически рассчитанного, рационального порядка, в котором бескорыстие, построенное на чувствах, эмоциях, выглядят безнадёжным атавизмом, лишь напоминанием об уходящей или ушедшей в прошлое иррациональной эпохе.

Старую, уходящую цивилизацию было принято называть гуманистической, так как в ней человек, Human, был мерой всех вещей, сегодня мерой всех вещей и самого человека стали деньги.

Таблетки алчности

Смерть ассистирует аптекарю - Томас Роулендсон (1756-1827) или кто-то из его последователей

В аптеки начали поступать препараты от коронавируса. Фармкомпания «Промомед», в частности, выпустила препарат «Арепливир», розничная цена которого планируется выше 12 тыс. руб. за упаковку из 40 таблеток.

Представителям компании заметили, что цена – запредельно высокая. Производство подобного препарата, в общем-то, не требует серьёзных затрат. И очень интересно, что ответили производители.

В эфире 1-го канала председатель совета директоров «Промомед» Петр Белый заявил следующее: «Это препарат, который спасает жизни, он стоит столько, сколько он стоит. Я вам могу сказать точно, что «Арепливир» — это самый дешевый в мире препарат, который спасает жизни».

И это логика не отдельного человека, другие, как говорится, участники рынка её вполне понимают. Бывший глава компании «Фармэксперт», потом – главный редактор «Фармацевтического вестника», потом директор по развитию RNC Pharma Николай Беспалов высказался в том духе, что высокая цена «Арепливира» объясняется тем, что спрос на него во всем мире очень высок и он не может стоить слишком дешево, учитывая международную эпидемиологическую обстановку.

В переводе на человеческий язык это означает, что тот, кто хочет выжить, должен быть готов за это заплатить. По факту перед нами – одни из самых бесчеловечных заявлений. И люди их произносят, не очень-то задумавшись, без всякого намёка на угрызения совести. Во время голода эти господа, вероятно, с лёгкостью бы поднимали цены на хлеб.

Печально, что в современном обществе полностью отсутствуют социальные механизмы, купирующие подобное поведение. Можно, конечно, допустить, что противоковидные препараты попадут в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарств и, следовательно, окажутся в зоне государственного ценового регулирования, но для вышеназванных персонажей это будет лишь досадным событием, ограничивающим свободу бизнеса, и вовсе не станет персональным уроком жизни. А ведь в прежние времена тех, кто пытался заработать на чужой беде, общество наказывало. И это было правильно.

Социум, где есть нравственные границы, которые нельзя преступать, какую бы выгоду это не сулило, имеет будущее. А там, где об этом забыли, начинается упадок и близок крах. И вот сегодня мы имеем явственное свидетельство, насколько близко мы подошли к краю, за которым начинается цепной распад социальности.

Может быть, ковид – не такая уж смертельная болезнь. И большинство заболевших поправятся без дорогих лекарств, но принято считать, что человечество находится в страшной опасности. Если принят именно такой взгляд на вещи, но и вести себя следует соответственно. Так что никаких нравственных оправданий для господ бизнесменов от фармации нет.

Парадокс горожанина



vert_les3.jpgГород – это каменные джунгли. Житель большого города лишён и горизонта, и природы. Если человек долго не видит живой зелени, он начинает унывать. Развивается стресс.

В то же время современная цивилизация устроена так, что город даёт человеку бытовой комфорт и доход. И люди тянутся в город, держатся за него, хотя и страдают. Такой вот парадокс.

Иногда возникают проекты по его разрешению. Можно попытаться перенести городской комфорт в сельскую местность. Но такое решение, как правило, оказывается очень дорогим и доступно немногим. А если пойти в противоположном направлении и, например, превратить город в лес?

Такой эксперимент был проведён в Китае. В городе Чэнду (население вместе с пригородами – 11 млн. человек) построили нечто, что назвали экоапартаментами Qiyi City Forest Garden. Это группа из 8 домов-башен, в которых разместились 826 квартир. Застройщик обещал будущим жителям жизнь в «вертикальном лесу». Каждая квартира имела специальную садовую зону. Строительство шло с 2018 по апрель 2020 года. Все 826 квартир удалось продать, но… Люди теперь отказываются в них жить.

Суть проблемы проста: зелень – это не просто милые деревья. Это – экосистема. Там, где есть растительность, селятся живые существа. В первую очередь – насекомые. Жителей экоапартаментов атаковали комары.

И ещё: за садом надо ухаживать. А это серьёзный труд. Если на него нет сил и времени, или квартиры вообще стоят пустыми, то сад очень быстро превращается в дебри. И сегодня экспериментальный квартал напоминает картину постапокалипсиса.

Горожанин не готов к совмещению своего городского статуса с элементами сельского бытия – комарами, садовыми работами и т.д. Ему хочется и природы, и того, чтобы эта природа не требовала ничем поступаться. Парадокс оказывается неразрешимым. 

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3937/20/

vert_les.jpgvert_les2.jpgvert_les4.jpg