Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Сайт КУЛЬТУРОЛОГ приглашает читателей и авторов

Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература

Письмо Путину В.В. от д-ра физ-мат.н, проф. Савватеева А.В.: Пожалуйста, остановите дистанционку!

Последняя возможность остановить наступление дистанта личное вмешательство Президента.

Андрей Горский - Спасская башня Московского Кремля (центральная часть триптиха Москва. Красная площадь), 2005

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович!

На фоне пандемии COVID-19 происходит трагедия национального масштаба, которая не так бросается в глаза, как заполненные палаты инфекционных больниц, но, вероятно, несущая значительно более существенную угрозу для будущего России, чем прямые последствия инфекционной болезни. Речь идёт о ситуации в образовании.

Одной из реакций на пандемию весной стало прекращение очного обучения и перевод детей на дистанционные коммуникации в образовании. Но тогда была остановлена любая активность (включая бизнес). Осенью общество адаптировалось к угрозе инфекции и по возможности сохраняет нормальную жизнедеятельность. В то же время основная функция, необходимая для адекватного воспроизводства социума, – то есть образование – почему-то «пошла под нож».

Что бы ни говорили идеологи дистанционного обучения, ни сегодня, ни когда-либо в будущем не будет возможным обеспечить минимально требуемый уровень качества образования с помощью дистанционной коммуникации. Это Вам скажет любой родитель и любой учитель. Эффективность уроков резко снизилась, посещаемость занятий упала, вовлечённость детей в учебный процесс (везде, кроме высокоуровневых спецшкол) почти нулевая. Оценки, которые выставляются за дистанционную работу, поневоле завышаются, а практически всё свободное время родителей уходит на организацию процесса «обучения». Дети сидят за экранами с утра до вечера, что губительно сказывается на их здоровье, или манкируют занятиями при утрате мотивации к учёбе. Отсутствие общности, визуального контакта, неформального общения полностью уничтожает воспитательную составляющую. У детей тормозятся процессы социализации, накапливается стресс, развивается депрессия. Эти наблюдения подтверждаются как отечественными, так и международными медицинскими исследованиями и, к сожалению, всё чаще приводят к самому страшному исходу - подростковым суицидам.

Продолжая порочную практику дистанционного обучения, мы рискуем получить поколение детей, у которых не будет необходимого образования, но зато поголовно будут наблюдаться серьёзные проблемы личного и социального характера. Это – мина замедленного действия под будущим нашей страны.

Возможно, осознав это, многие регионы вернулись от дистанционного формата к очному обучению. На текущий момент основной площадкой, где продолжается эксперимент по всеобщему принудительному дистанционному образованию старшеклассников, является Москва. Дистанционно учатся не только школьники с 6 по 11-й класс, но и студенты, и в не зависимости от возраста дети, проходящие обучение в учреждениях дополнительного образования (например, в музыкальных школах).

В оправдание такой практики говорится, что среди учащихся 6-11 классов наполовину сократилось число случаев заболевания. Но ведь и до того заболевших школьников было немного. Так что высокий процент – это, как говорят статистики, «эффект низкой базы». Нет никаких научных исследований, доказывающих эффективность школьных карантинов, и московские власти в данном случае действуют незаконно и своевольно.

Если говорить о музыкальных школах, то там главным элементом обучения являются уроки игры на каком-либо инструменте. Эти уроки проходят индивидуально. При таком режиме вряд ли музыкальные школы могут иметь хоть какое-то значение с точки зрения общей статистики заболеваемости. Музыкальные школы, которые учат детей дистанционно, это нонсенс, оксюморон. При этом среди учителей музыкальных школ распространяется информация, что дистанционный режим введён до 2024 года. Четыре года на таком режиме означает полное уничтожение государственного музыкального образования в Москве. Возникает подозрение, а не является ли это целью происходящего? Сократятся бюджетные траты, а школьные здания можно будет продать. То, что в стране больше никогда не появятся ни Рахманинов, ни Мусоргский, ни Прокофьев, ни Чайковский, интересует московских чиновников в самую последнюю очередь.

И в целом, наблюдаемые в Москве антиковидные действия оставляют ощущение стремления к нечистоплотной экономической выгоде. В частности, прекращена оплата проезда за счёт государства школьникам и пенсионерам. При этом ездить могут и те, и другие. Только теперь им приходится платить самим. Как это сказывается на статистике заболеваемости, никому не известно, но вот бюджетная экономия и рост доходов транспортных компаний очевидны.

Последовательное внедрение дистанционного образования в качестве базового формата, которое проглядывает за действиями городской администрации, также может иметь экономическую подоплёку. Экономятся средства на обслуживание школ; в идеале можно будет сократить учителей и перевести обучение в режим трансляции учебных курсов и сдачи тестов. Похоже, что качество образования детей московские власти также не волнует. Частные школы, где учатся дети элиты, продолжают учиться очно, и проблема касается только детей из простых семей.

Действия московской мэрии выглядят как самовластное хозяйничество в регионе, когда можно делать, что угодно, и не оглядываться ни на чьё мнение. При этом речь идёт о самом большом городе и столице страны. То, что происходит в Москве, обязательно отзовётся по всей России. В частности, московские вузы до сих пор считались у нас самыми сильными и привлекали студентов со всей страны. Теперь уже два семестра потеряны практически полностью. Падение качества образования пока откладывается из расчёта, что потом можно будет догнать упущенное – например, работу в лабораториях. Но догонять даже за два семестра – большая проблема. Если ситуация затянется, то будущие выпускники просто будут никому не нужны: они не будут знать и уметь то, что должны.

А то, что потеряно в средней и музыкальных школах, вообще уже никогда не восполнится. Очень хотелось бы, чтобы эта образовательная яма перестала расползаться. Если столица будет наполнена необразованными, асоциальными и психически проблемными людьми, то что можно будет сказать о государстве?

Прошу лично вмешаться в ситуацию и вернуть столичные власти к соблюдению прогосударственной и социально ориентированной политики.

Алексей Савватеев,

доктор физ-мат наук,

профессор МФТИ,

популяризатор математики среди детей и взрослых

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4016/20/

Изменение структуры интеллекта подростков с 1990 по 2020 годы

Автор Людмила Ясюкова

Лекция была прочитана на Санкт-Петербургском саммите психологов (14-й Саммит психологов проходил с 31 мая по 3 июня 2020 г.)

Мишель дель Кампо - Отдых, 2014

Я хочу познакомить вас со сравнительным исследованием данных тестирований 4738 учащихся девятых классов, которые проводились ежегодно в течение 1990–2020 годов. Почему я взяла данные именно девятых классов? Младшие школьники — это еще начало формирования интеллекта, мышления, там еще делать выводы на основе тестирований нельзя, поскольку выводы зависят от того, какая будет программа, как будут дети учиться, будут ли интенсивно развиваться. Если почитать Пиаже или наших психологов, они говорят, что к 13–14 годам тип мышления уже формируется. Тип мышления закрепляется, потому что ребенок привыкает использовать одни и те же операции мышления для решения школьных или жизненных задач. Те операции, которыми он пользуется чаще, закрепляются, остальные — на фоне есть или их вообще нет.

И когда я тестирую дальше — 10–11 классы, студенты, у меня есть свежие данные тех, кого я тестировала в 90-ых — видно, что тип интеллекта стабилизируется, профиль не меняется: могут усиливаться операции, которые выше развиты, и проседать те, которые не используются.

В сравнительном исследовании я разделила данные по пятилетиям, можно видеть, как меняется мышление. Я считала по тесту Амтхауэра, там девять показателей, среднее и стандартное отклонение.

Сравнительное исследование показало, что на рубеже 2000-х годов произошло качественное изменение типа интеллекта подростков: логическая систематизация информации, основанная на понятийном мышлении, сменилась на формально-образные обобщения, при которых суть явлений не выделяется и не понимается, хотя большие объемы информации могут удерживаться в памяти.

Если структуру интеллекта составляют формально-образные обобщения, то увидеть, выделить причинно-следственные связи невозможно, поэтому решения принимаются на основе оценки вероятностей, без понимания того, как на самом деле будут развиваться события, следовательно, надежность прогнозов оказывается низкой, а перспективное планирование — невозможным.

Для «нового» типа интеллекта характерны:


  • поверхностность мышления,


  • пренебрежение качественным анализом,


  • абсолютизация методов математического анализа,


  • ошибки при принятии решений из-за непонимания причинно-следственных связей,


  • неадекватность перспективного планирования и прогностической деятельности в целом.


И сейчас речь идет не просто о девятиклассниках, не просто о подростках: ученики из 2000-х уже закончили школу, получили высшее образование — это люди, которым от 20 до 40 лет. Они могут занимать достаточно приличные должности в образовании, в науке, медицине, управлении, но с таким типом мышления и таким способом принятия решений…

Интеллект не является некой самореализующейся способностью, основы которой заложены генетически, а представляет собой структуру операций, которая формируется, как подчеркивал Л.С. Выготский, в результате обучения ребенка. Характер этой структуры, тип интеллекта, который будет сформирован, зависит от уровня развития культуры, в которой растет ребенок, принятой в ней системы образования и конкретных программ, используемых при его обучении.

Есть программы, когда ребенка можно сразу научить мыслить понятийно, а не начинать это делать только к тому моменту, когда он в школу пойдет. Хотя Выготский говорил, что, когда ребенок идет в школу, обязательно нужно менять программу, потому что до школы ему каждый день не приходится обобщать: он то играет, то поет, то на велосипеде катается. И тот вариант обобщения, который будет использовать ребенок, станет базовым в его интеллектуальной структуре. Если дети обобщают образно и нелогично — по картинкам, то этот вариант мышления закрепляется. И Выготский еще сто лет назад говорил, что наша система образования как раз способствует закреплению дефективного дошкольного примитивного варианта мышления. Сейчас — стало только хуже…

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4014/64/

Верните детям школу!

Автор Алексей Савватеев, д-р физ.-мат. наук
Алексей Савватеев

Сегодня я обращаюсь ко всем важным и ответственным людям.

Суть в том, что московские власти своими школьными карантинами буквально убивают целое поколение старших школьников. Вокруг меня за один месяц — несколько случаев самоубийств (при том, что до этого — ни одного за много лет). Сколько их всего было за последний месяц — одному Богу и Росстату известно, да и то, если «посчитают правильно».

Я сам — отец пятерых детей, много общаюсь как с ними, так и со многими старшеклассниками. Все в один голос говорят, что от карантина происходит глубочайшее уныние, потеря ориентиров, вообще понимания, «кто мы все и зачем».

Это поколение уже покалечено несколькими месяцами сидения дома. Обмен опытом друг с другом является обязательной частью обучения! Лишая школьников общения между собой, мы убьём их способности: дети помогают друг другу учиться, соревноваться, не потерять интерес к учёбе и жизни. Даже если оценки формально останутся теми же самыми (хотя ясно, что разные тесты и отсутствие обратной связи не могут не снизить уровень знаний), Россия лишится тысяч врачей, программистов, историков — или из-за того, что школьник просто не сможет освоить сложную, но важную профессию, или просто не пойдёт в университет: зачем это ребёнку, который не знает, чем живут его ровесники?

Если немедленно не прекратить этот убийственный эксперимент, то я не знаю, что будет в стране через три года — миллионы московских подростков с поехавшей крышей перевернут тут всё вверх дном.

Откуда это особое рвение московских властей? В Московской области учатся, как и прежде: если кто-то не хочет посещать школу — родители пишут заявление, и ребёнок переходит на дистанционку.

Никем не доказано, что школьные карантины как-то особо влияют на развитие эпидемии.  Однако их вводят принудительно, по всему городу, без оглядки на то, кто уже переболел и в каких школах эпидемия уже закончилась. Это какой-то театр абсурда!

У меня создаётся впечатление, что кто-то просто наживается на установлении «оборудования для дистанта», на экономии средств, сопровождающей дистанционный формат (который является совершенной фикцией — нигде, кроме нескольких школ, реального обучения не происходит, нагрузка же на учителей только возрастает). Но возможно — дело ещё хуже: очень разнородные школы, с совершенно различными детьми, учителями и родителями стремятся уравнять, закатывая живую плоть ученья формальным единообразием. Я уже молчу про студентов медицинских колледжей, зачастую — школьников по возрасту. Каким образом они смогут научиться лечить людей и животных через интернет?

Кроме того, этот онлайн — форменный геноцид против многодетных семей, у которых редко есть комната на каждого ребёнка, и я прошу представить наших московских чиновников, каково это, когда двум школьникам разных классов приходится подключаться из одной комнаты.

Я уже даже не говорю о рисках взлома всех этих зарубежных платформ. Тем, кто внедряет их, это полностью безразлично — какие «партнёры» узнают всё о нас, ворвутся через интернет на заседания и т.п. (буквально на днях голландский журналист подключился к закрытой видеоконференции министров обороны Евросоюза)

Для меня это вторично (но для Президента, может быть, именно данный риск является ключевым).

Я не знаю, как и куда мне обращаться. Надо вернуть детям школу! «Оптимизаторы» медицины, убивавшие её 30 лет подряд, теперь перекладывают со своей больной головы на нашу здоровую, «оптимизируя» обучение (скоро всё общество «отоптимизируют», заменят роботами, которые будут сидеть и «учиться» на платформах, которые даже за рубежом считаются угрозой безопасности  чему-то там).

Простите за эмоции и длинный текст. Пожалуйста, включитесь в ситуацию! У нас же одна страна — другой не будет! Давайте её спасать, время пришло! Не отстоим Москву — потеряем Россию!

Алексей Савватеев,
доктор физико-математических наук, популяризатор математики среди детей и взрослых

Поддержите это обращение. Здесь нужна ваша подпись: ВЕРНИТЕ ДЕТЯМ ШКОЛУ !

Дистанционная лапша

Как проблемы дистанционного образования пытаются выдать за пустые страхи глупых родителей.

Кадр из мультфильма Жил-был Козявин, 1966

Объявленная пандемия коронавируса COVID-19 оказалась хорошим поводом для перестройки образовательного процесса. С точки зрения ответственных лиц, мыслящих в рамках экономической парадигмы, дистанционное обучение обладает тем немалым плюсом, что позволяет значительно сократить издержки на общеобразовательную школу.  Если приучить родителей к тому, что образование теперь реализуется дистанционно, можно получить существенную бюджетную экономию: многие позиции сметы затрат возникают только, если дети лично присутствуют в школе. А в перспективе возникает возможность сэкономить и на учителях. Представим себе процесс, где дети просматривают некий курс и потом выполняют тестовые проверочные задания. Зачем тут учитель?

Конституционное право на бесплатное образование будет формально соблюдено, а то, что будут потери в качестве, оптимизаторов, видимо, не очень беспокоит. Постоянно звучит мысль, что в новой реальности, которая возникает на пересечении цифровых технологий и сокращении активности человечества перед лицом то ли экологической, то ли эпидемической угрозы (надо снижать выбросы углекислого газа, производство пластика, экономить воду и электричество и при этом всячески сохранять себя от вирусной инфекции), количество людей, занятых в экономике, явно избыточно. А если люди экономике не нужны, то зачем вкладывать в них знания? В конце концов, тот, кто действительно хочет учиться, может за знания и заплатить. Прочие же пусть довольствуются тем минимумом, который способно обеспечить дистанционное обучение.

Но там, где чиновник рассчитывает сэкономить, бизнес пытается заработать. Для сектора, занятого разработкой информационных продуктов, идея внедрения дистанционки на постоянной основе крайне привлекательна, ведь так они получают новый рынок и стабильный доход. Поэтому цифровые компании активно вкладываются в продвижение дистанционки.

Одной из необходимых составляющих процесса продажи является так называемая работа с возражениями. И вот можно видеть, как наш отечественный цифровой монстр – фирма «1С», наверняка без всякого заказа со стороны властей, начинает нас убеждать, что возражения родителей против дистанционки, – от недостаточного понимания возможностей этой формы обучения.

Сначала люди из отдела образовательных программ «1С» перечисляют реальные основные проблемы, которые видят родители. Правда они называет их «страхами». Чем страхи отличаются от проблем? Проблема объективна, страх – субъективен. Народная мудрость говорит: «у страха глаза велики».  То есть, мы боимся того, что при ближайшем рассмотрении не так уж и страшно. И вот люди из «1С» играют словами, пытаясь преуменьшить пороки дистанционки. Но их всё равно приходится назвать, а иначе как отработать возражения?

Вот так, по мысли сотрудников «1С», выглядят основные жалобы родителей на дистанционку:


  • «Ответственным за участие ребенка в учебном процессе становится родитель»


  • «Приходится значительно больше помогать ребенку с учебой: объяснять новый материал, помогать не только выполнять задания, но и осваивать различные платформы электронного обучения»


  • «Страдает качество обучения, особенно у младших школьников, так как дети не концентрируют внимание на онлайн-уроке и вообще не мотивированы заниматься онлайн»


  • «Перебои в работе образовательных онлайн-платформ из-за их большой нагруженности»


  • «Образовательные онлайн-платформы могут содержать непроверенный контент с ошибками»


  • «В семье нет технических возможностей организовать дистанционное обучение: нет компьютера, или нет личных устройств и отдельного рабочего места у каждого ребенка, нет интернета или низкая скорость и так далее»


  • «Реклама платных услуг на образовательных онлайн-платформах, необходимость платить за доступ к учебным материалам»


Конечно, это не полный список. Одна из главных жалоб в него не попала. Дети проводят слишком много времени у экрана, что способствует развитию самых разных заболеваний – садится зрение, портится осанка, проявляется сердечно-сосудистая и неврологическая патология. Но тут частному бизнесу и сказать-то нечего. Вернее, всё что можно сказать, неизбежно сведётся к вопросу об ответственности. Есть норма, что ребенок должен работать с экраном за урок не более 20 минут. Есть перемены, во время которых надо встать и подвигаться. В реальности же, чтобы ребёнок успевал за требованиями учителя, ему приходится сидеть за экраном, практически не отрываясь. И кто в этом виноват? Идеологи дистанционки считают, что – не они, а родители, которые не смогли правильно организовать учебный процесс своих детей.

И тут мы попадаем в первый пункт из списка «1С»: «Ответственным за участие ребенка в учебном процессе становится родитель».

Вот как отрабатывается это возражение (здесь и далее цитируется страница с сайта компании https://obrazovanie.1c.ru/support/parents/ ):

«Это вопрос дисциплины, и ответственность родителя здесь точно такая же, как при отправке ребенка в школу на очные уроки. Помогите своему ребенку составить удобный распорядок дня и соблюдать его – это гарантированно поможет лучше справляться с учебной нагрузкой и при очном, и при дистанционном обучении. В младшей школе нужен больший контроль, в средней и старшей учеба и ее результаты однозначно должны быть зоной ответственности ученика».

Тот, кто это писал, вероятно считает потенциальных читателей данного текста глупцами. Не нужно большого ума, чтобы осознать, что школа – это специализированная площадка, в которой всё работает на создание нужной атмосферы. Само перемещение в иное (учебное) пространство помогает настраиваться на учёбу. Вовлечённость ребёнка в учёбу поддерживают постоянные усилия учителя, который видит тех, чьё внимание рассеивается и пытается с этим бороться, а также взаимодействие с другими учениками (фактор коллективной работы). В дистанционном процессе и внимание к ученику со стороны учителя, и увлеченность тем, что делают другие ученики, практически отсутствуют. И единственное, что может это хоть как-то заменить, это – постоянный родительский контроль. Вместо учителя вести ребёнка через урок должны родители. «Должны», но и не должны – потому как в отношении детей в средней и старшей школе это уже было бы неправильно. Конечно, дети в принципе могут быть достаточно самоорганизованными, но нельзя забывать, что они – всё же дети, а не взрослые, и закладывать ответственное отношение к учёбе как повседневную норму – это педагогическая и методологическая ошибка. Распорядок дня, о котором говорят люди из «1С» – это такая малая капля из всего, что связано с учёбой, что хочется спросить, а разбираются ли господа в том предмете, за который берутся, – видели ли они хоть одного реального школьника?

Следующая жалоба родителей в исполнении «1С» звучит так: «Приходится значительно больше помогать ребенку с учебой: объяснять новый материал, помогать не только выполнять задания, но и осваивать различные платформы электронного обучения».  Комментарий «1С»:

«В школе учитель объясняет материал на уроке один раз и сразу для всех. В системе дистанционного обучения его можно пересмотреть или прочитать несколько раз на своей скорости восприятия материала, в удобное время и т.д. Что касается работы с электронными средствами обучения, то современные дети учатся этому гораздо быстрее, чем родители».

Данная проблема состоит из двух частей; пиарщики из «1С» говорят только об одной. Но при этом опять-таки говорят нечто совершенно странное, не имеющее отношение к реальной жизни. Во-первых, хороший учитель, объясняя, следит за реакцией класса и пытается «разжевать» материал так, чтобы его поняло большинство присутствующих учеников. Понять «с объяснения» гораздо проще, чем понять с листа.  Именно поэтому учёба не сводится к зачитыванию учебника. Учитель нужен как раз для того, чтобы пояснять текст. Это с одной стороны. С другой, рекомендация «прочесть текст в своей скорости восприятия и в удобное время» – это из какой-то другой реальности. Режим учёбы требует, чтобы ученик работал на уроке. Школьник не имеет возможности отложить тему на потом. Да и нет у него этого «потом», потому что сначала он сидит «в школе», а потом ему ещё надо сделать по всем предметам домашнюю работу. Каких-либо значительных резервов времени не существует.

Но это всё – лишь половина проблемы. Вторая же, замалчиваемая, заключается в том, что дистанционная форма обучения резко увеличивает время, затрачиваемое учителем на подачу материала и учеником – на подтверждение его усвоения. Учителю приходится постоянно получать обратную связь от детей – слышат ли они его, слышит ли его именно тот ученик, к которому учитель обращается в настоящий момент, видят ли ученики то, что им учитель показывает и т.д. Поскольку ученики должны  половину урока не смотреть в экран, а работать с учебниками и тетрадями, то немалое время тратится на переход от одной формы работы к другой. Учащиеся же не могут сдать свои работы во время уроков, так как они должны делать её в тетрадях. То есть к уроку добавляется время на перевод результатов работы в цифровую форму и отправку их учителю. Нет, конечно, это можно сделать и во время урока, но что тогда останется от этого времени? Эта как раз и есть та чёрная дыра, в которой исчезает образование: каждый дистанционный урок оказывается значительно менее эффективен, нежели очный. Те же самые часы обучения дадут ученикам меньше знаний.

Это перекликается со следующим пунктом из списка жалоб: «Страдает качество обучения, особенно у младших школьников, так как дети не концентрируют внимание на онлайн-уроке и вообще не мотивированы заниматься онлайн».

Что на это отвечают специалисты «1С»? А вот что: «При дистанционном обучении важно сохранять мотивацию школьника к учению на достаточном уровне. Один из путей решения этой задачи – использование интерактивных мультимедийных цифровых учебных материалов и смена видов деятельности на дистанционном занятии. В системе «1С:Образование» содержится достаточно большое количество учебных материалов, позволяющих сделать дистанционный урок динамичным и интересным». То есть, давайте будем показывать детям то, что будет вызывать их интерес. Давайте учить, играя (интерактивные опции – это ни что иное, как элементы игры). Безусловно, в какой-то степени это правильная рекомендация. Однако стоит задуматься, а в чём суть-то проблемы? Суть же в том, что имея учителя по ту сторону экрана, младшие школьники утрачивают мотивацию к учёбе. Не возникает главного – контакта между учеником и учителем (учителем и классом), который обеспечивается и голосом, и взглядом, и позой, – всем сразу, что при работе школьника из дома попросту невозможно. И вместо этого контакта предлагается посмотреть что-нибудь интересненькое и понажимать кнопки. Да, поначалу, это будет новшеством и поможет захватить внимание ребёнка. Но через какое-то время он к этому привыкнет, и ситуация вернётся к тому, что было. Компьютерные прибамбасы человеческий контакт заменить не могут.

Ещё одним важным моментом являются технические сложности организации обучения онлайн. Они распадаются на две проблемы: «Перебои в работе образовательных онлайн-платформ из-за их большой нагруженности» и «В семье нет технических возможностей организовать дистанционное обучение: нет компьютера, или нет личных устройств и отдельного рабочего места у каждого ребенка, нет интернета или низкая скорость и так далее». И если в отношении первой люди из «1С» бьют себя в грудь и утверждают, что у них-то всё хорошо (цена этим заявлениям не очень высока, поскольку пока их платформа не так уж затребована), то по поводу второй им, в сущности, сказать нечего. Они опять дают ирреальный совет: «При организации дистанционного обучения по возможности стоит использовать системы онлайн-обучения с асинхронным режимом, в котором каждый учащийся может выполнять задания в то время, в которое ему удобно, или когда есть свободное домашнее устройство для работы». Понятно же, что урок есть урок, а если семья многодетная, то одновременно должны учиться все дети школьного возраста.

В качестве утешения «1С» замечает: «Дистанционное обучение безусловно вызывает некоторые хлопоты родителей, зато вы можете оценить успехи вашего ребенка непосредственно во время занятий». Люди не понимают, что проговариваются. Они же начали отрабатывать возражения с тезиса, что учёба – это зона ответственности учеников, а не родителей. Вроде как предполагается, что школьник закрыл дверь в комнату и учится самостоятельно (а родители в это время вообще уехали на работу). И вот здрасьте – оказывается великий плюс дистанционки в том, что мы видим, как учатся наши дети. Т.е. родители всё же неизбежно должны присутствовать рядом (и отвечать за учёбу).

По большому счёту вся эта суета вокруг дистанционки в виде «работы с возражениями» коммерчески заинтересованных лиц и разбора их аргументов – пустое дело. Мы должны чётко и последовательно заявлять только одно: подлинное образование может быть лишь очным и любые попытки ввести дистанционный формат как элемент нормы недопустимы.


На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3999/20/

ДИСТАНЦИОННОЕ ОБУЧЕНИЕ И ЭЛЕКТРОННЫЙ КОНТРОЛЬ

Мариус ван Доккум - Сначала самое важное, 2013

Итак, объявлена пандемия. Надо ограничивать физическое взаимодействие людей. Вирус не должен распространяться. Путь передачи от человека к человеку должен быть перекрыт.

Но посадить всех опять на «самоизоляцию» значило бы окончательно похоронить экономику, которая ещё не полностью оправилась от весеннего локдауна. Поэтому бизнес трогать нельзя. А что можно? Например, школы.

Мы же современное общество. Мы понимаем, что цифровые технологии способны обеспечить совершенно новое качество любого процесса. Компьютеры и интернет позволяют избавить ученика от привязки к точке пространства. Учиться можно дистанционно — откуда угодно, например, из дома.

И вот детей переводят на дистанционное обучение. Повлияет ли это как-то на динамику заболеваемости? Да нет, конечно. Школы — вовсе не главный канал передачи вируса. Возможно, вообще не канал, поскольку дети заражаются коронавирусом в основном от взрослых. Заражение от ребёнка крайне маловероятно.

Может показаться, что этот момент учтён. Ведь с 1 по 5-й класс дети ходят в школу. Но не стоит обманываться: подоплёка этого «послабления» — чисто экономическая. Для того, чтобы младшеклассник учился дистанционно, нужны родительские помочь и пригляд. То есть надо держать дома не только детей, но и родителей. А это уже — подрыв экономики. Была бы возможность оставить всех дома, и младшую школу спокойно отправили бы на дистанционку.

Предполагается, что шестиклассники и те, кто постарше, способны учиться сами, а родители пусть работают. Такая была теория. Практика же, как всегда, внесла свои коррективы. Как учителю дистанционно следить за вовлечённостью детей в учебный процесс?

И на очном уроке за внимание учеников приходится бороться. Многие из сидящих в классе вынуждены присутствовать, но не желают учиться. А когда вместо класса перед учителем экран, на котором представлены лишь квадратики, свидетельствующие, что ученик подключился к уроку, учителя начинает охватывать тихая паника. Что там происходит, за этими квадратиками? Может, ученик спит. Либо вообще вышел из комнаты. А когда он отвечает, он легко может читать с книги, как же разобраться, что остаётся у него в голове?

И возникает идея обязать детей включать видеокамеры и микрофоны, чтобы учитель мог видеть, что происходит на стороне ученика. Мера, безусловно, позволит повысить дисциплину и, возможно, успеваемость.

Однако включённая видеокамера означает, что посторонние люди получат возможность заглядывать в наши квартиры. И речь не только про учителей. Хотя даже если бы дело ограничивалось одними учителями, подобная практика не стала бы менее сомнительной.

Школа предполагает существование помещений, специально выделенных под учёбу, а квартира — нет. И человек, заглядывая к нам посредством камеры, видит не только ученика, но и обстоятельства нашей жизни. Это, на минуточку, нарушение конституционного права на частную жизнь.

Учителя — люди подотчётные. Над ними есть начальство, в обязанности которого входит проверка работы учителя. Раньше была практика «открытых уроков», когда на конкретный урок приходил завуч или директор, или представитель более высокой инстанции. О том, что на уроке присутствуют посторонние, учитель, конечно же, знал, знали и ученики. Но сейчас — эпоха цифровых технологий. Всё завязано на интернет, и даже на очном уроке кто угодно может подключиться к видеокамере, и учителю об этом скажут в лучшем случае постфактум, а могут вообще не сказать.

Точно также проверяющие могут подключиться к дистанционному уроку и заглянуть в любой дом. А что они будут определять и оценивать? Только ли учебный процесс? Или ещё достаток и привычки семьи?

Надо ли вспоминать о возможностях несанкционированного доступа? Любая система уязвима, и вместе с учителем нашу квартиру могут изучать злоумышленники. Найти адрес ученика, если они увидят для себя что-нибудь интересное, совсем несложно, он наверняка есть в школьной базе.

И всё же главная проблема — не потенциальные преступники. Открылось окно во внутренний мир семей, и желающие поглядеть в него всегда найдутся. Надо полагать, что они будут располагать на то определёнными полномочиями, которые, может быть, сами себе и определят. Таким образом, дистанционное обучение (тема, вроде бы, специфически образовательная) оказывается кирпичиком в конструкции тотального электронного контроля.

Просто так потребовать наличия работающей видеокамеры в каждой квартире ещё нельзя, общество к этому не готово. Но получить тот же результат, обосновав это учебной необходимостью, вполне реально. У наших детей отобрали возможность нормально учиться и теперь пытаются протащить сделку, по которой детям полагается хоть какой-то вменяемый минимум образования только в обмен на включение электронной слежки. Вряд ли эту сделку можно назвать честной.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3993/20/

Каким образом интернет привлекает и удерживает наше внимание?


Интернет потребляет значительную часть нашего внимания на ежедневной основе. Подавляющее большинство взрослых людей выходят в интернет ежедневно, а более четверти говорят, что они в нём «почти постоянно». При этом многим людям смартфон нужен исключительно как инструмент для выхода в интернет (например, в США такова мотивация каждого пятого взрослого). Появление смартфонов сократило «цифровую пропасть», разделяющую богатые и бедные страны. Бедная часть человечества также затягивается во всемирную паутину.

В первую очередь виртуализация затрагивает молодых людей; молодёжь чаще и больше пользуется интернетом. Поколения, родившиеся в интернет-эпоху, называют «цифровыми аборигенами». Именно цифровые туземцы, как правило, первыми внедряют новые онлайн-технологии, сразу же после их появления, и активно взаимодействуют со всеми существующими функциями интернета.

Широкое применение интернет‐технологий отчасти связано с тем, что интернет в настоящее время является неизбежным, повсеместным и высокофункциональным аспектом современной жизни. Сегодня использование интернета тесно переплетается с образованием, путешествиями, общением, торговлей и большинством видов профессиональной деятельности. Наряду с прагматичным использованием, интернет также предлагает бесчисленное множество развлечений и видов досуга, включая подкасты, электронные книги, видео, потоковые фильмы и игры. Однако способность интернета улавливать и удерживать внимание объясняется не только качеством медиаконтента, доступного в интернете. Скорее всего, это также обусловлено базовым дизайном и репрезентацией онлайн-мира. Примером подобной обусловленности можно считать саморазвивающийся «механизм притяжения», суть которого состоит в том, что те аспекты интернета, которые не получают внимания, быстро заглушаются морем входящей информации, тогда как успешная реклама, статьи, приложения и всё, чему действительно удается захватить наше внимание (даже поверхностно), регистрируется (через клики и лайки), замечается (через онлайн-акции), а затем тиражируется и распространяется. К тому же ведущие технологические компании были уличены в том, что стремились вызвать у пользователей привыкание к интернету, для чего производились соответствующие разработки, исследования и тесты.

Пользователи могут даже не использовать смартфоны для каких-либо конкретных целей, но уже возникла культура постоянных частых и быстрых проверок устройств для получения входящей информации из новостных агрегаторов, социальных сетей или мессенджеров. Эта привычка может быть интерпретирована как результат поведенческого подкрепления с помощью «информационных вознаграждений», получаемых в момент проверки устройства (своего рода условный рефлекс).

Каковы когнитивные последствия захвата нашего внимания интернетом?

Поскольку потенциал интернета в отношении привлечения внимания поистине беспрецедентен, крайне необходимо уяснить, какое воздействие это может оказать на наши мыслительные процессы и жизненное благополучие. Образовательные учреждения уже сейчас ощущают пагубное воздействие интернета на внимание детей. Более 85% учителей согласны с тезисом, что «сегодняшние цифровые технологии создают легко отвлекаемое поколение». Основная гипотеза воздействия интернета на нашу способность внимания состоит в том, что гиперссылки, уведомления и подсказки, которыми в самых разных формах изобилует поток цифровых медиа, побуждают нас взаимодействовать с несколькими информационными входами одновременно. Это определяется как «многозадачность СМИ».

В одном из первых исследований влияния многозадачности средств массовой информации на когнитивные способности проводилось сравнение тех, кто плотно (т.е. часто и много) работал со СМИ в режиме многозадачности, и тех, кто этого не делал. Когнитивное тестирование двух групп привело к неожиданному выводу, что те, кто был связан с многозадачностью в тяжелых средах, показали худшие результаты в тестах на переключение внимания, чем их коллеги. Вопреки ожиданиям авторов, «дополнительная практика», предоставляемая погружением в режим многозадачности при работе со СМИ, не принесла практической когнитивной выгоды.

Другое исследование было посвящено оценке работы в режиме многозадачности на одном устройстве (оценивалось онлайн-переключение между различными типами мультимедийного контента на персональном ноутбуке). Было установлено, что переключение происходит с частотой в 19 секунд, при этом 75% всего экранного контента просматривается менее одной минуты. Чередование окон компьютера, переходы по гиперссылкам и новые поисковые запросы обуславливаются легкодоступным характером информационных вознаграждений, которые потенциально ожидают в автоматическом медиапотоке. Исследование также обнаружило, что переход от контента, имеющего рабочий характер, к развлечениям был связан с повышенным возбуждением в ожидании переключения, а вот при переходе обратно – с развлекательного на рабочий контент – никакого возбуждения не было.

Погружение в многозадачность, которую несёт интернет, приводит к значительному снижению общей когнитивной эффективности. В одном из исследований сравнивалось влияние на внимание двух видов деятельности – чтения журнала и совершение покупок онлайн (на покупку уходило не более 15 минут). Хождение по гиперссылкам для совершения покупки привело к уменьшению объёма внимания в последующей деятельности, тогда как чтение журнала таких последствий не вызвало.

В целом, имеющиеся данные убедительно свидетельствуют о том, что многозадачность, предлагаемая нам цифровыми средствами массовой информации, не улучшает нашу многозадачность в других условиях, а на самом деле, похоже, даже уменьшает это когнитивное свойство за счет снижения нашей способности игнорировать входящие отвлекающие факторы. Большая часть многозадачных исследований до сих пор была сосредоточена на персональных компьютерах. Тем не менее, технологии смартфонов могут еще больше усугублять эту проблему за счет постоянного притока входящих запросов в виде электронных писем, сообщений в мессенджерах и уведомлений в социальных сетях.

У детей погружение в многозадачность может приводить к развитию дефицита внимания (это является установленным фактом для раннего подросткового возраста). Есть также целый набор косвенных последствий многозадачного поведения детей и подростков, в частности, снижение вовлеченности в учебу, сокращение времени на нормальную жизнь оффлайн, нарушение режима сна, уменьшение возможностей для творческого развития.

Полный текст на сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3554/113/

Против дистанционного образования

То и дело слышатся голоса о возможном возврате к дистанционному обучению при повышении эпидемической опасности. Нас потихоньку приучают, что дистанционное образование в принципе допустимая модель. Но с этим соглашаться нельзя.

Дзюн Кумаори - Застой, 2009

Что такое образование. В образовании обычно выделяются такие важнейшие педагогические категории, как обучение, воспитание и социализация. На этой триаде построена вся модель классической школы. Проще говоря, это то, зачем и почему наши дети ходят в школу.

В школе им дают знания (преподают азы наук), помогают сформироваться как личности, учат быть частью социального коллектива. Если образовательный процесс был успешным, выросший ребёнок покидает школьные стены готовым к самостоятельной жизни – дальнейшей учёбе и труду, общению и коммуникациям по разным поводам, созданию семьи и несению обязанностей гражданина своей страны.  Ежегодный школьный выпуск – это не просто завершение цикла предоставления услуг, это нечто более фундаментальное. Школа формирует новые поколения, которым потом неизбежно перейдёт наша страна.

Теперь давайте посмотрим, как скажется на этих базовых функциях перевод школьного образования на дистанционную модель.

Социализация. Очевидно, что социализация полностью элиминируется. Класс как сообщество тех, кто дистанционно подключается к уроку, – больше не коллектив. В нём нет никаких горизонтальных и неформальных отношений. Теоретически они могут возникнуть, но при очной форме они возникали неизбежно. Ребёнок учился общаться, находить своё место среди сверстников, решать проблемы.

Проблемы могут быть серьёзными и опыт социализации неудачным. И тогда ребёнок выносит из школы страх перед посторонними людьми и испытывает трудности социальной адаптации, которые могут сопутствовать ему всю жизнь. Такие случаи можно определить как педагогический брак.

Но дистанционная форма образования превратит брак из исключения в норму. Ребёнок, весь день сидящий дома за компьютером, не будет иметь возможности научиться общаться ни со сверстниками, ни с посторонними взрослыми (учителями). Вернее, полученный им опыт общения будет сводиться к коммуникациям через интернет. Других людей он будет воспринимать как некий функционал, раскрывающийся по обращению к аватарке. Для него будет просто сделать онлайн-заказ, обменяться сообщениями через мессенджер или в социальной сети, но непосредственная встреча с человеком, где тот будет представлен не как информационная схема, а целиком – как личность, со всеми психологическими (и физиологическими) нюансами, его будет страшить.

В Японии сложилась целая культура хикикомори – людей, годами не выходящих из дома. Широкое внедрение дистанционного образования – это создание предпосылок для появления подобного и у нас.

При этом нельзя считать, что дети смогут компенсировать дефицит социализации, который образуется при выпадении школьного общения, за счёт внешкольных контактов. Большинство друзей, которых имеют дети сегодня, – это именно школьные друзья. Двор, долгое время бывший альтернативой школе, сейчас потерял былое значение. Детей не отпускают во двор так свободно, как раньше, да и сами дети уже не понимают, что им там делать, предпочитая развлечения, которые им предоставляют современные гаджеты. Дети разучились коллективно играть. Свободного времени у них тоже практически нет.  И будет ещё меньше, поскольку дистанционное обучение требует больше времени, чем очная форма.

Воспитание. О том, что школа всё-таки должна заниматься воспитанием, вспомнили не так давно. И вспомнили потому, что обнаружили в детях дефицит нравственности и патриотизма. Главная особенность этих и других, им подобных, категорий духовного сознания состоит в том, что их нельзя преподать в абстрактной форме – в виде информационного сообщения. Можно заставить выучить правила нравственного поведения или определение патриотизма, как принято заучивать таблицу умножения, и ребёнок будет всё это знать и правильно ответит, если его спросят, но это не значит, что он их примет как норму для себя лично.

Воспитание дистанционно невозможно. Воспитывает только личный пример. Для воспитания нужен человек, глядя на которого ребёнок сможет убедиться, что произносимые слова – не просто сотрясание воздуха. Нравственный урок заключается в том, что учитель своим поведением показывает, что то, что он говорит, действительно важно для него самого. Должна быть симфония того, что произносится, и той информации, которую ребёнок получает по невербальным каналам.

В дистанционной модели всё сводится к обмену информационными пакетами. Ребёнок не видит учителя как личность. Поэтому мы сразу же вернёмся туда, откуда ушли – к духовному вакууму внутри ребёнка.

Конечно, если ребёнок находится в нравственно благополучной семье, у него есть шанс вырасти нравственным человеком. Но даже у таких детей могут быть проблемы. Взросление требует перехода от системы ценностей, полученной извне, к той, что ты строишь для себя самостоятельно. Подросток однажды вдруг понимает, что он до сих пор жил так, как ему говорили родители. И у него возникает желание проверить, а правильно ли это. Вторым центром генерации смыслов всегда была школа, и хороший, увлеченный учитель легко становился для школьника дополнительным авторитетом. Именно у учителя школьник ищет подтверждение истинности того, что ему говорят дома.  Если школа пребывает в нравственном молчании и не подтверждает нравственной позиции родителей, ребёнок может посчитать, что обретение им взрослости и личной свободы состоит в том, что то, что ему говорят дома, должно быть отброшено.

Обучение. Процесс организации обучения не выглядит принципиальным. Если есть обучаемый, некий объём знаний и компетенций, которыми следует овладеть, лицо, ответственное за обучение, проверенные методики, обеспечивающие усвоение материала, технические возможности для обучения, то не всё ли равно, как устроено взаимодействие?

Самым узким местом дистанционного образования кажутся технические возможности. У школ нет хорошего оборудования, поддерживающего качественную трансляцию. У детей может не быть компьютера. При массовом выходе в интернет могут возникать перебои со связью. Но всё это решаемо, было бы желание.

Истинная проблема заключается в другом. При дистанционной форме обучающийся полностью предоставлен самому себе. В классе учеников контролирует учитель. Он видит их реакцию на материал, на то, что происходит в классе, и, исходя из этого, может корректировать ход урока. Он также может стимулировать внимание учеников, в том числе и персонально. Сама обстановка занятий, совместное действие, общий настрой урока также оказывают влияние, помогая каждому ученику преодолевать собственную расслабленность и желание переключиться на что-то другое.

Понятно, что для того, чтобы сделать урок максимально эффективным, нужен педагогический талант. А у нас хороших учителей не так уж много. Но всё же самая обычная, типовая ситуация занятий в классе уже является фактором, переключающим ученика в более-менее рабочий режим.  Любой учитель борется за внимание детей, это – часть его профессиональных обязанностей.

В условиях дистанционного обучения это невозможно. Дети находятся дома. Чем они конкретно заняты во время урока, учитель не знает. Самостоятельная работа – такой простой и базовый способ закрепления материала в условиях класса – при дистанционном обучении утрачивает всякий смысл.  Большинство людей (и дети тут не исключение) стремятся минимизировать затрачиваемый труд, и потому, если есть возможность уклониться от труда, то она будет использована.  Дети будут пользоваться подсказками взрослых, готовыми ответами из интернета, и как-то повлиять на это дистанционно учитель не сможет.

Дистанционно может учиться только тот, кто хочет учиться. Эта форма хорошо подходит для взрослых, ответственных и мотивированных людей. Видеть в ребёнке ответственного и мотивированного человека – наивно. Собственно, задача образования во многом и состоит именно в том, чтобы научить ребёнка ответственности и самомотивации. То есть к этому надо прийти, но начинать надо с другого, потому как изначально подобных качеств в ребёнке нет.

При внедрении дистанционной формы проблема организации учебного процесса будет переложена со школы на родителей. Поскольку учитель не сможет контролировать ученика, это должны будут делать родители. Как?

Классическая школа исходила из модели, что родителям надо ездить на работу. Поэтому существовал институт продлёнки: ребёнок мог находиться в школе до того момента, когда родители возвращались с работы. Сегодня родителей подталкивают к переходу на удалёнку – они могут работать из дома, им не надо никуда ездить.

Однако работа есть работа. То, что родитель работает из дома, не означает, что он может постоянно следить, как его чадо отрабатывает свои уроки в режиме дистанционного образования. К тому же, стоит честно признать, что значительная часть родителей не испытывает большого желания входить в тонкости учебного процесса. Вряд ли они станут более сознательными из-за того, что их дети будут учиться дистанционно. Да и странно это: считается, что школа ведёт учебный процесс, а гарантировать его качество, получается, должны родители. Педагоги получают профессиональную подготовку, но на практике непосредственно педагогические функции должны выполнять не имеющие такой подготовки родственники ребёнка.

Какой будет результат – понятно. Подавляющее большинство детей будут лишь имитировать учёбу, и закончат дистанционное обучение, не обладая и тем объёмом знаний, который им удаётся вынести из школьных стен даже в плохой школе.

Общий итог. Если мы сложим последствия по каждому пункту в общую картину, то получится следующее.  Спустя какое-то время, когда остатки знаний, полученных в рамках классных занятий, выветрятся из головы учеников, школа будет производить людей, умеющих подменять собственные знания копипастом и потрясающе невежественных во всех отношениях. Эти люди не будут чувствовать своей связи ни с обществом, ни с государством. Они будут поступать исключительно в соответствии с собственными интересами и считать такое поведение морально оправданным. Это в лучшем случае. В худшем – категория морали для них не будет иметь никакого значения. Тем более, что подавляющее большинство из них будут испытывать трудности при контакте лицом к лицу, которого они будут избегать. Социум для них останется лишь абстрактным понятием, так и не став множеством конкретных людей, а потому ценность всего, что касается общества и интересов других людей, будет ничтожной.

Иллюзорность разделения на элиту и социальный балласт. Понятно, что подобная деформация коснётся не всех. Кто-то окажется настолько сильным духом, что сможет сформироваться в полноценную личность даже в таких условиях. Кого-то родители переведут на семейное обучение и постараются дать то, что уже не сможет давать преображенная школа. А у кого-то достанет денег, чтобы оплатить очное обучение или персональных репетиторов.

Внедрение дистанционного образования, по идее, должно было бы окончательно развести элиту, способную так или иначе обеспечить себе настоящие знания, которые дадут возможность и моральное обоснование социального превосходства, и плебс, ведущий полурастительное существование; такое погружение в чистый социал-дарвинизм, где всё получает тот, кто оказывается победителем. А о проигравших стоит ли печалиться?

Однако жизнь показывает, что создание принципиально различных комплексов правил для высших и низших классов невозможно. Нельзя плохое «спустить» вниз, обеспечив верхам чистую среду обитания. Например, было ошибкой считать, что наркомания – удел тех, кто не нашёл себя в жизни. Негативные модели поведения активно усваивались и детьми из благополучных семей.

Точно также нельзя считать, что отсутствие культурного багажа – это проблема только тех, кто не смог его себе обеспечить. Если большинство людей в стране окажутся невежественными, то не будет возможности воспроизводить знания и культуру и в узком мирке элиты. Элите придётся так или иначе пересекаться с теми, кого перевод образования на дистанционную форму лишит базовых знаний и нравственных ориентиров. И это пересечение со временем будет становиться всё большей проблемой.

Чем ждать, когда она похоронит общество и страну, лучше избежать этого сценария прямо сейчас и не вводить дистанционное обучение в качестве основной модели.

Собственно говоря, всеобщее образование в том виде, в котором оно существует сегодня, не есть следствие какой-то особенной гуманизации общества. Общий образовательный базис необходим для выживания цивилизации, поэтому образование масс предзадано инстинктом социального самосохранения. И не дело через него переступать.

Фантастический рассказ 1960-х годов о дистанционном образовании. Наше скорое будущее?

Ллойд Биггл-младший
Какая прелестная школа

Учительница приехала с Марса, а на Земле победила прогрессивная версия образования.
Эпизоды из рассказа:

1. Знакомство с руководством школы
Мисс Болц с запинкой произнесла:
   - Телеобучение? Значит… мои ученики будут слушать меня по телевизору?
   - Безусловно.
   - Значит, я их никогда не увижу?
   - Зато они вас увидят, мисс Болц. Этого вполне достаточно.
   - Наверное, экзамены будут принимать машины, но как быть с сочинениями? Я ведь за целый семестр не успею проверить даже одно задание.
   Он нахмурился.
   - Никаких заданий нет. Экзаменов тоже нет. По-видимому, на Марсе все еще прибегают к экзаменам и заданиям, чтобы заставить учеников заниматься, но мы шагнули далеко вперед по сравнению с таким средневековьем в образовании. Если вы собираетесь вколачивать материал при помощи экзаменов, сочинений и тому подобного, выбросьте это из головы. Все эти приемчики характерны для бездарного учителя, и мы бы их не допустили, даже если бы существовала практическая возможность допустить, а ее-то и не существует.
   - Если не будет ни экзаменов, ни сочинений и если я никогда не увижу учеников, то как же мне оценивать свою работу?
   - Для этого у нас есть свои методы. Будете каждые две недели узнавать показатель Тендэкз. У вас все?
2. Знакомство с коллегой
Молодой человек был смугл, красив, охотно улыбался. Мисс Болц сказала, что рада познакомиться с ним, и нисколько не покривила душой.
   - Да ведь вы первый учитель, с которым я хоть словом перемолвилась! - воскликнула она.
   - Как правило, мы избегаем друг друга. - согласился Лайл Стюарт. - В нашей профессии, сами понимаете, выживают наиболее приспособленные.
   - Но, казалось бы, лучше объединиться…
   Стюарт покачал головой.
   - Предположим, вы придумали что-то сильнодействующее. У вас высокий Тендэкз, это известно другим учителям. Вот они и смотрят ваши уроки и, если могут, крадут у вас находки. Вы, в свою очередь, смотрите их уроки, чтобы воспользоваться их находками, и замечаете, что они применяют вашу технику. Вам, естественно, это не нравится. Среди наших учителей дело доходит до драк, судебных процессов и злостных интриг. В лучшем случае, мы друг с другом не разговариваем.
   - Как вам здесь нравится? - спросил Паргрин у мисс Болц.
   - Скучаю по ученикам, - ответила она. - Меня тревожит, что я с ними не знакома и не могу следить за их успехами.
   - Не пытайтесь примешивать сюда абстрактные понятия вроде успехов, - с горечью сказал Стюарт. - Теория нового обучения смотрит на дело так: мы подвергаем ученика воздействию какого-то материала по нужному предмету. Воздействие имеет место у ученика на дому, то есть в самой естественной для него среде. Ученик усвоит столько, сколько позволят его индивидуальные способности, а большего мы не вправе ожидать.
   - Ребенок лишен чувства свершения - у него нет стимула к учебе, - возразила мисс Болц.
   - При новом обучении то и другое неважно. Мы всячески прививаем навыки, которые сделали рекламу столь важным фактором нашей экономики. Привлечь внимание человека, заставить его покупать против своей воли. Или привлечь внимание ученика, заставить его учиться, хочет он того или нет.
   - Но ведь ученики не получают общественных навыков!
   Стюарт пожал плечами.
   - Зато в нашей школе не возникает проблема дисциплины. Не надо следить за внешкольной деятельностью учеников.
Разговор с инженером:
- У учителей по большей части не такие контракты, как у вас, - пояснил Паргрин. - Их можно уволить в любую минуту. После этого учебного года Лайл хочет перейти в промышленность, а если его уволят, ому нелегко будет найти работу.
   - Он отказывается от профессии учителя? Какой позор!
   - Это бесперспективная профессия.
   - У хорошего учителя всегда есть перспективы.
   Паргрин покачал головой.
   - Центральный округ уже дает экспериментальные уроки, записанные на кинопленку… Наймите хорошего учителя, отнимите год его работы - и больше не надо никаких учителей. Нет, преподавание лишено будущего. Вам сообщили ваш показатель Тендэкз?
   - Да нет. А должны были?
   - Сведения поступают раз в две недели. Вчера рассылали очередные.
   - Я ничего не получила.
   Он тихонько выругался и примирительно посмотрел на мисс Болц.
   - Мистер Уилбинс бывает коварен, если ему нужно. Вероятно, хочет застать вас врасплох.
   - Боюсь, что я ничего не смыслю в этих показателях.
   - В них нет ничего сложного. Раз в две недели мы делаем для каждого учителя выборку тысячи его учеников. Если все смотрят положенный урок, Тендэкз учителя равен ста. Если смотрит только половина, Тендэкз - пятьдесят. У хорошего учителя Тендэкз как раз и составляет пятьдесят. Если Тендекз падает ниже двадцати, учителя увольняют. За непригодностью.
   - Значит, дети могут не смотреть урок, если не хотят?
 - Родители обязаны приобрести телевизор, - ответил Паргрин. - Они должны следить, чтобы ребенок проводил классные часы перед телевизором - это называется “следить за посещаемостью”; но они не отвечают за то, что именно смотрит ребенок. Иначе пришлось бы следить за ребенком поминутно, а суды считают, что это бессмысленно. Так вот, ученики сидят у телевизоров, и телевизоры включены, но если им не нравится ваш урок, они могут переключиться на что-нибудь другое. Теперь вы видите, как важно для учителя, чтобы его уроки были занимательными.
   - Понимаю. А какой у меня Тендэкз?
   Он отвернулся.
   - Нуль.
4. Как преподают в этой школе
Ровно в два часа появилась Марджори Мак-Миллан, и поначалу мисс Болц с ужасом заподозрила, что та раздевается. Туфли и чулки Марджори Мак-Миллан были аккуратно сброшены на пол. Она как раз расстегивала блузку. Марджори Мак-Миллан глянула прямо в объектив.
   - Что вы здесь делаете, кошечки и котики? - проворковала она. - А мне-то казалось, что я одна.
   Это была нарядная блондинка, красивая вызывающей, вульгарной красотой. Ее одежда выставляла напоказ умопомрачительные формы. Марджори Мак-Миллан улыбнулась, тряхнула головой и на цыпочках попятилась.
   - Ну да ладно, раз уж я среди друзей…
   Блузки не стало. За нею пришел черед юбки. Марджори Мак-Миллан предстала в соблазнительно легком костюме, состоящем только из трусиков и лифчика. Камера превосходно передавала его золотисто-алую гамму. Марджори Мак-Миллан прошлась в танце и мимоходом нажала кнопку крупного плана доски.
   - Пора приниматься за работу, дорогие кошечки и котики, - сказала она. - Вот это называется “предложение”. - Она произносила фразу вслух, пока выписывала ее на доске. - Человек… шел… по улице. “Шел по улице” - это то, что делал человек. Это называется “сказуемое”. Смешное слово, верно? Вы все поняли?
   Пораженная мисс Болц негодующе воскликнула:
   - Английский для одиннадцатого класса?
   - Вчера мы с вами проходили глагол, - говорила Марджори Мак-Миллан. - Помните? Держу пари, что вы невнимательно слушали. Держу пари, что вы и сейчас слушаете невнимательно.
   Мисс Болц ахнула. Лифчик на Марджори вдруг расстегнулся. Его концы свободно затрепыхались, и мисс Мак-Миллан подхватила его уже на лету.
   - На этот раз чуть не свалился, - заметила она. - Может быть, на днях свалится. Вы ведь не хотите это пропустить, правда? Следите же внимательно. А теперь займемся этим гадким сказуемым.
   Мисс Болц тихо произнесла:
   - Вы не находите, что для меня все это исключается?
   Стюарт выключил изображение.
   - У нее высокий показатель недолго продержится, - сказал он. - Как только ее ученики поймут, что эта штука никогда не свалится… Давайте-ка лучше посмотрим вот это. Английский для десятого класса. Мужчина. Тендэкз сорок пять.
   Учитель был молод, сравнительно красив и, бесспорно, умел. Он балансировал мелом на носу. Он жонглировал ластиками. Он пародировал знаменитостей. Он читал вслух современную классику - “Одеяла в седле и шестиствольные пистолеты”, и не просто читал, а воспроизводил действие, уползал за письменный стол и тыкал оттуда в камеру воображаемым шестиствольным пистолетом. Зрелище было весьма внушительное.
   - Ребята будут его любить, - заметил Стюарт. - Этот учитель продержится. Посмотрим, нет ли чего-нибудь еще.
   Была учительница истории - степенная женщина, одаренная незаурядным талантом художника. Она с поразительной легкостью рисовала шаржи и карикатуры, веселой беседой увязывая их воедино.
   Был учитель экономики - он показывал фокусы с картами и монетами.
   Были две молодые женщины, которые явно подражали Марджори Мак-Миллан, но проделывали все не так откровенно. Их показатели были поэтому гораздо ниже.

***
В рассказе, однако, закончилось всё хорошо. Прочитать можно тут:
http://lib.ru/INOFANT/BIGGL_ML/school.txt

Допустима ли модель дистанционного образования в средней школе?

На сайте Культуролог http://culturolog.ru/ проводится опрос:

ДОПУСТИМА ЛИ МОДЕЛЬ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ В СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ?
Варианты ответов:
- Да, её можно использовать в качестве базовой модели. Образование, полученное дистанционно, ничем не хуже полученного очно.
- Да, но только в периоды эпидемий, так как образование получается менее качественным.
- Только в качестве дополнения к очной форме, например, на время карантина по случаю болезни.
- Нет, потому что она создаёт дополнительные проблемы для родителей.
- Нет, потому что это совсем не образование.
- Нет, дистанционное образование - это просто коррупционный проект
- Дистанционное образование - это проект по оглуплению населения
Просьба перейти на сайт по ссылке http://culturolog.ru/ и проголосовать за ваш вариант. Опрос находится в середине левой панели (см. рисунок).