Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Сайт КУЛЬТУРОЛОГ приглашает читателей и авторов

Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература

Максим Михаленя. Персональная выставка

В Вышневолоцком краеведческом музее им. Г. Г. Монаховой (Тверская обл.) до 9 мая 2021 г. проходит персональная выставка Максима Михалени.

Михаил Михаленя

В картинах нет праздничного буйства красок. В них простор и гармония природы и человека. В холодных оттенках таится сила природы и твердость человеческого характера. Выставка будет интересна всем людям, неравнодушным к живописи, истории и культуре родной земли.

Максим Александрович Михаленя родился в Нижегородской области в г. Павлово в 1982 году. По окончании Павловской художественной школы поступил в Костромской государственный университет им Н. А. Некрасова на художественно-графический факультет. Защитил диплом по живописи «Серия пейзажей русской деревни». Творческое мировоззрение художника окончательно сформировали поездки по Костромской и Вологодской областям, по Северу России. С 2015 года – старший преподаватель кафедры изобразительных искусств и технологии в Костромском государственном университете имени Н. А. Некрасова.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4102/31/

mihalenya1.jpgmihalenya2.jpgmihalenya3.jpgmihalenya5.jpgmihalenya6.jpgmihalenya7.jpg

Последствия дистанционного образования

Авторы: Алексей Савватеев, Андрей Карпов

Мы избалованы всеобщим очным образованием, и нам трудно себе представить, насколько страшным может быть отсутствие тех знаний, которые выносят из школы нынешние выпускники. При всеобщем дистанте мы получим людей, которые будут знать гораздо меньше.

Безусловно, найдутся и те, кому дистанционно учиться проще. Они сумеют воспользоваться плюсами дистанционного образования и увернутся от минусов. Таких будет немного. И высока вероятность, что это будут дети из богатых семей.

Дистант усиливает неравенство — об этом говорят как отечественные, так и зарубежные эксперты. Состоятельной семье проще обеспечить ребенка хорошим оборудование (компьютером, смартфоном). Если в семье достаточно денег, один из родителей может не работать и помогать ребенку учиться. В конце концов, деньги отменяют сам дистант. Можно нанять репетитора. Или, как мы видели в Москве в период осеннего ужесточения «антиковидных» мер, на дистант переводились только государственные школы, а частные продолжали учиться в очном формате.

Такое ощущение, будто в чью-то голову пришла мысль, что у нас чересчур много людей, достаточно хорошо образованных. Образование было слишком доступным, оно создавало социальные лифты, растило конкурентов на высокооплачиваемые места. Тогда как те, кто сегодня при деньгах и власти, хотели бы сохранить статус-кво. Дистант прекрасно подходит для того, чтобы разделить общество на элиту и «остальных». Но превращение значительной части населения в плохо образованную массу опасно.

Дистант ведь не только снижает уровень знаний. Он убивает такую составляющую образования, как воспитание. Единственным надежным каналом воспитания является личный пример. Душа должна отразиться в другой душе, и через экран это не работает. В мире дистанта воспитание обречено стать профанацией.

Поэтому дети дистанта окажутся не только малообразованными. У них будут проблемы с гражданской идентификацией. Интернет — это пространство без территориальной привязанности.

То же можно сказать и об этике. Этика — это правила внутренней организации социума. А у детей дистанта нарушена социализация. Их социальные связи поверхностны, отношения неглубоки. Им будет привычно судить о человеке по репликам в социальных сетях. Не имея опыта непосредственного общения, они не смогут правильно оценивать людей. А это значит, что система их ценностей окажется поврежденной, а мотивы поступков — неадекватными.

При этом они станут переносить в реальную жизнь те практики, которые были выработаны в виртуальном мире, например в социальных сетях. А в социальных сетях принято не столько думать, сколько «эмоционировать», делить мир на своих и чужих, однозначно наделяя человека одним из этих статусов, браниться по многим поводам и унижать тех, с кем ты несогласен.

Если дистанту все же когда-нибудь доведется стать базовой моделью обучения, это приведет к культурному сдвигу и социальным потрясениям. Давление на социум и государство будет нарастать. И взрыв будет неизбежен. Очное образование, несущее знание, воспитание и социализацию, — естественное и необходимое условие самосохранения общества как системы.

Полный текст на сайте: http://culturolog.ru/content/view/4097/57/

Михаил Нестеров: Я хотел бы, чтобы художников было поменьше, да сортом получше



Михаил Нестеров На горах

ПИСЬМО М.В. НЕСТЕРОВА К А.П. МЕЛЬНИКОВУ ОТ 09.11.1911

Многоуважаемый Андрей Павлович!

На днях, вернувшись из-за границы, я получил Ваше письмо, переслали мне из Киева в Москву, где я живу уже второй год, заканчиваю в настоящее время роспись храма, сооружаемого Вел. Кн. Елизаветой Федоровной при Марфо-Мариинской обители Милосердия. В ответ на письмо Ваше я скажу следующее: ни на каких выставках последних лет я не участвую, ни в каких обществах, устраивающих выставки, я не состою и теперь, более, чем когда-либо, склонен думать, что выставки  – далеко не всегда полезная вещь. Они должны быть строго подобраны, как в художественном отношении, так и в идейном: они отнюдь не «зрелище» как теперь часто мы видим. Подходя к делу с такими требованиями, я, конечно, первый не должен нарушать их, а вещь, упомянутая в Вашем письме – «Умирающий Перов» – совершенно не сохранилась в моей памяти, и одно лишь я помню: это то, что все работы мои того периода при самом блеске помысла и заданиях, были более чем слабы, полагаю и «Перов» не есть исключение. Словом, не помня вещи, я ни в каком случае не хотел бы, чтобы она появилась на Вашей выставке, хотя бы как работа «ученическая».

Я уверен, что Вы не откажетесь согласиться со мной, и вещь не появится на публичное осуждение нижегородцев.

Других картин у меня нет, так как с самой выставки моей 1907 года я был занят работами для вышеупомянутой церкви и ничего постороннего не писал. Что касается учреждения в Нижнем Школы живописи, то и на этот предмет у меня сложилось мнение весьма пессимистическое. Мне, вопреки распространенному мнению, думается, что обилие провинциальных школ у нас не повысило уровня художествен. образования, ни, тем более, не поставило эти школы во главе кустарного дела, ни дало делу этому разумной «художественной» опоры, и, как верно Вы высказались, немало внесло в здоровое народное творчество, хотя бы и примитивно выраженное, пошлого, дешевого, потребного лишь как «мода» и притом на дурной вкус, местами развратило и убило окончательно то милое, своеобразное, а потому особенно ценное, что выработала народная фантазия, не дав даже лучшей технике (на что бы вправе общество и Государство затрачивать  немало денег) рассчитывать как на результаты не только талантливости, но и добросовестного и осмысленного  изучения «способов» работы, что так высоко поставлено на западе.

Вы, может быть, спросите, почему у нас все не так, как у людей? Прежде всего потому, что мы славяне да еще и русские… Мы не любим «учиться» и с пеленок желаем «творить», хотя бы творчество это и было пакостное, безвкусное и не любопытное не для кого, кроме как самих да людей еще с более пониженным вкусом, чем у нас.

>Люди же даровитые, художественно воспитанные и искренне любящие прикладное искусство хороших образов (люди эти пока весьма редкие), конечно, стремятся устроиться в столицах, и трудно их за это упрекать. Они, устроившись при столичных школах, оставляют там свои силы и знания, работая и учась.

В провинции же в огромном большинстве едут или гонимые нуждой, или неудачники и те развязные молодые люди, от которых проходу теперь нет, которые десятками фабрикуются строгановским училищем – и эти «учители» вытравят все ценное, что осталось у старых кустарей прекрасного.

А кустарям этим и нужно-то немного: иметь перед глазами «высокие образцы». И пока таких образцов-примеров не будет под руками (хотя бы кустарных музеев) и не будут их учить сознательно и точно копировать – дешевое «творчество», хотя бы и премированное «школой», будет царствовать у нас.

Словом, людей тем воспитывать не умеют даже в столичных академиях и школах, имея под боком дивные музеи и лучшие образцы.

Я хотел бы, чтобы художников было поменьше, да сортом получше. Надо пожелать, чтобы существующие рассадники художества взглянули бы на дело менее равнодушно и менее варварски. Пусть дадут нам толковых учителей, а тогда можно будет поговорить и о новых школах, в том числе и в Нижнем Новгороде. Иначе будет лишь беспредел, трата денег и лишнее разочарование. Искренне желаю Вам всего лучшего и остаюсь уважающий Вас

                                  Мих. Нестеров.          1911.  19 ноября. Москва.

Олег Марушкин. Воздух и свет

С 23 марта по 4 апреля 2021 г. в "Голубой Гостиной" Санкт-Петербургского Союза художников будет проходить выставка памяти Марушкина Олега Павловича (1938-2020).

Работа Олега Марушкин

На экспозиции представлены произведения – жанровые картины, портреты, ландшафтные пейзажи и марины,- созданные О.П.Марушкиным в 1960-е – 2010-е годы.

Выставка организована совместно с Комиссией по наследию РТОО "СПб СХ", Ассоциацией художников Царского Села, семьей художника.

Олег Павлович Марушкин – один из мастеров, творчество которого определяет высокий уровень и культуру Петербургской профессиональной живописи. Коренной ленинградец – петербуржец (родился в 1938 году), он органически впитал эмоциональную и духовную культуру города.

В отличие от многих, чей путь к высшему профессиональному образованию начинался в художественной школе, Марушкин, пройдя рабочую закалку, самостоятельно освоил основы рисунка и живописи. Успешно сдав конкурсные вступительные экзамены, он был в 1964 году зачислен в Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина (Академию художеств), которую успешно закончил в 1971 году (дипломная работа – роспись банкетного зала в гостинице «Нева» на тему: праздник на Неве в Петровское время).

Его наставниками в институте были выдающиеся современные живописцы Е.Е. Моисеенко и А.А. Мыльников. По окончании института Олег Марушкин был зачислен преподавателем в творческую мастерскую профессора Мыльникова. Десять лет он вел летнюю практику студентов. Его методические разработки и отчеты являются концентрированным выражением традиций академической школы в современных условиях.

Основы профессиональной живописи, которые Марушкин передавал студентам, отражают фундамент его собственного творчества, отмеченного высоким профессионализмом, композиционной завершенностью живописной трактовки, проникновенностью в суть натуры и её динамичным образным преображением.

В произведениях Олега Марушкина сплетаются две доминирующие линии: бурный романтизм и лиричность. Ярче всего романтический настрой Марушкина читается в его морских пейзажах, сюжет которых определяется противоборством парусных кораблей и морской стихии. Динамичны пейзажи Марушкина, где им запечатлены группы деревьев в разное время года, но с одинаковым внутренним подтекстом – противопоставлением трепещущих стволов и ветвей напору ветра, их стойкое сцепление с матерью-землею.

Художнику доступен и просветленный созерцательный лиризм (полотно «Стригунок» (1974) - жеребенок и мальчик-пастушок) и восторженное восприятие жизни – знаменитая картина «Черноморочка» (1979 г.).

Работы Олега Марушкина экспонировались на сотнях выставок, многократно репродуцировались. На карте мира с обозначением частных собраний, знаки, обозначающие наличие работ Олега Павловича, могут быть поставлены на всех материках, всех странах Европы, Северной и Южной Америк, Ближнего Востока, Африки.

Олег Павлович знал жизнь не созерцательно, а изнутри, принимал природу в её многозвучии, и в этом залог творческих поисков и находок.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4086/31/

mark4.jpgmark2.jpgmark3.jpg



Письмо Путину В.В. от д-ра физ-мат.н, проф. Савватеева А.В.: Пожалуйста, остановите дистанционку!

Последняя возможность остановить наступление дистанта личное вмешательство Президента.

Андрей Горский - Спасская башня Московского Кремля (центральная часть триптиха Москва. Красная площадь), 2005

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович!

На фоне пандемии COVID-19 происходит трагедия национального масштаба, которая не так бросается в глаза, как заполненные палаты инфекционных больниц, но, вероятно, несущая значительно более существенную угрозу для будущего России, чем прямые последствия инфекционной болезни. Речь идёт о ситуации в образовании.

Одной из реакций на пандемию весной стало прекращение очного обучения и перевод детей на дистанционные коммуникации в образовании. Но тогда была остановлена любая активность (включая бизнес). Осенью общество адаптировалось к угрозе инфекции и по возможности сохраняет нормальную жизнедеятельность. В то же время основная функция, необходимая для адекватного воспроизводства социума, – то есть образование – почему-то «пошла под нож».

Что бы ни говорили идеологи дистанционного обучения, ни сегодня, ни когда-либо в будущем не будет возможным обеспечить минимально требуемый уровень качества образования с помощью дистанционной коммуникации. Это Вам скажет любой родитель и любой учитель. Эффективность уроков резко снизилась, посещаемость занятий упала, вовлечённость детей в учебный процесс (везде, кроме высокоуровневых спецшкол) почти нулевая. Оценки, которые выставляются за дистанционную работу, поневоле завышаются, а практически всё свободное время родителей уходит на организацию процесса «обучения». Дети сидят за экранами с утра до вечера, что губительно сказывается на их здоровье, или манкируют занятиями при утрате мотивации к учёбе. Отсутствие общности, визуального контакта, неформального общения полностью уничтожает воспитательную составляющую. У детей тормозятся процессы социализации, накапливается стресс, развивается депрессия. Эти наблюдения подтверждаются как отечественными, так и международными медицинскими исследованиями и, к сожалению, всё чаще приводят к самому страшному исходу - подростковым суицидам.

Продолжая порочную практику дистанционного обучения, мы рискуем получить поколение детей, у которых не будет необходимого образования, но зато поголовно будут наблюдаться серьёзные проблемы личного и социального характера. Это – мина замедленного действия под будущим нашей страны.

Возможно, осознав это, многие регионы вернулись от дистанционного формата к очному обучению. На текущий момент основной площадкой, где продолжается эксперимент по всеобщему принудительному дистанционному образованию старшеклассников, является Москва. Дистанционно учатся не только школьники с 6 по 11-й класс, но и студенты, и в не зависимости от возраста дети, проходящие обучение в учреждениях дополнительного образования (например, в музыкальных школах).

В оправдание такой практики говорится, что среди учащихся 6-11 классов наполовину сократилось число случаев заболевания. Но ведь и до того заболевших школьников было немного. Так что высокий процент – это, как говорят статистики, «эффект низкой базы». Нет никаких научных исследований, доказывающих эффективность школьных карантинов, и московские власти в данном случае действуют незаконно и своевольно.

Если говорить о музыкальных школах, то там главным элементом обучения являются уроки игры на каком-либо инструменте. Эти уроки проходят индивидуально. При таком режиме вряд ли музыкальные школы могут иметь хоть какое-то значение с точки зрения общей статистики заболеваемости. Музыкальные школы, которые учат детей дистанционно, это нонсенс, оксюморон. При этом среди учителей музыкальных школ распространяется информация, что дистанционный режим введён до 2024 года. Четыре года на таком режиме означает полное уничтожение государственного музыкального образования в Москве. Возникает подозрение, а не является ли это целью происходящего? Сократятся бюджетные траты, а школьные здания можно будет продать. То, что в стране больше никогда не появятся ни Рахманинов, ни Мусоргский, ни Прокофьев, ни Чайковский, интересует московских чиновников в самую последнюю очередь.

И в целом, наблюдаемые в Москве антиковидные действия оставляют ощущение стремления к нечистоплотной экономической выгоде. В частности, прекращена оплата проезда за счёт государства школьникам и пенсионерам. При этом ездить могут и те, и другие. Только теперь им приходится платить самим. Как это сказывается на статистике заболеваемости, никому не известно, но вот бюджетная экономия и рост доходов транспортных компаний очевидны.

Последовательное внедрение дистанционного образования в качестве базового формата, которое проглядывает за действиями городской администрации, также может иметь экономическую подоплёку. Экономятся средства на обслуживание школ; в идеале можно будет сократить учителей и перевести обучение в режим трансляции учебных курсов и сдачи тестов. Похоже, что качество образования детей московские власти также не волнует. Частные школы, где учатся дети элиты, продолжают учиться очно, и проблема касается только детей из простых семей.

Действия московской мэрии выглядят как самовластное хозяйничество в регионе, когда можно делать, что угодно, и не оглядываться ни на чьё мнение. При этом речь идёт о самом большом городе и столице страны. То, что происходит в Москве, обязательно отзовётся по всей России. В частности, московские вузы до сих пор считались у нас самыми сильными и привлекали студентов со всей страны. Теперь уже два семестра потеряны практически полностью. Падение качества образования пока откладывается из расчёта, что потом можно будет догнать упущенное – например, работу в лабораториях. Но догонять даже за два семестра – большая проблема. Если ситуация затянется, то будущие выпускники просто будут никому не нужны: они не будут знать и уметь то, что должны.

А то, что потеряно в средней и музыкальных школах, вообще уже никогда не восполнится. Очень хотелось бы, чтобы эта образовательная яма перестала расползаться. Если столица будет наполнена необразованными, асоциальными и психически проблемными людьми, то что можно будет сказать о государстве?

Прошу лично вмешаться в ситуацию и вернуть столичные власти к соблюдению прогосударственной и социально ориентированной политики.

Алексей Савватеев,

доктор физ-мат наук,

профессор МФТИ,

популяризатор математики среди детей и взрослых

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4016/20/

Изменение структуры интеллекта подростков с 1990 по 2020 годы

Автор Людмила Ясюкова

Лекция была прочитана на Санкт-Петербургском саммите психологов (14-й Саммит психологов проходил с 31 мая по 3 июня 2020 г.)

Мишель дель Кампо - Отдых, 2014

Я хочу познакомить вас со сравнительным исследованием данных тестирований 4738 учащихся девятых классов, которые проводились ежегодно в течение 1990–2020 годов. Почему я взяла данные именно девятых классов? Младшие школьники — это еще начало формирования интеллекта, мышления, там еще делать выводы на основе тестирований нельзя, поскольку выводы зависят от того, какая будет программа, как будут дети учиться, будут ли интенсивно развиваться. Если почитать Пиаже или наших психологов, они говорят, что к 13–14 годам тип мышления уже формируется. Тип мышления закрепляется, потому что ребенок привыкает использовать одни и те же операции мышления для решения школьных или жизненных задач. Те операции, которыми он пользуется чаще, закрепляются, остальные — на фоне есть или их вообще нет.

И когда я тестирую дальше — 10–11 классы, студенты, у меня есть свежие данные тех, кого я тестировала в 90-ых — видно, что тип интеллекта стабилизируется, профиль не меняется: могут усиливаться операции, которые выше развиты, и проседать те, которые не используются.

В сравнительном исследовании я разделила данные по пятилетиям, можно видеть, как меняется мышление. Я считала по тесту Амтхауэра, там девять показателей, среднее и стандартное отклонение.

Сравнительное исследование показало, что на рубеже 2000-х годов произошло качественное изменение типа интеллекта подростков: логическая систематизация информации, основанная на понятийном мышлении, сменилась на формально-образные обобщения, при которых суть явлений не выделяется и не понимается, хотя большие объемы информации могут удерживаться в памяти.

Если структуру интеллекта составляют формально-образные обобщения, то увидеть, выделить причинно-следственные связи невозможно, поэтому решения принимаются на основе оценки вероятностей, без понимания того, как на самом деле будут развиваться события, следовательно, надежность прогнозов оказывается низкой, а перспективное планирование — невозможным.

Для «нового» типа интеллекта характерны:


  • поверхностность мышления,


  • пренебрежение качественным анализом,


  • абсолютизация методов математического анализа,


  • ошибки при принятии решений из-за непонимания причинно-следственных связей,


  • неадекватность перспективного планирования и прогностической деятельности в целом.


И сейчас речь идет не просто о девятиклассниках, не просто о подростках: ученики из 2000-х уже закончили школу, получили высшее образование — это люди, которым от 20 до 40 лет. Они могут занимать достаточно приличные должности в образовании, в науке, медицине, управлении, но с таким типом мышления и таким способом принятия решений…

Интеллект не является некой самореализующейся способностью, основы которой заложены генетически, а представляет собой структуру операций, которая формируется, как подчеркивал Л.С. Выготский, в результате обучения ребенка. Характер этой структуры, тип интеллекта, который будет сформирован, зависит от уровня развития культуры, в которой растет ребенок, принятой в ней системы образования и конкретных программ, используемых при его обучении.

Есть программы, когда ребенка можно сразу научить мыслить понятийно, а не начинать это делать только к тому моменту, когда он в школу пойдет. Хотя Выготский говорил, что, когда ребенок идет в школу, обязательно нужно менять программу, потому что до школы ему каждый день не приходится обобщать: он то играет, то поет, то на велосипеде катается. И тот вариант обобщения, который будет использовать ребенок, станет базовым в его интеллектуальной структуре. Если дети обобщают образно и нелогично — по картинкам, то этот вариант мышления закрепляется. И Выготский еще сто лет назад говорил, что наша система образования как раз способствует закреплению дефективного дошкольного примитивного варианта мышления. Сейчас — стало только хуже…

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4014/64/

Верните детям школу!

Автор Алексей Савватеев, д-р физ.-мат. наук
Алексей Савватеев

Сегодня я обращаюсь ко всем важным и ответственным людям.

Суть в том, что московские власти своими школьными карантинами буквально убивают целое поколение старших школьников. Вокруг меня за один месяц — несколько случаев самоубийств (при том, что до этого — ни одного за много лет). Сколько их всего было за последний месяц — одному Богу и Росстату известно, да и то, если «посчитают правильно».

Я сам — отец пятерых детей, много общаюсь как с ними, так и со многими старшеклассниками. Все в один голос говорят, что от карантина происходит глубочайшее уныние, потеря ориентиров, вообще понимания, «кто мы все и зачем».

Это поколение уже покалечено несколькими месяцами сидения дома. Обмен опытом друг с другом является обязательной частью обучения! Лишая школьников общения между собой, мы убьём их способности: дети помогают друг другу учиться, соревноваться, не потерять интерес к учёбе и жизни. Даже если оценки формально останутся теми же самыми (хотя ясно, что разные тесты и отсутствие обратной связи не могут не снизить уровень знаний), Россия лишится тысяч врачей, программистов, историков — или из-за того, что школьник просто не сможет освоить сложную, но важную профессию, или просто не пойдёт в университет: зачем это ребёнку, который не знает, чем живут его ровесники?

Если немедленно не прекратить этот убийственный эксперимент, то я не знаю, что будет в стране через три года — миллионы московских подростков с поехавшей крышей перевернут тут всё вверх дном.

Откуда это особое рвение московских властей? В Московской области учатся, как и прежде: если кто-то не хочет посещать школу — родители пишут заявление, и ребёнок переходит на дистанционку.

Никем не доказано, что школьные карантины как-то особо влияют на развитие эпидемии.  Однако их вводят принудительно, по всему городу, без оглядки на то, кто уже переболел и в каких школах эпидемия уже закончилась. Это какой-то театр абсурда!

У меня создаётся впечатление, что кто-то просто наживается на установлении «оборудования для дистанта», на экономии средств, сопровождающей дистанционный формат (который является совершенной фикцией — нигде, кроме нескольких школ, реального обучения не происходит, нагрузка же на учителей только возрастает). Но возможно — дело ещё хуже: очень разнородные школы, с совершенно различными детьми, учителями и родителями стремятся уравнять, закатывая живую плоть ученья формальным единообразием. Я уже молчу про студентов медицинских колледжей, зачастую — школьников по возрасту. Каким образом они смогут научиться лечить людей и животных через интернет?

Кроме того, этот онлайн — форменный геноцид против многодетных семей, у которых редко есть комната на каждого ребёнка, и я прошу представить наших московских чиновников, каково это, когда двум школьникам разных классов приходится подключаться из одной комнаты.

Я уже даже не говорю о рисках взлома всех этих зарубежных платформ. Тем, кто внедряет их, это полностью безразлично — какие «партнёры» узнают всё о нас, ворвутся через интернет на заседания и т.п. (буквально на днях голландский журналист подключился к закрытой видеоконференции министров обороны Евросоюза)

Для меня это вторично (но для Президента, может быть, именно данный риск является ключевым).

Я не знаю, как и куда мне обращаться. Надо вернуть детям школу! «Оптимизаторы» медицины, убивавшие её 30 лет подряд, теперь перекладывают со своей больной головы на нашу здоровую, «оптимизируя» обучение (скоро всё общество «отоптимизируют», заменят роботами, которые будут сидеть и «учиться» на платформах, которые даже за рубежом считаются угрозой безопасности  чему-то там).

Простите за эмоции и длинный текст. Пожалуйста, включитесь в ситуацию! У нас же одна страна — другой не будет! Давайте её спасать, время пришло! Не отстоим Москву — потеряем Россию!

Алексей Савватеев,
доктор физико-математических наук, популяризатор математики среди детей и взрослых

Поддержите это обращение. Здесь нужна ваша подпись: ВЕРНИТЕ ДЕТЯМ ШКОЛУ !

Дистанционная лапша

Как проблемы дистанционного образования пытаются выдать за пустые страхи глупых родителей.

Кадр из мультфильма Жил-был Козявин, 1966

Объявленная пандемия коронавируса COVID-19 оказалась хорошим поводом для перестройки образовательного процесса. С точки зрения ответственных лиц, мыслящих в рамках экономической парадигмы, дистанционное обучение обладает тем немалым плюсом, что позволяет значительно сократить издержки на общеобразовательную школу.  Если приучить родителей к тому, что образование теперь реализуется дистанционно, можно получить существенную бюджетную экономию: многие позиции сметы затрат возникают только, если дети лично присутствуют в школе. А в перспективе возникает возможность сэкономить и на учителях. Представим себе процесс, где дети просматривают некий курс и потом выполняют тестовые проверочные задания. Зачем тут учитель?

Конституционное право на бесплатное образование будет формально соблюдено, а то, что будут потери в качестве, оптимизаторов, видимо, не очень беспокоит. Постоянно звучит мысль, что в новой реальности, которая возникает на пересечении цифровых технологий и сокращении активности человечества перед лицом то ли экологической, то ли эпидемической угрозы (надо снижать выбросы углекислого газа, производство пластика, экономить воду и электричество и при этом всячески сохранять себя от вирусной инфекции), количество людей, занятых в экономике, явно избыточно. А если люди экономике не нужны, то зачем вкладывать в них знания? В конце концов, тот, кто действительно хочет учиться, может за знания и заплатить. Прочие же пусть довольствуются тем минимумом, который способно обеспечить дистанционное обучение.

Но там, где чиновник рассчитывает сэкономить, бизнес пытается заработать. Для сектора, занятого разработкой информационных продуктов, идея внедрения дистанционки на постоянной основе крайне привлекательна, ведь так они получают новый рынок и стабильный доход. Поэтому цифровые компании активно вкладываются в продвижение дистанционки.

Одной из необходимых составляющих процесса продажи является так называемая работа с возражениями. И вот можно видеть, как наш отечественный цифровой монстр – фирма «1С», наверняка без всякого заказа со стороны властей, начинает нас убеждать, что возражения родителей против дистанционки, – от недостаточного понимания возможностей этой формы обучения.

Сначала люди из отдела образовательных программ «1С» перечисляют реальные основные проблемы, которые видят родители. Правда они называет их «страхами». Чем страхи отличаются от проблем? Проблема объективна, страх – субъективен. Народная мудрость говорит: «у страха глаза велики».  То есть, мы боимся того, что при ближайшем рассмотрении не так уж и страшно. И вот люди из «1С» играют словами, пытаясь преуменьшить пороки дистанционки. Но их всё равно приходится назвать, а иначе как отработать возражения?

Вот так, по мысли сотрудников «1С», выглядят основные жалобы родителей на дистанционку:


  • «Ответственным за участие ребенка в учебном процессе становится родитель»


  • «Приходится значительно больше помогать ребенку с учебой: объяснять новый материал, помогать не только выполнять задания, но и осваивать различные платформы электронного обучения»


  • «Страдает качество обучения, особенно у младших школьников, так как дети не концентрируют внимание на онлайн-уроке и вообще не мотивированы заниматься онлайн»


  • «Перебои в работе образовательных онлайн-платформ из-за их большой нагруженности»


  • «Образовательные онлайн-платформы могут содержать непроверенный контент с ошибками»


  • «В семье нет технических возможностей организовать дистанционное обучение: нет компьютера, или нет личных устройств и отдельного рабочего места у каждого ребенка, нет интернета или низкая скорость и так далее»


  • «Реклама платных услуг на образовательных онлайн-платформах, необходимость платить за доступ к учебным материалам»


Конечно, это не полный список. Одна из главных жалоб в него не попала. Дети проводят слишком много времени у экрана, что способствует развитию самых разных заболеваний – садится зрение, портится осанка, проявляется сердечно-сосудистая и неврологическая патология. Но тут частному бизнесу и сказать-то нечего. Вернее, всё что можно сказать, неизбежно сведётся к вопросу об ответственности. Есть норма, что ребенок должен работать с экраном за урок не более 20 минут. Есть перемены, во время которых надо встать и подвигаться. В реальности же, чтобы ребёнок успевал за требованиями учителя, ему приходится сидеть за экраном, практически не отрываясь. И кто в этом виноват? Идеологи дистанционки считают, что – не они, а родители, которые не смогли правильно организовать учебный процесс своих детей.

И тут мы попадаем в первый пункт из списка «1С»: «Ответственным за участие ребенка в учебном процессе становится родитель».

Вот как отрабатывается это возражение (здесь и далее цитируется страница с сайта компании https://obrazovanie.1c.ru/support/parents/ ):

«Это вопрос дисциплины, и ответственность родителя здесь точно такая же, как при отправке ребенка в школу на очные уроки. Помогите своему ребенку составить удобный распорядок дня и соблюдать его – это гарантированно поможет лучше справляться с учебной нагрузкой и при очном, и при дистанционном обучении. В младшей школе нужен больший контроль, в средней и старшей учеба и ее результаты однозначно должны быть зоной ответственности ученика».

Тот, кто это писал, вероятно считает потенциальных читателей данного текста глупцами. Не нужно большого ума, чтобы осознать, что школа – это специализированная площадка, в которой всё работает на создание нужной атмосферы. Само перемещение в иное (учебное) пространство помогает настраиваться на учёбу. Вовлечённость ребёнка в учёбу поддерживают постоянные усилия учителя, который видит тех, чьё внимание рассеивается и пытается с этим бороться, а также взаимодействие с другими учениками (фактор коллективной работы). В дистанционном процессе и внимание к ученику со стороны учителя, и увлеченность тем, что делают другие ученики, практически отсутствуют. И единственное, что может это хоть как-то заменить, это – постоянный родительский контроль. Вместо учителя вести ребёнка через урок должны родители. «Должны», но и не должны – потому как в отношении детей в средней и старшей школе это уже было бы неправильно. Конечно, дети в принципе могут быть достаточно самоорганизованными, но нельзя забывать, что они – всё же дети, а не взрослые, и закладывать ответственное отношение к учёбе как повседневную норму – это педагогическая и методологическая ошибка. Распорядок дня, о котором говорят люди из «1С» – это такая малая капля из всего, что связано с учёбой, что хочется спросить, а разбираются ли господа в том предмете, за который берутся, – видели ли они хоть одного реального школьника?

Следующая жалоба родителей в исполнении «1С» звучит так: «Приходится значительно больше помогать ребенку с учебой: объяснять новый материал, помогать не только выполнять задания, но и осваивать различные платформы электронного обучения».  Комментарий «1С»:

«В школе учитель объясняет материал на уроке один раз и сразу для всех. В системе дистанционного обучения его можно пересмотреть или прочитать несколько раз на своей скорости восприятия материала, в удобное время и т.д. Что касается работы с электронными средствами обучения, то современные дети учатся этому гораздо быстрее, чем родители».

Данная проблема состоит из двух частей; пиарщики из «1С» говорят только об одной. Но при этом опять-таки говорят нечто совершенно странное, не имеющее отношение к реальной жизни. Во-первых, хороший учитель, объясняя, следит за реакцией класса и пытается «разжевать» материал так, чтобы его поняло большинство присутствующих учеников. Понять «с объяснения» гораздо проще, чем понять с листа.  Именно поэтому учёба не сводится к зачитыванию учебника. Учитель нужен как раз для того, чтобы пояснять текст. Это с одной стороны. С другой, рекомендация «прочесть текст в своей скорости восприятия и в удобное время» – это из какой-то другой реальности. Режим учёбы требует, чтобы ученик работал на уроке. Школьник не имеет возможности отложить тему на потом. Да и нет у него этого «потом», потому что сначала он сидит «в школе», а потом ему ещё надо сделать по всем предметам домашнюю работу. Каких-либо значительных резервов времени не существует.

Но это всё – лишь половина проблемы. Вторая же, замалчиваемая, заключается в том, что дистанционная форма обучения резко увеличивает время, затрачиваемое учителем на подачу материала и учеником – на подтверждение его усвоения. Учителю приходится постоянно получать обратную связь от детей – слышат ли они его, слышит ли его именно тот ученик, к которому учитель обращается в настоящий момент, видят ли ученики то, что им учитель показывает и т.д. Поскольку ученики должны  половину урока не смотреть в экран, а работать с учебниками и тетрадями, то немалое время тратится на переход от одной формы работы к другой. Учащиеся же не могут сдать свои работы во время уроков, так как они должны делать её в тетрадях. То есть к уроку добавляется время на перевод результатов работы в цифровую форму и отправку их учителю. Нет, конечно, это можно сделать и во время урока, но что тогда останется от этого времени? Эта как раз и есть та чёрная дыра, в которой исчезает образование: каждый дистанционный урок оказывается значительно менее эффективен, нежели очный. Те же самые часы обучения дадут ученикам меньше знаний.

Это перекликается со следующим пунктом из списка жалоб: «Страдает качество обучения, особенно у младших школьников, так как дети не концентрируют внимание на онлайн-уроке и вообще не мотивированы заниматься онлайн».

Что на это отвечают специалисты «1С»? А вот что: «При дистанционном обучении важно сохранять мотивацию школьника к учению на достаточном уровне. Один из путей решения этой задачи – использование интерактивных мультимедийных цифровых учебных материалов и смена видов деятельности на дистанционном занятии. В системе «1С:Образование» содержится достаточно большое количество учебных материалов, позволяющих сделать дистанционный урок динамичным и интересным». То есть, давайте будем показывать детям то, что будет вызывать их интерес. Давайте учить, играя (интерактивные опции – это ни что иное, как элементы игры). Безусловно, в какой-то степени это правильная рекомендация. Однако стоит задуматься, а в чём суть-то проблемы? Суть же в том, что имея учителя по ту сторону экрана, младшие школьники утрачивают мотивацию к учёбе. Не возникает главного – контакта между учеником и учителем (учителем и классом), который обеспечивается и голосом, и взглядом, и позой, – всем сразу, что при работе школьника из дома попросту невозможно. И вместо этого контакта предлагается посмотреть что-нибудь интересненькое и понажимать кнопки. Да, поначалу, это будет новшеством и поможет захватить внимание ребёнка. Но через какое-то время он к этому привыкнет, и ситуация вернётся к тому, что было. Компьютерные прибамбасы человеческий контакт заменить не могут.

Ещё одним важным моментом являются технические сложности организации обучения онлайн. Они распадаются на две проблемы: «Перебои в работе образовательных онлайн-платформ из-за их большой нагруженности» и «В семье нет технических возможностей организовать дистанционное обучение: нет компьютера, или нет личных устройств и отдельного рабочего места у каждого ребенка, нет интернета или низкая скорость и так далее». И если в отношении первой люди из «1С» бьют себя в грудь и утверждают, что у них-то всё хорошо (цена этим заявлениям не очень высока, поскольку пока их платформа не так уж затребована), то по поводу второй им, в сущности, сказать нечего. Они опять дают ирреальный совет: «При организации дистанционного обучения по возможности стоит использовать системы онлайн-обучения с асинхронным режимом, в котором каждый учащийся может выполнять задания в то время, в которое ему удобно, или когда есть свободное домашнее устройство для работы». Понятно же, что урок есть урок, а если семья многодетная, то одновременно должны учиться все дети школьного возраста.

В качестве утешения «1С» замечает: «Дистанционное обучение безусловно вызывает некоторые хлопоты родителей, зато вы можете оценить успехи вашего ребенка непосредственно во время занятий». Люди не понимают, что проговариваются. Они же начали отрабатывать возражения с тезиса, что учёба – это зона ответственности учеников, а не родителей. Вроде как предполагается, что школьник закрыл дверь в комнату и учится самостоятельно (а родители в это время вообще уехали на работу). И вот здрасьте – оказывается великий плюс дистанционки в том, что мы видим, как учатся наши дети. Т.е. родители всё же неизбежно должны присутствовать рядом (и отвечать за учёбу).

По большому счёту вся эта суета вокруг дистанционки в виде «работы с возражениями» коммерчески заинтересованных лиц и разбора их аргументов – пустое дело. Мы должны чётко и последовательно заявлять только одно: подлинное образование может быть лишь очным и любые попытки ввести дистанционный формат как элемент нормы недопустимы.


На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3999/20/

ДИСТАНЦИОННОЕ ОБУЧЕНИЕ И ЭЛЕКТРОННЫЙ КОНТРОЛЬ

Мариус ван Доккум - Сначала самое важное, 2013

Итак, объявлена пандемия. Надо ограничивать физическое взаимодействие людей. Вирус не должен распространяться. Путь передачи от человека к человеку должен быть перекрыт.

Но посадить всех опять на «самоизоляцию» значило бы окончательно похоронить экономику, которая ещё не полностью оправилась от весеннего локдауна. Поэтому бизнес трогать нельзя. А что можно? Например, школы.

Мы же современное общество. Мы понимаем, что цифровые технологии способны обеспечить совершенно новое качество любого процесса. Компьютеры и интернет позволяют избавить ученика от привязки к точке пространства. Учиться можно дистанционно — откуда угодно, например, из дома.

И вот детей переводят на дистанционное обучение. Повлияет ли это как-то на динамику заболеваемости? Да нет, конечно. Школы — вовсе не главный канал передачи вируса. Возможно, вообще не канал, поскольку дети заражаются коронавирусом в основном от взрослых. Заражение от ребёнка крайне маловероятно.

Может показаться, что этот момент учтён. Ведь с 1 по 5-й класс дети ходят в школу. Но не стоит обманываться: подоплёка этого «послабления» — чисто экономическая. Для того, чтобы младшеклассник учился дистанционно, нужны родительские помочь и пригляд. То есть надо держать дома не только детей, но и родителей. А это уже — подрыв экономики. Была бы возможность оставить всех дома, и младшую школу спокойно отправили бы на дистанционку.

Предполагается, что шестиклассники и те, кто постарше, способны учиться сами, а родители пусть работают. Такая была теория. Практика же, как всегда, внесла свои коррективы. Как учителю дистанционно следить за вовлечённостью детей в учебный процесс?

И на очном уроке за внимание учеников приходится бороться. Многие из сидящих в классе вынуждены присутствовать, но не желают учиться. А когда вместо класса перед учителем экран, на котором представлены лишь квадратики, свидетельствующие, что ученик подключился к уроку, учителя начинает охватывать тихая паника. Что там происходит, за этими квадратиками? Может, ученик спит. Либо вообще вышел из комнаты. А когда он отвечает, он легко может читать с книги, как же разобраться, что остаётся у него в голове?

И возникает идея обязать детей включать видеокамеры и микрофоны, чтобы учитель мог видеть, что происходит на стороне ученика. Мера, безусловно, позволит повысить дисциплину и, возможно, успеваемость.

Однако включённая видеокамера означает, что посторонние люди получат возможность заглядывать в наши квартиры. И речь не только про учителей. Хотя даже если бы дело ограничивалось одними учителями, подобная практика не стала бы менее сомнительной.

Школа предполагает существование помещений, специально выделенных под учёбу, а квартира — нет. И человек, заглядывая к нам посредством камеры, видит не только ученика, но и обстоятельства нашей жизни. Это, на минуточку, нарушение конституционного права на частную жизнь.

Учителя — люди подотчётные. Над ними есть начальство, в обязанности которого входит проверка работы учителя. Раньше была практика «открытых уроков», когда на конкретный урок приходил завуч или директор, или представитель более высокой инстанции. О том, что на уроке присутствуют посторонние, учитель, конечно же, знал, знали и ученики. Но сейчас — эпоха цифровых технологий. Всё завязано на интернет, и даже на очном уроке кто угодно может подключиться к видеокамере, и учителю об этом скажут в лучшем случае постфактум, а могут вообще не сказать.

Точно также проверяющие могут подключиться к дистанционному уроку и заглянуть в любой дом. А что они будут определять и оценивать? Только ли учебный процесс? Или ещё достаток и привычки семьи?

Надо ли вспоминать о возможностях несанкционированного доступа? Любая система уязвима, и вместе с учителем нашу квартиру могут изучать злоумышленники. Найти адрес ученика, если они увидят для себя что-нибудь интересное, совсем несложно, он наверняка есть в школьной базе.

И всё же главная проблема — не потенциальные преступники. Открылось окно во внутренний мир семей, и желающие поглядеть в него всегда найдутся. Надо полагать, что они будут располагать на то определёнными полномочиями, которые, может быть, сами себе и определят. Таким образом, дистанционное обучение (тема, вроде бы, специфически образовательная) оказывается кирпичиком в конструкции тотального электронного контроля.

Просто так потребовать наличия работающей видеокамеры в каждой квартире ещё нельзя, общество к этому не готово. Но получить тот же результат, обосновав это учебной необходимостью, вполне реально. У наших детей отобрали возможность нормально учиться и теперь пытаются протащить сделку, по которой детям полагается хоть какой-то вменяемый минимум образования только в обмен на включение электронной слежки. Вряд ли эту сделку можно назвать честной.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3993/20/