Category: лытдыбр

Сайт КУЛЬТУРОЛОГ приглашает читателей и авторов

Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература

Функции музыки

 Автор: Наталья Колесникова

КОММУНИКАТИВНАЯ ФУНКЦИЯ МУЗЫКИ

Одно из главных назначений музыки заключается в человеческом общении (коммуникативная функция). Особенность музыкального общения состоит в единении людей, сколь угодно великой численности. Через музыкальное искусство (при его восприятии и в процессе музицирования) люди во многом компенсируют дефицит общения и взаимопонимания. При этом речь идет о коммуникации особого рода, основным содержанием которой являются эмоциональный контакт и душевное сопереживание. Миллионы слушателей способны получать удовольствие от одних и тех же музыкальных произведений. Однако это свойство не является поводом для приравнивания всей музыки к массовому искусству. В то время как настоящее, подлинное искусство помогает человеку формировать и обогащать свою личность, суррогат искусства, его неполноценный, примитивный заменитель нивелирует индивидуальные, личностные черты и особенности. В первом случае музыка является основанием для общения личностей как носителей индивидуального, самобытного начала, во втором -  образуется некая человекомасса, утратившая личностные атрибуты - волю, разум и чувства, подчиняющаяся воздействию примитивных раздражителей и в то же время выплёскивающая свою энергию хаотически. Хотя как в первом, так и во втором случае средством объединения является музыка. Просто музыки эти очень разные.

Восприятие музыкального произведения происходит по законам общения, схема функционирования которого не ограничивается двумя действующими лицами – автором и реципиентом (слушателем), но требует ещё одного - исполнителя. Важнейшей фигурой, безусловно, остаётся композитор, однако на практике существенную роль в том, состоится ли адекватное восприятие музыкального произведения, играют не только мастерство его создателя, но и профессионализм музыканта-интерпретатора, и талант слушателя.  От слушателя требуется достаточно много: мобилизация интеллектуальных способностей, особого рода духовная активность, эстетическая одарённость, жизненный опыт, эмоциональная восприимчивость. Тогда музыка может стать неисчерпаемым источником смыслов – идей и чувств. «Музыка – это предельное проявление духа, утончённейшая стихия, из которой, как из невидимого ручья, черпают себе пищу потаённейшие грезы души» - писал немецкий романтик Вильгельм Генрих Ваккенродер.

Навстречу опыту композитора, зафиксированному в сочинении, слушатель выдвигает свой собственный опыт, интонационный, эмоциональный, эстетический, проявляющий смысл данного произведения. Такое художественное общение позволяет людям обмениваться мыслями, даёт возможность приобщиться к историческому, национальному опыту, тем самым повышая их духовный потенциал. В музыке, как самом непосредственно-эмоциональном из искусств, благодаря силе индивидуальных ощущений и переживаний общее приобретает для слушателя повышенную личную убедительность. Связано это с тем, что музыкальное произведение всегда несёт определённую информацию, выраженную посредством звуков. Информативные возможности музыкального языка в чем-то даже превосходят словесную речь, поскольку он легче усваивается, не нуждается в переводе, эмоционально и образно насыщен. Кроме того, он содержит чисто музыкальные смыслы, объяснить которые с помощью языка слов ещё никому не удавалось.

ФУНКЦИЯ МУЗЫКИ БЫТЬ ОТРАЖЕНИЕМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Наряду с коммуникативной функцией музыка выполняет функцию, рассматриваемую в качестве первостепенной в эстетике - отражения действительности. Валентина Николаевна Холопова, профессор Московской консерватории, считает, что "по отношению к специфике музыки и её выразительным средствам всё многообразие отражаемого целесообразно сгруппировать вокруг трёх осей: отражение идей, отражение эмоций, отражение предметного мира".

Отражение идей в европейской музыке составляет строгую закономерность: возникновению любых важнейших жанров, стилей, типов музыки предшествовали какие-либо установки идейно-теоретического характера. Примером может служить установка романтиков XIX века на раскрытие внутреннего мира человека, вызвавшая к жизни новое свойство музыки - самодовлеющую лирику, непосредственно передающую человеческие чувства.

Отражение эмоций: Гегель писал, что музыка – «искусство чувства, которое непосредственно обращается к самому чувству» и «постигает именно… внутренний смысл, абстрактное самосозерцание, приводя тем в движение средоточие внутренних изменений – сердце и душу как простой концентрированный центр всего человека». Музыка обладает массой возможностей для передачи огромного разнообразия эмоциональных состояний, настроений и чувств. Это тонизирующая энергия ритма, задушевно-взволнованный характер кантилены, гармоничная стройность созвучий. С другой стороны - напряжение и неустойчивость диссонансов, какофония, дисгармония.



Отражение предметного мира (вместе с психологическим отношением к предметам мира), кажущееся на первый взгляд вовсе не присущим музыке, тем не менее, этому искусству не чуждо. Осуществляется оно косвенно, через звуковое изображение, звуковое подражание. Трудно назвать типы предметов внешнего мира (включая флору и фауну), которые не получили бы в музыке изобразительного отражения (вместе с включенной в это отражение субъектно-эмоциональной оценкой этих предметов и явлений окружающего мира).Обычно функции музыки связывают только с выражением эмоциональных состояний. Но это лишь поверхностный слой, являющийся следствием более глубоких социально-психологических функций. Музыка издревле была предназначена для того, чтобы выделять из контекста обыденной жизни некие особые, избранные ситуации, имеющие надбытовой смысл. Эти ситуации выводили человека за границы видимого мира и словно бы переключали в мир невидимый, но для него более значимый. Тем самым звук кодировал ситуацию как особую, исключительную. Более того, язык музыки мог создавать своё собственное, концептуальное время, заставляя человека мысленно перемещаться в область вневременных, вечных категорий. Всякий раз, говоря об эмоциональном содержании музыки, мы чувствуем некоторую недостаточность этого подхода. Ведь музыка не сводится к эмоциям, являясь чем-то большим, чем простое отражение или воплощение той или иной эмоции. Мы воспринимаем и переживаем музыку как некий сложный интеллектуальный процесс, в котором эмоции тесно переплетены с мыслительными операциями. Эмоции становятся интеллектуализированными, а мысли – эмоционально выраженными; чувственное начало достигает рациональной определённости, а рациональное начало убеждает при помощи развитой образности. Важно также подчеркнуть, что эмоция, заложенная в содержание музыкального произведения – это особая эмоция, не тождественная жизненной.

ПОЗНАВАТЕЛЬНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ, ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ, СУГГЕСТИВНАЯ И ЭТИЧЕСКАЯ ФУНКЦИИ МУЗЫКИ

К отражательной природе музыкального искусства близка познавательно-просветительнаяфункция музыки. Музыка способна к освоению тех сторон жизни, которые труднодоступны науке. Она может передавать богатое и разнообразное психологическое содержание, прежде всего эмоциональные переживания и образ мышления человека, осваивает богатство предметно-чувственного мира, раскрывает его эстетическое многообразие, способствует чувственно-образному постижению мира, помогает увидеть новое в обыденном, привычном. Познавательно-просветительная функция заключается и в том, что музыкальные произведения, подобно любому явлению культуры, могут восприниматься в качестве документов эпохи. Они могут быть познавательны в различных ракурсах - историко-фактологическом, философско-мировоззренческом, этико-эмоциональном и т.д; могут служить для передачи опыта, навыков, системы взглядов.

Одна из важнейших функций музыки - воспитательная. Музыка участвует в формировании духовного мира человека, строя его мыслей и чувств, его представлений о действительности и отношения к ней. Воспитательное действие музыки осуществляется не прямолинейно и не назойливо, не имеет ничего общего с дидактическим нравоучительством и идёт через идеал, который проявляется через положительные и отрицательные образы, путем развития в человеке чувства красоты, внушения ему определенного душевного состояния, соотносимого с теми или иными сторонами действительности. Следует также заметить, что воспитательная функция музыки осуществляется через различные жанры, как через произведения высокого искусства, так и через музыку, звучащую в быту, связанную с повседневной жизнью человека (песня). Очевидно, что музыка способна стать одним из самых эффективных средств воспитания человека, и в первую очередь детей. Причем воспитания не только эстетического, художественного, но и общегуманитарного, интеллектуального. Однако современная музыкальная ситуация не даёт поводов для надежд на широкое и достаточно эффективное применение позитивных возможностей музыки в воспитательных целях. При том, что в данном случае речь даже не идёт о воспитании нравственном, а о «воспитании чувств», о формировании способности или хотя бы стремления слышать и понимать (угадывать) смыслы, научиться отличать красоту от уродства, красивость от красоты подлинной.

Очень близка к воспитательной функции внушающая, или суггестивная. Древнегреческое предание повествует: спартанцы, обессиленные долгой войной, обратились за помощью к афинянам. Те в насмешку послали им вместо подкрепления хромого музыканта Тиртея. Однако оказалось, что это и была самая действенная помощь: Тиртей своими песнями поднял боевой дух спартанцев, вдохнул в них несокрушимую отвагу и они победили врагов. Внушающая роль музыки отчетливо проявляется в маршах, призванных вселять бодрость в шагающие колонны бойцов. В период Великой Отечественной войны один из первых исполнителей Седьмой симфонии Шостаковича, Сергей Кусевицкий заметил: «Со времён Бетховена ещё не было композитора, который мог бы с такой силой внушения разговаривать с массами».

Этическое содержание музыки - важнейший вопрос, в целом обойдённый современной теорией музыки. В музыкальных шедеврах особенно выделен позитивный полюс главной этической дихотомии добро-зло, содержание и сама суть музыкального творчества выстраиваются вокруг представлений о добре, благе, утешении, счастье. Ф. Лист в книге о Ф. Шопене писал: "миссия поэтического и художественного гения в том, чтобы окружить истину сиянием красоты, пленить и увлечь ввысь воображение, красотой побудить к добру тронутое сердце..."

Музыкальное искусство располагает действенными способами этического воздействия. Прежде всего, оно использует эмоциональное сопереживание. А сопереживание сродни состраданию, категории едва ли не центральной в этике. Однако порой общий смысл музыкального произведения выходит за рамки этической положительности. В нём может популяризироваться бездумный гедонизм, разнузданность и цинизм.

Ответвление этической функции составляет функция катартическая. В искусстве вообще, так же как и в музыке, эта функция имеет самостоятельный статус - понятие катарсиса обосновано теоретически и применяется практически. Катартическое начало красной нитью проходит через всю европейскую музыку - от древнегреческих пеанов и культовой монодии средневековья к творчеству Баха, к Бетховену, чьим излюбленным изречением были слова Канта "моральный закон в нас и звёздное небо над нами", к Чайковскому, к Малеру, мыслившему в унисон с Достоевским - "как могу я быть счастлив, если где-то ещё страдает другое существо?"  Вместе с тем в истории европейской музыки именно ХХ век стал наиболее антикатартическим. Музыка наполнилась силами отрицания, механицизмом, гротеском, пародийностью, физиологической чувственностью. Всё это развивалось и в русле академической музыки. Появилась и соответствующая "эстетика" исполнения.

ЭСТЕТИЧЕСКАЯ, ГЕДОНИСТИЧЕСКАЯ И КОМПЕНСАТОРНАЯ ФУНКЦИИ МУЗЫКИ

Важнейшая, более того - родовая функция любого вида искусства, в частности музыки -эстетическая. Это направленность на формирование художественных вкусов, способностей и потребностей человека; ценностная ориентация его в окружающем мире; пробуждение творческой активности. Красивое,  прекрасное, гармоничное, соразмерное были важнейшими критериями музыкального сочинения, руководящей задачей теории музыки. ХХ век отбросил все традиции как пережитки прошлого и характерная концепция новой эпохи, на которую откликнулось музыкальное искусство, выразилась как "враждебный себе человек во враждебном себе мире". Концентрируясь в течение многих веков вокруг прекрасного как идеала, музыка по мере развития в ней реалистического метода, включала в себя всё большую панораму жизненных явлений, вплоть до самых негативных образов.

В связи с эстетической следует сказать и о гедонистической функции. Начиная со Средневековья, в силу связанности профессиональной музыки Европы с этикой Христианства, она становится культурой ограниченного гедонизма. Однако в эпоху Просвещения в музыке стали укрепляться моменты самоценного любования - красивым голосом, изысканным ритмом и т.д. В XIX веке воплощение в музыке любовных чувств привело и к передаче гедонистически-чувственных ощущений. Всё же ещё сохранялась значимость этических идеалов, присутствующих в прекрасном, но не обязательно в красивом и порицалась самоценность красивости в музыке. "Развлекать наши чувства не составляет конечной цели художественного замысла", - писал автор «Психологии искусства» Лев Выготский. В наше время, когда высшим благом и смыслом жизни объявлено одно лишь удовольствие, наоборот, востребована как раз именно эта функция.

Существенный признак музыкального искусства отражается в его компенсаторной функции. Компенсаторную функцию музыки можно понимать в том смысле, что человек восполняет с ее помощью определенные недостатки своего существования. Прежде всего, можно говорить о возмещении недостатка впечатлений, переживаний. Эта функция имеет три аспекта: отвлекающий, утешающий, и способствующий духовной гармонии человека, которая даёт ему чувство уравновешенности. Если взять элементарную роль музыки  - вселить в человека бодрость, уверенность, утешить его в печали, высветлить и украсить его жизнь, - то и здесь будет содержаться значительный процент компенсации отсутствия постоянного уровня такой позитивности в повседневном человеческом бытии.



Однако никакой технический прогресс не в состоянии взять на себя полноту восприятия, постижения непостижимого, каковыми и являются подлинное произведение музыкального искусства, его содержание, его смысл.Музыке с давних времён присущи так называемые прикладные или служебные функции. Одна из них - прагматическая: музыка в данном случае имеет в первую очередь не эстетическое, а жизненно-практическое значение, то есть применяется для определённых целей, например, в медицине, в дизайне. «Врождённая» склонность музыки к выполнению разнообразных прикладных задач, её способность создавать и иллюстрировать нужный эмоциональный фон, требуемое психологическое состояние, умение выполнять разнообразные служебные функции, социальные запросы, сохранялись на протяжении всей её истории и вновь расцвели пышным цветом в сравнительно недавнее время. Свою лепту внёс технический прогресс, когда основное значение стал приобретать не нотный текст, а текст звучащий, причем не столько исполняемый вживую, сколько воспроизводимый с помощью разнообразных технических устройств.

Музыке выпало на долю вместить в себя весь мир человеческого сердца, стать языком души, воплотить такую полноту личности, которая укрупняет единичное "я" до всеобщности мира. И какова музыка, волнующая нас, таковы и мы сами.

ПОлный вариант статьи на сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3123/81/

Бунт Ивана Карамазова

Автор: Валерия Сайченко

«Я только билет ему почтительнейше возвращаю…» (к вопросу о сущности «бунта» Ивана Карамазова)

Обращение к проблемам человеческого бытия и стремление разрешить связанные с его пониманием противоречия всегда было свойственно интеллигенции. Но вместе с тем мыслящие люди наиболее подвержены искушению отрицать традиционные пути совершенствования человека. Не имея прочной духовной основы и презрительно относясь к религии, они с огромным воодушевлением принимают на веру учения и доктрины, дающие иллюзию свободного и рационального постижения мира. Возникают новые или хорошо забытые старые концепции мироздания, основывающиеся, как правило, на компилятивном материале и обязательно сопровождающиеся элементарным незнанием того, что отрицается ими. Наиболее явно эта тенденция проявляется в те «смутные» времена, когда культурное пространство, разреженное вследствие упадка духовности, подвергается мощному воздействию информации извне. И даже в том случае, когда человек не очаровывается иноземными верованиями и теориями, существует опасность восприятия общего настроения скепсиса и искушения разума в ущерб духовному развитию.

Эту угрозу ощущал Достоевский, именно в противовес ей он обосновывал «русскую идею» как единственный путь духовного прогресса России. В «Дневнике писателя» за 1873 г. он писал: «Не в православии ли одном сохранился божественный лик Христа во всей его чистоте? И, может быть, главнейшее предызбранное назначение народа русского в судьбах всего человечества и состоит в том, чтоб сохранить у себя этот божественный образ Христа во всей его чистоте, а когда прийдет время – явить этот образ миру, потерявшему пути свои!» [1, т. 21, с. 59].

Речь в этой статье пойдет об идеях, высказываемых одним из наиболее значимых персонажей романа «Братья Карамазовы» Иваном. Знаменитая «Легенда о великом инквизиторе», поведанная Иваном в его разговоре с Алешей, а также сама беседа двух братьев, является, по словам Достоевского, «синтезом современного русского анархизма», социализма, «который вышел и начал с отрицания смысла исторической действительности и дошел до программы разрушения» [1, т. 30, с. 63]. В одном из писем Н.А. Любимову 1879 г. Достоевский характеризует образ Ивана так: «Современный отрицатель, из самых ярых, прямо объявляет себя за то, что советует дьявол, и утверждает, что это вернее для счастья людей, чем Христос […]. Человек искренний, который прямо признается, что согласен с взглядом "Великого Инквизитора" на человечество и что Христова вера (будто бы) вознесла человека гораздо выше, чем стоит он на самом деле». То есть позиция Ивана изначально признавалась самим автором антихристианской. Соответственно, ее разоблачение должно воспоследовать из лона Церкви, причем Церкви Православной. Так автор и поступает, вводя в роман вместе с образом старца Зосимы идею о том, что «…христианство есть единственное убежище Русской Земли ото всех ее зол» [1, т. 30, с. 68]. Достоевский постоянно подчеркивает: «Ответом на всю эту отрицательную сторону я и предположил быть […] книге "Русский инок" […]. Тут представляется нечто прямо противуположное выше выраженному (в "Великом инквизиторе" и прежде) мировоззрению, – но представляется опять-таки не по пунктам, а, так сказать, в художественной картине» [1, т. 30, с. 122]. Говорит Достоевский и о своем беспокойстве по поводу «достаточности косвенного ответа» Ивану («… то есть буду ли понятен и достигну ли хоть каплю цели»). Почему же, желая опровергнуть своего героя, писатель не прибегнул к прямому возражению, как он пишет, «по пунктам»? Очевидно, что не недостаточность аргументов и не нетвердость веры тому причиной. Вероятнее предположить сознательное игнорирование Достоевским ряда высказываний Ивана вследствие, так сказать, неточности их адресования.

glazunov_inkvizitor.jpg
  Илья Глазунов "Великий Инквизитор" (левая часть триптиха), 1985

Рассмотрение теории Ивана Карамазова в контексте существовавших в истории становления и развития христианства идей позволяет вспомнить имя знаменитого философа и богослова III в. Оригена. Митрополит Антоний Храповицкий в своей работе «Пастырское изучение людей и жизни по сочинениям Достоевского» пишет о знакомстве Достоевского с историей учения Оригена: «…Зная осуждение оригенистов, смиренно и робко дерзал, однако, думать, что церковное воспрещение учить так, как эти последние, говорит скорее о мудро скрываемой тайне, нежели о полном отрицании их надежд» [2]. Нам кажется, что для подобного допущения достаточных оснований в тексте «Братьев Карамазовых», на который ссылается, делая этот вывод, владыка Антоний, нет.

Основным положением системы Оригена, вызвавшим многочисленные споры и последующее осуждение в Церкви, является учение о всеобщем спасении – об апокатастасисе (греч. – возвращение, приведение всех вещей обратно в первоначальное состояние). Рассуждая о реальном мире, Ориген говорит о том, что он есть «прямое следствие падения духовных существ и, как следствие, совокупность средств для их исправления и восстановления». По Оригену, Бог первоначально создал некоторое число духовных существ равного достоинства, которые впоследствии в разной степени «охладели» в своей любви к Нему, откуда и возникло все многообразие духовного мира. А так как цель всего творения есть его причастие полноте Божества, то падение духовных существ должно было вызвать со стороны Божьей ряд действий, постепенно приводящих к восстановлению всех в совершенном единении с абсолютным Добром. Причем способность к исправлению есть у всех, так как по природе своей все твари одинаковы. «Собственно центральная мысль Оригена в его эсхатологии есть окончательное воссоединение с Богом всех свободно-разумных существ, не исключая и диавола» [3]. Однако следует учитывать, что, как бы «свободны» ни были «падшие духи» Оригена, их исправление виделось александрийскому мыслителю процессом необходимым.

В таком же виде представляет себе «вечную гармонию» и Иван Карамазов: «… Я убежден, что страдания заживут и сгладятся, что весь обидный комизм человеческих противоречий исчезнет, как жалкий мираж, как гнусненькое измышление малосильного и маленького, как атом, человеческого эвклидовского ума, что, наконец, в мировом финале, в момент вечной гармонии, случится и явится нечто до того драгоценное, что хватит его на все сердца, на утоление всех негодований, на искупление всех злодейств людей, всей пролитой ими их крови, хватит, чтобы не только было возможно простить, но и оправдать все, что случилось с людьми, – пусть, пусть это все будет и явится, но я-то этого не принимаю и не хочу принять!» [1, т. 14, с. 214]. И дальше: «Уж когда мать обнимется с мучителем, растерзавшим псами ее сына, и все трое возгласят со слезами: "Прав ты, Господи", то уж, конечно, настанет венец познания и все объяснится. Но вот тут-то и запятая, этого-то я и не могу принять. […] Пока еще есть время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. […] Зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить? И какая же гармония, если ад: я простить хочу и обнять хочу, я не хочу, чтобы страдали больше. […] Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. […] Не бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю» [1, т. 14, с. 223].

Илья Глазунов Иван Карамазов
  Илья Глазунов "Иван Карамазов", 1978

Для Ивана неприемлемость мировой гармонии состоит в том, что она будет знаменовать, по его мнению, не только всеобщее примирение и прощение, но и окончание страданий и замученных, и их мучителей. Иван мыслит себе «мировой финал» в виде единения всех, в том числе и грешников, с Богом и в Боге, и эта мысль терзает его своей очевидной «эвклидовской» несправедливостью. По его мнению, прощать не имеет права никто, а что касается Христа, чей пример приводит Алеша, то Иван комментирует это своей поэмой «Великий инквизитор», где проводит мысль о явном несоответствии учения Христа действительной сущности человеческой природы. Таким образом, подменяя истинную доктрину христианства своей собственной версией христианского миропонимания, Иван приходит к отрицанию и мироустройства и Бога.

Полный текст статьи на сайте CULTUROLOG.RU>>>