Category: литература

Сайт КУЛЬТУРОЛОГ приглашает читателей и авторов

Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература

Ф.И. Тютчев о разделении понятий «Европа» и «цивилизация»

Карл Даутендей Портрет Ф.И. Тютчева

Письмо Фёдора Ивановича Тютчева (русского поэта и дипломата) князю Петру Андреевичу Вяземскому (тоже  поэту, литературному критику, историку, переводчику, публицисту, мемуаристу, государственному деятелю), написанное в марте 1848 г.

Ваша книга[1], князь, доставила мне истинное наслаждение, ибо действительно испытываешь наслаждение, читая европейскую книгу, написанную по-русски, книгу, к чтению которой приступаешь, не спускаясь, так сказать, с уровня Европы, тогда как почти всё, что печатается у нас, как правило, стоит несколькими ступенями ниже.
А между тем именно потому, что она европейская, ваша книга – в высокой степени русская. Взятая ею точка зрения есть та колокольня, с которой открывается вид на город. Проходящий по улице не видит его. Для него город, как таковой, не существует. Вот чего не хотят понять эти господа, воображающие, что творят национальную литературу, утопая в мелочах. Наибольшего, чего можно пожелать – не вашей книге, а публике, которая будет ее читать – это, чтобы она сумела уразуметь то, что пишется между строк. Достигнув этого, она уже достигнет многого.
Очень большое неудобство нашего положения заключается в том, что мы принуждены называть Европой то, что никогда не должно бы иметь другого имени, кроме своего собственного: Цивилизация. Вот в чем кроется для нас источник бесконечных заблуждений и неизбежных недоразумений. Вот, что искажает наши понятия… Впрочем, я более и более убеждаюсь, что всё, что могло сделать и могло дать нам мирное подражание Европе – всё это мы уже получили. Правда, это очень немного. Это не разбило лед, а лишь прикрыло его слоем мха, который довольно хорошо имитирует растительность. Теперь никакой действительный прогресс не может быть достигнут без борьбы. Вот почему враждебность, проявляемая к нам Европой, есть, может быть, величайшая услуга, которую она в состоянии нам оказать. Это, положительно, не без промысла. Нужна была эта, с каждым днем все более явная враждебность, чтобы принудить нас углубиться в себя, чтобы заставить нас осознать себя. А для общества, так же как и для отдельной личности – первое условие всякого прогресса есть самопознание. Есть, я знаю, между нами люди, которые говорят, что в нас нет ничего, что стоило бы познавать. Но в таком случае единственное, что следовало бы предпринять, это перестать существовать, а между тем, я думаю, никто не придерживается такого мнения[2].
Прощайте, князь. Еще раз благодарю вас. Рассчитываете ли вы отправиться сегодня вечером к госпоже Смирновой[3]?
          С глубочайшим почтением.
Ф. Тютчев
********************************
В этом коротком письме содержится ценная и глубокая мысль.

Российское тяготение к Европе и подражание ей, имеющее место и во время жизни Тютчева, и за сто лет до того, полностью не исчезнувшее и сегодня, объясняется смешением понятий. Мы тянулись не собственно к Европе, нам хотелось усвоить комплекс элементов, называемый цивилизованностью. Слово «цивилизация», используемое Тютчевым, означает не какую-то особенную специфику (одну цивилизацию из многих) - такое понимание свойственно более позднему времени, а противопоставление цивилизации и варварства. Россия пыталась научиться у Европы тому, как преодолеть в себе варварство. И то, как замечает Тютчев, заслуга Европы в развитии России небольшая. Мы больше использовали пример Европы как стимул, хотя какие-то элементы цивилизации всё же заимствовали.

Но нас влекла именно цивилизация. Но было бы ошибкой считать Европу и цивилизованность синонимами. В чём-то Европа опережала Россию (в сфере культуры, в науке и технологиях), но быть европейцем вовсе не означает автоматически быть цивилизованным человеком. Европа может быть по-своему варварской. И сегодня мы видим, что понятия «Европа» и «цивилизация» (в Тютчевском смысле)  всё больше расходятся.

Интересна также мысль Тютчева, что дальнейшее развитие России может быть достигнуто только через конкуренцию (вплоть до военного противостояния) с Европой.  Путем мирного заимствования можно получить лишь знания. Навыки же обретаются только через собственный опыт. Живя за чужой счёт (в культурном и технологическом смысле), нельзя стать действительно передовой страной (великой державой, как бы сказали мы сегодня).

Мир приключений в иллюстрациях Анатолия Иткина

 

С 22 января по 12 февраля 2020 г. в Голубом зале Российской государственной библиотеке искусств (Москва) будет проходить персональная выставка заслуженного художника России А.З. Иткина.

Эскиз обложки II тома Трех мушкетеров А. Дюма

Его работы хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном музее А.С. Пушкина, Центральном музее А.С. Пушкина в Санкт-Петербурге, Государственном литературном музее, Самарском литературном музее А.Н. Толстого, Музее-заповеднике «Абрамцево», Тверском краеведческом музее, в частных собраниях коллекционеров разных стран.

Выдающийся мастер книжной графики проиллюстрировал более 200 произведений отечественных и зарубежных авторов. В иллюстрациях Анатолия Иткина любимые герои читателей самых разных возрастов: от Красной Шапочки и Гулливера до Айвенго и трех мушкетеров.

Рисовать Анатолий Иткин начал в раннем возрасте – его дед, работавший в типографии, постоянно приносил домой обрезки бумаги, которые будущий художник тут же «пускал в дело». Тогда же он пристрастился к чтению приключенческой литературы. Мастер вспоминает: «Во время одного из многочисленных моих детских недугов, проведённых с книжкой Киплинга «Маугли» с рисунками Ватагина, я болел с удовольствием». Больше всего его привлекали достоверные книжные иллюстрации, «всамделишные» рисунки. Впоследствии именно точность деталей стала визитной карточкой художника-графика.

В 1953 году Борис Иткин, выпускник мастерской книги профессора Б.А. Дехтерёва графического отделения Суриковского института, начал профессионально заниматься иллюстрацией, сотрудничал с такими издательствами, как «Детская литература», «Малыш», «Советская Россия», «Нигма».

В стенах РГБИ художник создал более 18-ти книг, начиная с 1989 года. Среди них иллюстрации к «Принцу и нищему» М. Твена, «Остров сокровищ» Ж. Верна, «Черная стрела» Р. Стивенсона, «Квентин Дорвард» В. Скотта и многие другие.

На выставке будут представлены оригинальные произведения графики – иллюстрации к приключенческой литературе, а также листы из серии «Москва, которой нет», читательские заявки в библиотеку на подбор изданий, книги, проиллюстрированные художником.

Источник

itkin2.jpgitkin3.jpgitkin4.jpg



«Томов премногих тяжелей...»

Автор: Николай Головкин



Неизвестный художник (монограммист А.Е.) Федор Тютчев, 1825

Многие строки Тютчева стали крылатыми. Современник многих войн и социальных потрясений, он воспринимает своё время как «минуты роковые», канун великих событий. Самое известное его четверостишие написано в 1866 году:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать -

В Россию можно только верить.

Великий русский лирик, поэт-мыслитель, публицист, Фёдор Иванович Тютчев - яркий представитель золотого века русской поэзии - стоит особняком в русском поэтическом пантеоне.

Он был современником Пушкина, который восхищался его поэзией. Однако сам Тютчев не считал поэзию своим основным занятием. Называл свои стихи «виршами» и «бумагомараньем». Относился к ним без трепета - по рассеянности мог где-то оставить или даже случайно выбросить.

Федор Иванович владел пятью языками, долгие годы работал дипломатом за границей. В своих политических статьях, которые актуальны и ныне, Тютчев анализировал причину антирусских настроений, получивших распространение в Западной Европе, раскрывал и объяснял феномен русофобии, которая виделась ему в стремлении вытеснить Россию из Европы если не силой оружия, то силой презрения. Об этом же он размышляет и в стихах. Вот одно из них - «Напрасный труд - нет, их не вразумишь...» (1867):

Напрасный труд - нет, их не вразумишь, -

Чем либеральней, тем они пошлее,

Цивилизация - для них фетиш,

Но недоступна им её идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,

Вам не снискать признанья от Европы:

В её глазах вы будете всегда

Не слуги просвещенья, а холопы.

И Тютчев, дипломат с душой поэта, широко прославился, прежде всего, не своими политико-философскими размышлениями (так, в своих политических статьях он афористично писал - «Россия как государство гигант, а как общество - младенец»), а лирическими стихами. Широко известны и любимы романсы Чайковского, Рахманинова, Свиридова и других композиторов на стихи Тютчева.

«Только талантам сильным и самобытным, - писал о поэте Николай Карамзин, - дано затрагивать такие струны в человеческом сердце... Мы решительно относим талант г. Ф. Тютчева к русским первостепенным поэтическим талантам».

***

Он родился 23 ноября/6 декабря 1803 года в родовой усадьбе в селе Овстуг 6Брянского уезда Орловской губернии (ныне - Брянская область). Именно из этих среднерусских мест выходила чуть ли не вся великая русская литература: Фет, Тютчев, Лев Толстой, Тургенев, Лесков. В провинции дать достойное образование дворянским детям было сложно - и Тютчевы перебрались в Москву.

С чётырех лет и до окончания Московского университета Фёдор Иванович жил в доме в Армянском переулке в Москве, на фасаде которого ныне - мемориальная табличка. Именно отсюда он уехал на дипломатическую службу в Мюнхен.

Первым учителем литературы Фёдора Ивановича стал молодой поэт-переводчик Семён Раич, руководивший его домашним образованием и поощрявший первые стихотворные опыты Тютчева. Самое первое свое стихотворение Фёдор написал, когда ему было 11 лет.  Юноша  переводил Горация, изучал латынь и древнеримскую поэзию.

В 1819 году, когда Фёдор поступил на словесное отделение Московского университета, Семён Раич покидает дом Тютчевых в Армянском переулке и в дальнейшем стал наставником другого будущего великого поэта - Михаила Юрьевича Лермонтова.

В 1821 году Тютчев блестяще окончил Московский университет, где изучал иностранные языки, литературу, историю искусства, археологию, принимал живое участие в литературной жизни университета. Вскоре он поступил на службу в министерство иностранных дел. В 1822 году Тютчев уехал за границу, получив назначение на скромную должность в русское посольство в Мюнхене (столица тогдашнего Баварского королевства).

В Мюнхене он приобщился к немецкой идеалистической философии свёл знакомство с Шеллингом, дружил с Генрихом Гейне, переводил Гёте и Шиллера.

И имeннo здесь пoэт coздaл ряд знaмeнитых cвoих cтиxoтвopeний: «Beceнняя гpoзa», «3имa нe дapoм злитcя...», «O чём ты вoeшь, вeтp нoчнoй?..» и дpугие.

В чужих краях Тютчев прожил двадцать два года, но не терял духовной связи с родиной и изредка навещал её. Он вернулся в Россию, как потом сам признался, - более русским, чем был.

***

Весной 1836 года Тютчев переслал  из Мюнхена в Петербург рукопись с 24 стихотворениями. Пушкин  опубликовал их в своём «Современнике» под заголовком  «Стихи, присланные из Германии» и за подписью Ф.Т.

«Мне рассказывали очевидцы, - писал Юрий Самарин, один из основателей движения славянофилов, - в какой восторг пришёл Пушкин, когда он в первый раз увидел собрание рукописное его стихов. Он носился с ними целую неделю».

С конца  1840-х годов  начинается новый подъём  лирического творчества поэта. Но лишь в 1850 году к Тютчеву снова обратилось внимание большого журнала. И снова это был «Современник», ставший к тому времени некрасовским. В статье «Русские второстепенные поэты» Некрасов перепечатал почти все известные стихи Тютчева, разобрал их и смело поставил рядом с лучшими произведениями русского поэтического гения:

«Только талантам сильным и самобытным дано затрагивать такие струны в человеческом сердце, вот почему мы нисколько не задумались бы поставить г. Ф.Т. рядом с Лермонтовым».

Первая книга стихов Тютчева вышла в печати только в 1854 году, когда ему был уже 51 год. Даже это издание не состоялось бы, если бы И.С.Тургенев не уговорил его издать свои стихи. К Тютчеву пришла поздняя, но подлинная слава.

***

Тютчева очень часто называют «Певцом природы». Поэт буквально очеловечивает её, делая природу такой близкой и родственной каждому человеку. Его лирическим стихотворениям свойственна удивительная мелодичность. Романтическое преклонение перед красотой природы, умение заметить самые незначительные детали - вот главные качества пейзажной лирики Тютчева.

Тютчев умел наблюдать все времена года: первые грозы, первые зелёные листья, первый листопад, первые снегопады. По поводу стихотворения «Весенние воды» Некрасов писал: «Читая их, чувствуешь весну...».

Вспомним строки пейзажной лирики Тютчева: «Весенние воды», «Весенняя гроза», «Ещё земли печален вид...», «Зима недаром злится...», «Ещё в полях белеет снег, а воды уж весной шумят...», «Есть в осени первоначальной...», «Чародейкою зимою околдован лес стоит...» - эти и другие замечательные стихи Тютчева запоминаешь с детства и на всю жизнь.

Чародейкою Зимою

Околдован, лес стоит -

И под снежной бахромою,

Неподвижною, немою,

Чудной жизнью он блестит.

И стоит он, околдован,-

Не мертвец и не живой -

Сном волшебным очарован,

Весь опутан, весь окован

Лёгкой цепью пуховой...

Солнце зимнее ли мещет

На него свой луч косой -

В нём ничто не затрепещет,

Он весь вспыхнет и заблещет

Ослепительной красой.

***

Первой любовью поэта была Амалия Крюденер. Когда они познакомились, ей было всего 16, Тютчеву немного за 20. Родители прочили его избраннице более выгодную партию. Спустя почти полвека после их первой встречи, Амалия пришла попрощаться с умирающим Тютчевым.

«В её лице, - запишет он напоследок,  - лучшие дни моего прошлого пришли мне дать прощальный поцелуй».

Баронессе Амалии Крюденер, которая привезла когда-то Пушкину из Германии тютчевские стихотворения, он посвятил светлое, прекрасное стихотворение «Я встретил Вас». Романс на это стихотворение стал поистине народным. Тютчев написал слова великого русского романса о неожиданно вернувшейся весне любви, которой, как точно сказал Тургенев, не суждено умереть.

И обе жены Фёдора Ивановича - первая Элеонора и вторая Эрнестина - были немками. С каждой Тютчев венчался по двум обрядам - католическому и православному.

Последняя любовь Тютчева - Елена Денисьева, учившаяся в Смольном институте вместе с его дочерьми. Они познакомились в конце 1840-х годов. 47-летний поэт был женат, но без памяти влюбился в 24-летнюю Елену.

Эти отношения продлятся 14 лет и их плодом будут трое внебрачных детей и пронзительный Денисьевский лирический цикл Тютчева, признанный образцом русской любовной лирики. Одновременно от обоих законных браков у поэта было ещё шестеро детей.

Его отношения с Е. А. Денисьевой были очень драматичны. Перед ней закрылись двери светских гостиных, от Елены Александровны отвернулись даже родители.

В 1851 году Тютчев написал одно из самых известных стихотворений «Денисьевского цикла» «О, как убийственно мы любим...» (в 1854 году оно было опубликовано в 3-м номере журнала «Современник») об истинной сущности любви, которая может погубить человека, если не оберегать чувства от сплетен толпы, полное пронзительной боли, сознания вины перед любимой:

О, как убийственно мы любим,

Как в буйной слепоте страстей

Мы то всего вернее губим,

Что сердцу нашему милей!..

Умерла Елена Александровна 4 августа 1864 года от туберкулёза. После её кончины Тютчев горько раскаивался в том, что причинил возлюбленной столько страданий, поставил её в горькое положение.

***

Фёдор Иванович умер через 9 лет после Елены Денисьевой - 27 июля (по новому стилю) 1873 года в Царском Селе (ныне - город Пушкин Ленинградской области).

«Ранним утром 15 июля 1873 года, - писал Иван Сергеевич Аксаков,  -лицо его внезапно приняло какое-то особенное выражение торжественности и ужаса; глаза широко раскрылись, как бы вперились вдаль - он не мог уже ни шевельнуться, ни вымолвить слова, - он, казалось, весь уже умер, но жизнь витала во взоре и на челе. Никогда так не светилось оно мыслью, как в этот миг, рассказывали потом присутствовавшие при его кончине... Через полчаса вдруг всё померкло и его не стало... Он просиял и погас».

... Часть стихотворений поэта была им по досадной ошибке или небрежности сожжена при разборе бумаг или же утеряна. Поэтому до нас дошло не всё его лирическое наследие. Все созданные Тютчевым стихотворения можно уместить в одну книжку, которой Афанасий Фет предпослал очень точный эпиграф «На книжке стихотворений Тютчева» (1885):

...Но муза, правду соблюдая,

Глядит: а на весах у ней

Вот эта книжка небольшая

Томов премногих тяжелей.


На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3381/97/

Как рождается сказка: книжные миры Бориса Диодорова

До 5 апреля 2020 г.  в Доме Любощинских-Вернадских (Москва) проходит выставка, посвященная одному из ведущих книжных графиков нашего времени, всемирно признанному мастеру книжной иллюстрации Борису Аркадьевичу Диодорову, отметившему в ноябре 2019 года свое 85-летие.

Иллюстрация Бориса Диодорова
Почти за шестьдесят лет интенсивной работы Б. А. Диодоров оформил свыше четырехсот книг, в том числе, произведения А. Милна, Г. Х. Андерсена, А. Линдгрен, С. Лагерлёф, П. Трэверс, Я. Экхольма, Б. В. Заходера, И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, С. Т. Аксакова, А. А. Блока, П. П. Бажова, Л. А. Кассиля, С. Г. Козлова и др. Работы Бориса Аркадьевича отмечены наградами в России и за рубежом: он народный художник Российской Федерации, лауреат премии Президента Российской Федерации в области литературы и искусства за произведения для детей и юношества (2019), врученной «за выдающийся вклад в развитие отечественного и мирового искусства иллюстрации».
С 2017 года Борис Аркадьевич передает в Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля свои работы. В настоящее время в музейной коллекции хранится свыше 900 книжных иллюстраций, часть из которых представлена на юбилейной выставке. Экспозиция позволяет проследить этапы творческого пути художника. Посетители могут представить, как художник работает над созданием иллюстраций: от замысла — наброска, эскиза — к воплощению: акварель, офорт, книга. Особое место на выставке занимают иллюстрации к любимым всеми нами с детства произведениям А. Милна, Г. Х. Андерсена, Б. В. Заходера.
Один из главных экспонатов — офортный станок, принадлежащий художнику. В рамках специальной программы к выставке ученики Бориса Аркадьевича проведут мастер-классы для детей, на которых посетители узнают о технике офорта и увидят, как делаются оттиски с печатных форм.
diodorov1.jpgdiodorov2.jpgdiodorov3.jpgdiodorov4.jpgdiodorov6.jpg

Экзистенциальная боль русской литературы

 Автор: Виктор Аксючиц

Российское общественное мнение начиная с XIX века судит о национальном характере русского народа не по реальной истории, а по художественной литературе и публицистике. Общепринятым стало мнение, что герои русской литературы выражают типы национального характера. Причины этого кроются и в самоощущении литераторов, и в общественном мнении. У художественной литературы свои творческие задачи, не совпадающие с потребностями изображения «реальной» жизни. Однако это не мешало самим писателям полагать, что они изображают вполне «реальную» жизнь. С другой стороны, общество было образовано в традиции культуры «русского» Запада, поэтому могло судить о российской истории и национальном характере через призму своих иллюзий и мифов.

Владимир Россинский Портрет И.А. Бунина, 1915

Русская литература XIX века была шире потребности экзистенциального самоутверждения культурного сословия. Великая литература была ответом на вечный зов творчества, что не мешало литературе выражать экзистенциальную заботу образованного общества. Художественная литература выражала не столько проблемы русского народа, сколько проблемы образованных слоев, отражала не самоощущение народа, а попытки самосознания культурного общества. Поэтому дворянскую литературу нельзя воспринимать как исторически-реалистическую, изображающую эпоху, ибо вне ее поля зрения оказались целые пласты русской жизни и истории: быт различных сословий, православные традиции, развитие мощной государственности, колонизация и цивилизация огромных суровых пространств.

«Психология русского народа была подана всему читающему миру сквозь призму дворянской литературы и дворянского мироощущения. Дворянин нераскаянный, вроде Бунина, и дворянин кающийся, вроде Бакунина и Лаврова, – все одинаково были чужды народу. Нераскаянные – искали на Западе злачных мест, кающиеся – искали только злачных идей. Нераскаянные говорили об азиатской русской массе, кающиеся – об азиатской русской монархии, некоторые (Чаадаев) – об азиатской русской государственности вообще. Но все они не хотели, не могли, боялись понять и русскую историю, и русский дух» (И.Л. Солоневич). Необходимы своего рода психоанализ и духоанализ русской литературы. В проекции социальной психологии литература дает характеристику типов образованного человека и образ простого человека, который измышлял себе человек образованный. Поэтому по русской литературе нельзя изучать характер времени и характер русского народа.

Герои русской литературы – это образы не реальных людей и отношений, а отражение проблем, которые мучили образованное общество. Эта литература не натуралистическая и не реалистическая, а экзистенциальная. Если западные писатели изображали по преимуществу то, что видели, то русские описывали то, что чувствовали. Русская литература изображает внутреннюю судьбу автора, историческое положение и статус его сословия, его место в истории и культуре своего народа, а только затем – отношение автора к немым и несмысленным (по характеристике Бердяева) слоям населения. Внутренняя жизнь немых сословий во многом осталась тайной для русской литературы. Разгадка народной тайны заботила всю русскую умственную культуру и поэтому – литературу.

В свете экзистенциальной заботы образованного общества можно определить больные вопросы русской литературы:

– обретение и осознание образованным обществом собственного исторического места и статуса;

– проблема народа, к народу и в народ – попытки осознать историческую вину и поиски путей искупления;

– попытки вернуть родину земную – соприкоснуться с традиционной отечественной культурой.

– стремление вспомнить о родине Небесной – поиск христианских истоков культуры, абсолютных духовных устоев и незыблемых нравственных ценностей, актуальные ответы на вечные вопросы.

На высоте этих вопросов литературе открывалась основная духовная трагедия эпохи – нашествие духов ложной социальности («духов злобы поднебесных», «мироправителей тьмы века сего») на Россию и миссия России в борьбе с новыми формами мирового зла.

Это основные грезы русской литературы, в которых она разделяла многие заблуждения образованных слоев. Но русская классическая литература смогла вырваться из экзистенциальных пут сознания образованного общества. Она совершила первый шаг, но в нем стала великой и непревзойденной, и этим – литературой подлинно русской. Русская умственная культура через классическую литературу к XX веку сумела обнаружить симптомы собственной болезни, но не смогла поставить ей полный диагноз и предложить средства избавления. Она вырвалась к духовным реальностям и прикоснулась к религиозным основаниям национальной культуры. Но прикоснулась робко, что вызвало «головокружение» культуры, которое проявилось в начале XX века в двойственности и подменах, характерных для писателей религиозного ренессанса.

Русская литература содержит смесь гениальных прозрений и пророчеств с расхожими заблуждениями времени. Ее прозрения – в беспрецедентном для европейской литературы прорыве к христианским истинам о Боге, человеке и мире. Основным же заблуждением русской литературы, обусловленным экзистенциальным статусом писателей, были недостаточное знание душевной жизни и духовных корней народа, неумение увидеть своеобразные его достоинства и приписывание ему собственных недостатков. «Иван Солоневич сделал горький упрек русской литературе в том, что она просмотрела Россию. Если бы кто решил узнать Россию по русской литературе и для того перечитал бы всех тех писателей, кого принято называть классиками, его усердие, конечно же, было бы вознаграждено многими вдохновенными страницами. Но что же бы узнал сей читатель о сей стране?! Он узнал бы о “лишних людях”, о “мертвых душах”, о “героях нашего времени”, “о темном царстве”. Но где же “живые души”, где “не лишние” люди? Кто строил это великое государство, кто защищал его, кто молился за него? Кто полагал душу свою за веру, царя и отечество? Как это ни печально, но из русской литературы мы не узнаем православной России, не узнаем ее сокровенных молитв, ее “жизни во Христе”, ее духовных подвигов, ее праведников. Русская литература не воспела осанну Богу за все Его милости и щедроты, ниспосланные нашему возлюбленному отечеству. (Конечно, были Достоевский, поздний Гоголь, Лесков, Аксаков. Но они оставались отдельными голосами. Хор пел другую партию.) Сколько страниц потрачено на упражнения в социальной критике, сколько сил положено на обличение пороков и вскрытие язв, сколько желчи и претензий к родной земле. “Ты и могучая, ты и бессильная”. Но писали больше о “бессильной” и “немытой”. Русская литература тяжко согрешила ропотом. Чего стоит один вопрос “Кому на Руси жить хорошо?”. Во многом именно литература создала образ России как “темного царства”, населила ее “держимордами”, построила в ней “город Глупов”. Такую “отсталую европейскую провинцию” оставалось только европеизировать революционными средствами. Свет России православной был увиден только тогда, когда Русская земля оказалась “за шеломянем еси”. На нее пришлось уже оглядываться, смотреть с других берегов.

Читать материал целиком на сайте Культуролог: http://culturolog.ru/content/view/3366/95/

Цивилизационный тупик: рынок против образования

Автор Андрей Карпов

Можно привести массу примеров, когда рыночный подход оказывается вреден для образовательной деятельности, но хотелось бы остановиться на проблеме в её самом общем виде.

Александр Дейнека На учебе

Что такое образование по своей сути? Это процесс насыщения личности знаниями и навыками. Формы и наполнение этого процесса являются результатом исторического консенсуса между личностью, обществом и государством.

Если в человеке  отсутствует некоторый необходимый уровень знаний, он не только не может принести обществу пользу или быть использован государством  там, где есть потребность в рабочей силе, но и представляет собой социальную угрозу. Не владея общим набором смыслов, такой человек способен совершать поступки, основываясь на произвольных или случайных мотивациях. И эти поступки могут идти вразрез с нормами общественного быта и интересами государства.

Поэтому современное государство считает образование одной из своих важнейших задач, организуя процесс, финансируя его, обеспечивая его качество и даже материально стимулируя людей к учёбе (такой стимуляцией является выплата стипендий). Иначе говоря, общество и государство поощряют и даже насаждают образование (обязательное школьное образование - это культурная норма современности). Знания дают бесплатно, а порою просто навязывают.

Рыночные отношения, в свою очередь, определяются как среда, обеспечивающая свободный обмен товаров и услуг на деньги, совершаемый с целью извлечения прибыли.  Там где нет прибыли, нет рынка.  С точки зрения предпринимателя знания и информация являются весьма ценным товаром, и предоставлять их кому-либо просто так означает упускать выгоду и кидать деньги на ветер. Для рыночной экономики понятно только платное образование.

До последнего времени наблюдалась тенденция демократизации образования. Установка эпохи Просвещения, заложившей эту тенденцию, состояла именно в том, что народ следует просвещать. Количество людей, которым знания предоставлялись бесплатно, последовательно увеличивалось, также росли качество и глубина знания, распространяемого на бесплатной основе. В социалистических странах был достигнут количественный и качественный максимум - при желании любой человек мог бесплатно получить любое знание.

Казалось бы, это должно было дать социализму небывалую силу. Образованные люди могли стать базой для рывка в неведомое и невозможное, - к ещё большему знанию и технологическому могуществу. Но этого не случилось.  Вернее, что-то действительно удалось, однако успех был локальным. Образование - лишь часть культуры, и не может существовать автономно. Смысловые проблемы, свившие себе гнездо в иных областях, привели и к загниванию образования.

Средний рост образования  находится в корреляции с научно-техническим развитием человечества. Образование, массовое знание - это фактор развития. Если наше общество стремится развиваться, оно должно заботиться об образовании. Вроде бы, в России это осознаётся на государственном уровне. Но мы снова живём в условиях рыночной экономики, а она хочет прибыли на вложенный капитал, Многие знания являются частной собственностью, и в силу этого выпадают из свободного распространения.

В цивилизационном масштабе рыночную экономику можно рассматривать как препятствие к распространению знаний, а следовательно - и как тормоз развития.  Чем больше смыслов превращено в товар, чем меньше  человеческих действий находится за пределами извлечения прибыли, тем меньше информации остаётся в свободном пользовании, а, стало быть, тем уже база для дальнейшего роста.

Прямо на наших глазах ситуация ухудшается. Как ни странно, виноват в этом последний технологический рывок - массовое распространение компьютеров и цифровых технологий.

Сегодня оцифровано всё культурное достояние человечества. Существующий массив знаний огромен. Но благодаря его цифровой форме, он легко поддаётся тотальной сортировке и классификации. Возможен быстрый поиск и доступ к любой информации. Казалось бы, есть всё для создания идеальной всеобщей базы знаний. Но её нет, поскольку мир живёт по рыночным правилам. Кто-то владеет одним, кто-то другим, каждый преследует свои интересы и продвигает своё. Интернет - это классический нерегулируемый рынок, где всякий пытается пролезть в первый ряд и всучить свой товар, не заботясь ни об общем порядке, ни о качестве товара, а радея исключительно о собственной выгоде.

В доцифровую эпоху было даже проще. Положим, каждый мог написать и издать книгу. Существовал рынок книг, местами напоминающий базар. Издатели должны были реализовать тираж, чтобы вернуть деньги, потраченные на печать и получить прибыль. Но проданная книга получала свободу.  Её дальнейшая жизнь могла протекать уже вне рынка. Её читали сами, давали читать другим. Она попадала в публичные библиотеки, и её содержание становилось общедоступным. Были разработаны библиотечные классификаторы, облегчающий поиск нужных изданий. Предполагалось, что есть некий общий библиотечный фонд, в котором знание (в книжной форме) представлено по возможности полно. Теоретически, каждый человек мог обратиться к данному фонду, найти нужную книгу и ознакомиться с нею. Понятно, что в реальности ситуация была далека от совершенства. Большие библиотеки были лишь в крупных городах, а через межбиблиотечный обмен можно было получить далеко не каждую книгу. И всё же сохранялось ощущение базового массива знаний, прошедшего кодификацию и в целом доступного.

С этим ощущением связана и традиция оформления цитат. Автор, вставляя цитату в своё произведение, давал ссылку на попавшее ему в руки издание, указывая его выходные данные и нужную страницу, с тем расчётом, что любой читатель, желающий, так сказать, «перейти по ссылке», может пойти в библиотеку, найти эту же книгу, проверить подлинность цитаты или ознакомиться с исходным контекстом цитируемого высказывания. Это была отсылка к единому информационному массиву.

При этом выполнение книгами функции хранения и транслирования знаний коммерческой стороне дела не мешало. Издательство продавало свой тираж, автор получал гонорар, а читатель через публичную библиотеку мог получить доступ к книге бесплатно.

Юрий Баликов Заочник

Юрий Баликов "Заочник", 1963

Сегодня мы наблюдаем кризис базового массива знаний. Информация в цифровой форме  не требует существования особых материальных носителей, которые могли бы быть товаром  и имели бы свою, отдельную жизнь, как рыночную, так и внерыночную. Товаром является сама информация, которая может быть легко реплицирована. Автор больше не нуждается в издательстве, организующем производство книги. Он может сам обеспечить своему труду товарную форму.  Инвестиций для этого не нужно. В результате объём публичной информации вырос по экспоненте.

С другой стороны, поскольку автору приходится продавать не материальный носитель, а сам текст, возникает желание получать доход с каждого обращения к тексту, для чего доступ к нему должен быть ограничен. Книга могла обращаться свободно, а в интернете идёт постоянная борьба со свободным обращением текстов.

Общая ситуация выглядит так: каждый может добавить новый текст в общее информационное поле и при этом поставить свои условия  доступа к этому тексту. Какая-либо объективная классификация и кодификация информации в этих условиях невозможна. Отобрать стоящее от мусора, разложить знание по полочкам (ячейкам каталога) теперь нельзя. Нельзя и адресоваться к знанию, поскольку нет институализированного архива, каким прежде были библиотеки. Авторы теперь всё чаще оформляют цитату, давая ссылку на страницу в интернете, но это - указание на текущую воду. Сегодня указанная страница доступна, а завтра нет; глядишь, нет и сайта, и сервера, на котором был сайт, и провайдера, управлявшего этим сервером. И на что тогда дана ссылка? Её невозможно ни проверить, ни посмотреть, из какого контекста взята цитата. Более надёжными оказываются ссылки на книги. Но книгами с каждым годом всё меньше пользуются. Если тебе нужна какая-то информация, ты уже не идёшь в библиотеку, а лезешь в интернет. Именно в интернете происходит первичный отбор текстов и знакомство с ними. Более того, довольно часто, чтобы указать страницу книги при оформлении цитаты, ищется скан нужного издания в интернете, а бумажная книга даже не берётся в руки. Отсылка к тексту в книжном формате - явный анахронизм, и используется только по причине отсутствия какой-либо вменяемой альтернативы.

Такой альтернативой мог бы стать проект  государственного цифрового архива, в который бы отбирались все значимые тексты. Одно это позволило бы отделить действительно ценную информацию от мусора.  Далее, такой архив позволил бы произвести учёт и классификацию имеющегося знания, а свободный доступ к нему стал бы значимым фактором образовательного роста, который неизбежно перешёл бы в национальный прорыв в сфере науки и технологии. Единственное, что мешает реализации подобного проекта, это рыночная система отношений.  Как быть с авторским правом?  Что делать с желанием авторов получать со своих текстов доход?

Пока никто не пытается найти выход из создавшегося положения. Но его необходимо найти, поскольку ситуация всё больше выглядит как цивилизационный тупик. Наша цивилизация теряет чёткое понимание того, что она действительно знает, эффективность её падает, развитие тормозится. Сочетание цифровой технологии и рынка грозит обернуться интеллектуальной деградацией, а свой вклад в нравственную и культурную деградацию им уже сделан.

Акварели М.А. Волошина после реставрации в Центре Грабаря

В Научно-реставрационной мастерской «Иконотека А.Н. Овчинникова» (Москва) с 25 октября до 20 декабря 2019 г. пройдёт выставка акварелей Максимилиана Волошина, одного из наиболее ярких представителей эпохи Серебряного века. Признанный как поэт-символист, он практически всю жизнь занимался живописью, воспевая крымские пейзажи.

Максимилиан Волошин

Эта выставка, посвященная реставрации, является совместным проектом Центра имени академика И. Э. Грабаря и музея-заповедника «Киммерия М. А. Волошина».
В экспозицию войдут  22 работы, некоторые из них долгие годы хранились в запасниках музея и впервые будут продемонстрированы широкому зрителю. Более двух лет заняла у специалистов мастерской реставрации графики работа по приведению в экспозиционный вид графических листов.
Реставрации предшествовал обширный комплекс физико-химических исследований, который выявил необычный состав красок. Зачастую Волошин использовал в качестве пигментов перетертые крымские камни. Эксперименты с художественными материалами поэт предпринимал для испытания своих способностей, считая, что самоограничение воспитывает творческий дух. Он писал: «Недостаток краски, плохое качество бумаги, какой-либо дефект заставляет живописца искать новых обходных путей и сохранить в живописи лишь то, без чего нельзя обойтись».
В рамках выставки запланирована образовательная программа, включающая лекции по теории и практике реставрации графики, мастер-классы по технике акварели и поэтические вечера, посвященные Серебряному веку.
voloshin1.jpgvoloshin3.jpgvoloshin4.jpgvoloshin5.jpg

От Толстого до Толстого. Писатель, мода и стиль

До 15 декабря 2019 года в центральном здании Государственного музея истории российской литературы имени В.И. Даля на Зубовском бульваре (Москва), в отделе «Доходный дом Любощинских-Вернадских»  проходит межмузейный выставочный проект «От Толстого до Толстого. Писатель, мода и стиль».

Алексей Толстой в цилиндре, 1939 год.
Проект проходит под эгидой Ассоциации литературных музеев Союза музеев России и объединяет более 15 крупнейших литературных музеев страны.
Личные вещи и черновые рукописи двух десятков писателей и поэтов от Льва Толстого до Алексея Толстого позволят не только представить их отношение к моде и стилю, но и (по замыслу кураторов проекта) послужат развенчанию стереотипных представлений о внешнем виде писателей и характере их работы. Рассказ о каждом из героев выставки сосредоточен не только на вопросах следования определенной моде в одежде и выборе письменных принадлежностей, но и на том, как создавался писательский имидж и менялась со временем их литературная репутация.
Всегда ли граф Лев Толстой одевался просто и ходил босым, как на портрете кисти Ильи Репина? Когда неизменными атрибутами Антона Чехова стали пенсне, галстук-бабочка и трость? Кто придумал босяцкий стиль Максима Горького? Всегда ли были изящны поэты Серебряного века? У какого французского портного заказывал костюм советский писатель Алексей Толстой? Читали ли писатели друг друга и как отзывались о прочитанном?
Среди героев проекта: Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, А. Н. Островский, И. С. Тургенев, Н. С. Лесков, А. П. Чехов, И. А. Бунин, С. А. Есенин, В. В. Маяковский, А. А. Блок, А. Белый, М. А. Волошин, М. Горький, Л. Н. Андреев, В. Я. Брюсов, М. А. Булгаков, А. А. Ахматова, М. И. Цветаева, М. М. Пришвин, Вс. В. Вишневский, А. Н. Толстой.
Участники проекта: Государственный исторический музей, Государственный музей истории Санкт-Петербурга, Литературный музей Пушкинского Дома РАН, Музей-заповедник А. Н. Островского «Щелыково», Орловский объединенный государственный литературный музей И. С. Тургенева, Государственный музей В. В. Маяковского, Государственный музей М. И. Цветаевой, Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме, Музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина», Государственный музей-заповедник С. А. Есенина, Крымский литературно-художественный мемориальный музей-заповедник, Государственный музей М. Горького и др.
 Алексей Толстой и Николай Радин Максим Горький, 1901 г.  Лев Толстой. Фотограф В. Г. Чертковttolstoy5.jpgttolstoy6.jpg

"Белёвские личности": В.А. Жуковский и И.В. Киреевсикй

Автор: Федюкина Е.В.
«Добрая душа Жуковский», «чистая душа Андреич», – именно такие эпитеты неустанно сопровождают сохранившиеся упоминания о Василии Андреевиче. Жуковский с его мирным душевным устроением, постоянным заступничеством за гонимых и подвижнической литературно-переводческой деятельностью стал христианским «певцом во стане» своих соотечественников, оставив за собой светлый след жертвенной любви. «Одиссея Ваша, – писал Жуковскому по поводу его перевода Гомера И.В. Киреевский, – должна совершить переворот в нашей словесности, своротив ее с искусственной дороги на путь непосредственной жизни. Эта простодушная искренность поэзии есть именно то, что нам не достает».

Именно искусство, «соразмерное христианской личности», и создавал в лирике, сказках, балладах и переводах Василий Андреевич Жуковский. В его литературном наследии, нельзя не видеть содружества красоты и правды, хранящего цельность искусства. Не случайно, очень близки друг другу оказались эти «белевские личности» Жуковский и Киреевский. По-человечески их роднили широта и благородство натуры, кроткое стремление к истине, просвещенность, мягкость и беззлобие души, верность и преданность дружбе. Жуковский, став предтечей Пушкина, проложил свою солнечную стезю в русской литературе. Киреевский, человек той же пушкинской эпохи, стал в то же время своего рода средостением русской культуры ХIХ в. Будучи сам благословлен на творчество Жуковским («Благословляю <Ванюшу> обеими руками писать…»), он во время беседы с молодым Львом Толстым дал своеобразное благословение тогда еще начинающему литератору. По-видимому, прозрев в том смятенность чувств и желая помочь, посоветовал ему ежедневно читать Евангелие[xii]. Неплохое напутствие и для нашего современника…
Читать статью полностью на сайте: http://culturolog.ru/content/view/3325/112



Рисунки В.А. Жуковского

Мищенское. За околицейМищенское Вид на церковь от прудаМищенское. Пруд