Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Повторяемость и цикличность

Автор: Андрей Карпов

Повторение – весьма распространённый элемент нашей повседневности. Жизнь состоит во многом именно из повторений: повторяются объекты, с которыми мы взаимодействуем, акты взаимодействия, наши реакции.

Повторяемость создаёт основу для выживания: мы накапливаем опыт. Случившееся прежде, независимо от того, как мы его обработали, повышает нашу готовность ко встрече с будущим. Если наши прошлые действия были успешными, мы будем стремиться их повторить при возникновении похожей ситуации. Если всё получилось не лучшим образом, мы постараемся в следующий раз действовать иначе.

С другой стороны, повторения утомляют. Не случайно, описывая типичную реакцию на повторяющийся стимул, мы говорим, что действовали механически или автоматически. Механизмы и автоматы совершают действия, не требующие подключения разума. Выверенная последовательность повторений обходится без участия значительной части наших способностей. При переизбытке повторений человек начинает испытывать эмоциональный и интеллектуальный голод, выгорает душевно и профессионально.

Наиболее утомительны линейные повторения. Скучен пейзаж, в котором всё разнообразие сводится к столбам, мелькающим за окном поезда. Мозгу недостаёт информации, и он пытается отключиться – путешественника клонит в сон. Скучна работа, состоящая из выполнения одних и тех же операций. На такой работе время течёт медленно, и рабочий день кажется бесконечным.

Повторяться могут не только элементы, но и их комплексы. В основе организации мира лежит не хаос, а порядок, определяющийся вполне конкретными закономерностями. Отношения между элементами упорядочены, их последовательности не случайны. Встречая некое сочетание элементов, мы можем попытаться угадать, с какой последовательностью мы столкнулись.

Этот момент предвосхищения не только повышает эффективность наших реакций (мы заранее готовимся к тому, что нам предстоит), но и является в какой-то мере интеллектуальной игрой: наш разум получает достаточный стимул, чтобы как следует включиться в работу. Тем более, что дело осложняется ещё и тем, что положение элементов в их комплексах не всегда стабильно. При общем воспроизведении последовательности какие-то элементы могут пропускаться, стоять не на своих местах, заменяться другими. Иными словами, ситуация повторяется в общем, но не в деталях, это – не та же самая ситуация, а аналогичная ей. Эффект повторения создаётся структурным сходством. Например, все обеды подобны друг другу по структуре. В нашей культуре обед состоит из закуски, первого блюда, под которым обычно понимается суп, второго блюда и напитка. При этом в конкретном обеде что-то из этого списка может отсутствовать, а реализация самих блюд – различаться самым решительным образом.

Конечно, всякое структурное сходство имеет объективное основание, однако факт сходства устанавливается человеком: сходство начинает что-то значить только тогда, когда мы обращаем на него внимание. Отсылка к сходству является частью аналитического инструментария: выделяя общее, мы определяем, какие детали могут быть опущены как несущественные. Иногда это позволяет за деревьями разглядеть лес, а иногда работает вхолостую. Время от времени можно услышать что-нибудь такое: "все люди похожи друг на друга" или "все женщины одинаковы". При большом желании эти сентенции можно даже как-то обосновать, но на самом деле подобное обобщение не приближает нас к пониманию, а отдаляет от него. Большинство коммуникаций между людьми (от ругани до признания в любви) строится по единой схеме, включающей обращение, содержательную часть и финализацию. Но ценность знания этой схемы невелика, куда важнее знать содержание коммуникации.

Распространённой, а главное, наиболее заметной разновидностью структурных повторений являются повторения циклические. Мы обращаем внимание на то, что события повторяются через определённые промежутки времени. Существует естественная цикличность. Невозможно не заметить чередование дня и ночи или смену времён года. И то, и другое – следствие кругового движения планеты.

Однако для возникновения цикла физическое движение по кругу вовсе необязательно. Во многих случаях цикл возникает в результате последовательного действия линейных факторов.

Солнце нагревает сосульку. Лёд подтаивает. Вода сбегает по сосульке вниз и собирается в каплю. Когда вес капли превышает удерживающую её силу поверхностного натяжения, капля срывается и звонко разбивается о карниз. Радующая нас по весне капель – это повторение циклов, состоящих из последовательного чередования аккумуляции и падения капель.

Назойливое мигание лампы дневного света – это также цикличность, порождённая постоянным фактором (нахождением в электрической цепи). Лампа то загорается, то гаснет. Для того, чтобы такая лампа загорелась, необходим разряд, для чего используется конденсатор. В норме, когда конденсатор разряжается, искра должна пройти всю лампу и создать тлеющий разряд, необходимый для поддержания ионизации частиц газа, наполняющего колбу лампы. Однако если напряжение оказывается недостаточным, прохождение тока через газ прекращается, лампа гаснет, и весь процесс повторяется снова.

В физике такие цикличные повторения, когда система накапливает энергию, резко её сбрасывает и снова возвращается к фазе накопления, называются релаксационными колебаниями.

Аналогичные процессы могут быть выделены и в обществе. Самый простейший случай – очередь на выставку. Утром обычно посетителей мало, и те, кто пришёл, сразу же проходят на экспозицию. Однако со временем людей прибывает, возникает очередь. Если желающих посмотреть выставку слишком много, свободный вход в помещение экспозиции прекращается. Посетителей начинают запускать партиями. Новая партия впускается, когда толпа в первых залах несколько рассосалась. Для наблюдателя внутри выставки (например, дежурного по залу) наполнение выставки теперь происходит циклами: вот в зале много людей, потом они проходят дальше, становится свободнее, но тут запускают следующую партию, и посетители снова наполняют зал. Поступательное возрастание потока на входе в какой-то момент приводит к принципиальному изменению характера процесса – из линейного он становится волновым (а применительно к отдельно взятому участку – залу – циклическим).

Описанная смена модели может быть использована в качестве иллюстрации диалектического закона перехода количественных изменений в качественные.

Диалектика (в том виде, в котором она существует после Гегеля) – удобная, а потому популярная методология. Диалектические законы позиционируются как всеобщие, то есть их можно приложить к любой фактуре и получить вполне ожидаемый результат.

В диалектику вшит принцип развития или даже саморазвития бытия. Знаменитые три закона диалектики не параллельны друг другу; они взаимоувязаны и образуют достаточно жёсткую и логичную конструкцию. Генератором импульсов к развитию выступает закон единства и борьбы противоположностей. Противоположности конфликтуют, переходя одна в другую в соответствии с законом отрицания отрицания. А механика этой пульсации описывается законом перехода количественных изменений в качественные.

Возникающее новое качество переводит систему на новый уровень, на котором снова начинается накопление количественных изменений. Мы видим как бы повторение ситуации (распознаём структурное сходство). Структурное сходство подчеркивается тем, что сохраняется конфликт противоположностей, который должен завершиться ещё одним отскоком (скачком). Но повторение цикла осуществляется с некоторым приращением какого-нибудь из свойств. Каждый цикл даёт свой прирост, и очередное повторение становится новым витком раскручивающейся спирали.

Идея непрерывного развития, подброшенная нам Гегелем и взращенная эпохой Модерна, стала настолько привычной, что мы склонны увидеть развитие во всякой последовательности, в любом диахроническом ряде. Диалектика так прочно въелась в мировоззрение, что всякую обнаруженную цикличность на хочется представить движением по спирали. Между тем, даже с точки зрения самой ординарной, обывательской логики, понятно, что развитием можно считать лишь последовательное приращение по какому-то одному, и при том существенному параметру (ну или по сумме таких параметров). Без соблюдения этого требования череда следующих друг за другом событий – ещё не развитие.

Мир – многоуровневая и многофакторная система. На каком предмете ни остановился бы взгляд исследователя, можно ожидать, что тот будет вовлечён во множественные и сложные взаимодействия. Классическая модель диалектики соответствовала более простой и уже отошедшей в прошлое картине мира – той, где физика была только Ньютоновой, а пространство – Евклидовым.

Основная проблема диалектической модели прячется в её сердце – в законе борьбы и единства противоположностей. Человеческий разум легко может разделить мир надвое: подобрать к любому тезису антитезис, выделить пару сущностей, конфликтующих между собой, разбить процесс на противоположные фазы. Однако любая подобная дихотомия – не более, чем интеллектуальная операция, принадлежащая скорее нашему сознанию, чем реальному миру. Как и всякое абстрагирование, она помогает познанию и потому полезна, но её полезность сохраняется лишь в определённых пределах. Сосредотачиваясь на одном, приходится отбрасывать другое, и о том, что отброшено, полностью забывать нельзя. Нельзя считать, что кроме наших противоположностей ничего нет. Думать, что обнаруженный нами конфликт только и есть двигатель наблюдаемых изменений, – чрезмерное упрощение и неоправданный антропоцентризм: мы переносим созданную нами модель на само мироздание лишь на том основании, что описание, которое она даёт, нас удовлетворяет.

Определяя пару противоположностей и наблюдая их взаимодействие, мы рассматриваем происходящее только в одной проекции, тогда как реальность многомерна. А, как известно, тени, которые отбрасывают предметы, порою весьма причудливы и могут обманывать. Порою глаза видят то, чего и нет вовсе. Например, развитие или движение по спирали там, где имеют место релаксационные колебания, механически воспроизводящие структурное сходство.

Дом в эпоху виртуальности

Автор: Марина Матлахова 

Владимир Кутилин. У своего порога, 1979

Традиционно средоточием всех жизненных ценностей человека являлся дом. Он служил оплотом безопасности и защиты с момента образования первых оседлых поселений людей. Благодаря домашней атмосфере человек приобщался к родной культуре, проходил процессы социализации и инкультурации. Дом выступал невольным свидетелем жизни многих поколений, хранил культурные традиции и семейные ценности.

Е. Л. Разова называет Дом «территорией привычного, то есть habitat («привычное»), единство внутреннего чувства временности и внешнего его обрамления — пространства, получающего спецификацию в архитектурном сооружении — доме». С этой точкой зрения имеет смысл согласиться, ведь стены дома маркируют повседневное пространство, очерчивая круг интересов общественного порядка и своей личной, интимной жизни. Как территория привычного, домашнее пространство сулит человеку, возвращающемуся домой, надежность, уют и покой. Стены дома разграничивают пространство между двумя мирами: миром частной жизни и миром публичным. Чтобы перейти из одного мира в другой, достаточно только пройти сквозь двери.

Однако приватность домашнего пространства в традиционной культуре весьма условна. Жизнь проходила на глазах у «большой семьи», работа, досуг, повседневность находились в синкретичном единстве и в крестьянской среде, и в доме горожанина-ремесленника, и в королевском замке.

Действительно приватным, интимным пространство дома становится в культуре Нового времени, когда набирает силу разделение профессиональной  деятельности (работа) и повседневной жизни (дом), дисциплина публичного поведения и по отношению к ней свобода частного, демократизация жизни различных слоев общества. 

Р. Сеннет пишет, что развитие промышленности и торговли «сделали сферу публичного устрашающей для людей того времени и они стали искать защиту от социально-экономических потрясений внутри собственных семей». Развитие транспорта, появление огромных супермаркетов и офисных небоскребов, унификация одежды, свойственные XX столетию, лишь усилили процессы, которые привели к окончательной доминанте в обществе интимности, индивидуальности, изоляции.

В мегаполисах индустриальной цивилизации дом превратился в коробку с крышей и четырьмя стенами. Основным помещением в доме стала спальня, компенсирующая физиологическую потребность человека во сне. Архитекторы стали располагать жилища в «спальных» районах, заведомо проектируя их не для реализации дневных планов, а для обеспечения ночного покоя. Дом превратился в своеобразный «зал ожидания», он стал обеспечивать только минимальный комфорт, необходимый любому туристу. Тогда как пространство досуга сосредоточилось вне дома – кафе, развлекательные центры, спортивные клубы и т.д.

Социокультурные, экономические, политические изменения, происходящие в современной информационной культуре, заставляют задуматься о специфике культурной адаптации человека к новым условиям. Компьютерные технологии, виртуальная реальность меняют традиционные представления о пространстве, времени, существовании. Если раньше информация могла передаваться от человека к человеку на небольшом расстоянии, в осязаемом физическом пространстве, в конкретное время, то на сегодняшний день границы глобального культурного пространства стерты, адресат может получить информационное сообщение в считанные секунды, в любой точке Земли.

В связи с этим происходит трансформация значимости и ценности домашнего пространства. Центральной зоной дома становится уже не место сбора всей семьи, а индивидуальное рабочее место у компьютера. Компьютер, ноутбук связывает приватное пространство обитателей дома с внешним публичным миром. Возникает парадокс: в то время, как помещение дома оснащено крепкими стенами, железными дверьми, домофонами и другими средствами защиты от экзистенциальных и урбанистических рисков окружающего мира, виртуальная реальность, интернет-сети открывают человеку доступ в безграничное внешнее пространство. Закрытый физически, человек расширяет информационные и социальные границы своего пространства. Дом становится медиаструктурой, местом коммуникаций на расстоянии, где человек находится сразу в двух пространствах: физическом приватном и виртуальном публичном.

Человек, как существо социальное, идентифицирует себя как с публичной жизнью, так и с приватной. Положительным является тот факт, что современный дом, выступая медиатором между внутренним миром и внешним, по желанию человека помогает ему перенестись в публичное пространство, либо же укрыться в своей уютной домашности. Подтверждая эти слова, можно привести слова М. Хайдеггера, который отмечал: «Приватное существование со своей стороны, еще не обязательно есть подлинное, то есть, свободное человеческое бытие. Оно коснеет, замыкаясь в бесплодном отрицании публичности. Оно остается зависимым от нее филиалом и питается пустым уклонением от всего публичного. Так оно свидетельствует против собственной воли, о своем рабстве у публичности». Виртуальное пространство становится альтернативной территорией приватному пространству.

Человек переносит свое мироощущение и отношение к дому в интернет-сети. И. Каспэ отмечает, что пространство здесь возникает по мере того, как оказывается заселенным и размеченным с помощью разнообразных жестов присвоения. Можно соотнести термины «домашняя страница», «адрес», которые по аналогии были перенесены из повседневного обихода в виртуальную риторику. Часто личные сайты структурируются по образу и подобию квартир, где отмечены «домашние» символы: рубрики «гостиная», «столовая», «чердак» и т. д.Заходя на домашнюю страницу в интернете, человек знает, что его ожидает: можно провести параллели между привычным расположением информационных блоков, рекламы, и собственной комнатой, где все знакомо, стоит на своих местах, удобно расположено.

А. Тоффлер обращал внимание на то, что мы живем в мире блип-культуры. Вместо длинных «нитей» идей, связанных друг с другом, нас окружают «блипы» информации: объявления, команды, обрывки новостей, sms-сообщения, которые не согласуются со схемами. Новые образы и представления не поддаются классификации – отчасти потому, что они не укладываются в старые категории, отчасти потому, что имеют странную, текучую, бессвязную форму. Средствами коммуникации становятся ICQ, электронная почта, разнообразные сайты (сайты знакомств, блоги, LiveJournal), мобильная связь. Непосредственный контакт человека с человеком сводится к минимуму: можно не видеться с другом долгое время, но поддерживать общение с помощью информационных технологий. Подчас даже используются, казалось бы, неприспособленные для коммуникаций средства связи: вместо того, чтобы впустить звонящего в домофон гостя в свое домашнее пространство, хозяин оставляет его во внешнем мире и общается, используя домофон в качестве телефона. Человек всегда оставляет за собой право выбора общения с тем или иным человеком, право допускать или не допускать другого в свое приватное пространство, он может в любой момент прервать контакт с помощью информационных средств, или возобновить его.

Принудительные связи и обязательства традиционных обществ, основанные на унаследованной принадлежности к социальному классу, религии, полу, национальности, согласно Ф. Фукуяме, заменяются связями, принимаемыми добровольно. В современных обществах степень свободы выбора возросла, в то время как узы, связывающие их с системой социальных обязательств, заметно ослабли. Сеть Интернет дает возможность развить добровольные социальные связи до степени, о которой раньше нельзя было и мечтать: можно общаться с людьми со всего земного шара, основываясь практически на любых общих интересах, от дзен-буддизма до эфиопской кухни, вне зависимости от физического местонахождения. Главное, чтобы человек не стал воспринимать информационную паутину как родной дом, не перепутал реальное и виртуальное пространства. Ведь Интернет-зависимостью по данным социологов страдают около 10 % населения всего мира, а в Финляндии молодым людям с данным видом зависимости предоставляют отсрочку от армии[8].

Обложка книги Newvember: 1 dare, 30 days, 30 new things

Элемент оформления обложки книги Дженнифер Богарт
"Newvember: 1 dare, 30 days, 30 new things", 2015

В эпоху глобализации именно культура призвана играть роль глобального контекста, репрезентирующего интересы, притязания и тенденции сохранения и воспроизведения социокультурного многообразия. Человеку свойственно «одомашнивать» то пространство, в котором он живет. Будь то бомж на помойке, или бизнесмен в огромном доме, он делает свою территорию уютной, пригодной для жилья именно ему. Виртуальные пространства человек осваивает, транспонируя самый привычный и знакомый с детства образ – образ дома на неосвоенный мир Интернета. Человек все больше и больше замыкается в себе, в своем приватном пространстве, выходя в публичное пространство практически только с помощью информационных технологий, находясь при этом дома. Поэтому основной задачей культуры является сохранить в столь насыщенном информационном мире культурные традиции и ценности, сохранить гармоничное сочетание приватного и публичного пространств в жизни людей, дабы человек мог стать самобытной, развивающейся и культурной личностью.

На сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3669/77/

Идея принуждения к вакцинации

Вакцинация стала вызовом концепции личной свободы, которая до последнего считалась неотъемлемой частью демократического устройства общества.

Эстер Ньюман-Коэн - Блюз «Безработица» («Unemployment Blues»), 2013

В Израиле, являющемся лидером в вакцинации от коронавируса, всё громче раздаются голоса, призывающие к санкциям в отношении тех, кто отказывается прививаться.

"Д-р Рон Томер, президент Объединения промышленников Израиля, обратился в понедельник, 1 марта, к министрам финансов и здравоохранения. Он призвал принять закон об особом отношении к тем, кто потерял работу из-за отказа пройти вакцинацию. По его мнению, такую категорию необходимо лишать пособия по безработице. Аналогичный подход он предлагает применить к тем, кто был отправлен в неоплачиваемый отпуск (ХАЛАТ) из-за отказа от вакцинации, то есть не платить им пособие.

Кроме того, в Объединении промышленников просят у правительства принять закон, который позволял бы увольнять или отправлять в неоплачиваемый отпуск непривиых работников, которые не согласны сдавать анализ на коронавирус каждые 72 часа. Еще одно пожелание объединения: лишать непривитых права на оплату дней, проведенных в карантине.

Работодатели признают, что речь идет об экстраординарных шагах, но, по их мнению, это существенно повысит мотивацию сотрудников сделать прививку, что, в свою очередь, обеспечит быстрое возвращение экономической деятельности в нормальное русло.

Кроме того, в объединении прокомментировали законопроект минздрава, предусматривающий обязательное вакцинирование всех работников в сферах, связанных с обслуживанием населения. Более того, законодательная инициатива лишает работодателей по своему усмотрению освобождать подчиненных от прививки.

В объединении призывают минздрав изменить некоторые положения закона. Например, разрешить непривитым сотрудникам продолжать работу, если их деятельность связана с жизнеобеспечивающими областями и им нет замены. Отмечается, что право принимать решения о предоставлении подобного рода исключений должно быть отдано работодателю. Таким образом, считают в объединении, будет обеспечена бесперебойная работа на местах.

Д-р Рон Томер подчеркнул, что работодатели, которые освободят сотрудников от обязательной вакцинации, должны создать условия, при которых непривитые не будут контактировать с остальным коллективом."

Источник: Вести. Израиль по-русски

Между тем, Европейское сообщество пока ещё пытается отстоять свободу перед натиском вакцинации.

Резолюция 2361 Парламентской ассамблеи Совета Европы, 27 января 2021 г. "Вакцины COVID-19: этические, юридические и практические соображения" гласит :

"7.3.1. обеспечить, чтобы граждане были проинформированы о том, что вакцинация НЕ является обязательной и что никто не подвергается политическому, социальному или иному давлению с целью вакцинации, если они не хотят делать это сами;

7.3.2. гарантировать, что никто не подвергнется дискриминации за то, что он не был вакцинирован, из-за возможных рисков для здоровья или нежелания пройти вакцинацию".

Европейское будущее ещё не определено. Слишком много факторов действует, включая протестные настроение и нежелание значительного числа людей прививаться. Но если Израиль, ставший испытатеьным полигоном, покажет хорошие результаты, Европа может и пересмотреть свою позицию. Какие результаты считать хорошими, правда, тоже непонятно. В любом случае, вопрос о цене свободы выбора сегодня стоит предельно остро. Возможно, человечество больше не захочет платить эту цену.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4071/20/

Почему мы так любим обсуждать и осуждать власти?

Автор: Андрей Карпов


1. ЧЕЛОВЕК ВО ВЛАСТИ ВСЕГДА НА ВИДУ.
Мы допускаем, что могут быть кукловоды, дёргающие за ниточки, сами же при этом остающиеся в тени. Однако тот, кто прячется, даёт не слишком много материала для обсуждения, и чем лучше он прячется, тем меньше у нас поводов о нём говорить.

Другое дело – публичные политики. Они – люди известные. Более того, известность – один из мотиваторов, привлекающих людей во власть. Многие идут в политику, потому что хотят быть заметными. В современной культуре известность – чуть ли не главная мера успеха. Ей проигрывают даже деньги. Многие богачи используют свои капиталы как трамплин для прыжка на подмостки славы, в частности, покупая себе положение в мире политики.

Пересчёт известности в успех стал уже настолько общим местом, что удержаться от него сложно даже тому, кто сам далёк от публичности. Известные политики для большинства людей – успешные люди. Их успех, выраженный в известности, оттеняет нашу малозначимость и неуспешность. Это ощущение проигранного соревнования с теми, кому удалось выдвинуться на авансцену, стимулирует наше повышенное к ним внимание и критичность. Если они окажутся не так уж хороши, это будет своего рода компенсацией за наш проигрыш.

2. ТО, ЧТО ДЕЛАЕТ ВЛАСТЬ, ВЛИЯЕТ НА НАШУ ЖИЗНЬ.
Власть не бывает властью просто так, она всегда – власть над кем-то. И эти кто-то – мы, простые люди. Не очень-то приятно осознавать, что кто-то имеет над тобой власть. А современному человеку - в особенности.

Мы наслушались пропаганды, уже целые века твердящей о личных свободах, и поверили, что являемся самодостаточными. Мы чувствуем себя подлинным источником права: это мы, народ, являемся базовым субъектом истории, мы легитимизируем любую власть (делаем её легитимной), мы определяем, что она может или должна, а что – нет. Поэтому любое действие власти, ущемляющее наши права, мы воспринимаем как отступничество и преступление.

Подданные всегда недовольны властью. В лучшем случае они могут одобрять какие-то отдельные её действия, но вовсе не все. Повод для недовольства всегда найдётся. И это нормально, потому что является прямым следствием из природы власти. Безоговорочное одобрение всего, что делает правительство, – признак социального нездоровья, поскольку указывает на то, что власть вмешивается в мышление и пытается контролировать психику тех, кем управляет.

Всякая власть может действовать как правильно, удачно, так и неудачно, ошибочно; как в интересах всего общества, так и в интересах отдельных лиц – за счёт каких-то других категорий своих подданных. То есть власть действительно есть за что критиковать, и объективный наблюдатель всегда мог бы выдвинуть к ней обоснованные претензии. Однако "объективный наблюдатель" – это фигура идеальная, в реальности невозможная. Все мы весьма субъективны. И наша критика власти – именно что наша; она основана на том коктейле из восприятий, мнений и представлений, который смешан в каждой конкретной голове, и мотивирована не столько поиском истины, сколько личными обидами и чувством ущемлённости чужим правом решать что-то за нас.

3. ОСУЖДЕНИЕ ВЛАСТЕЙ – ЭТО СУБЛИМАЦИЯ НАШЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕМОЩИ.
Мы не можем повлиять на принимаемые решения, поэтому нам остаётся лишь злословить в интернете, ворчать перед телевизором и обсасывать косточки политикам в кухонных разговорах.

Нет, конечно, всегда существуют каналы обратной связи, поставляющие власти информацию о реакции подданных. Иногда эта реакция такова, что власть может посчитать нужным как-то скорректировать свои решения. Обычно поводом для коррекции является массовый протест, особенно если он носит организованный характер.

Таким образом, у простого человека всё же есть инструменты для оказания давления на власть – это сбор подписей, написание писем, участие в уличных акциях. Однако результативность подобных действий зависит не от личных усилий каждого, а от массовости кампании. Если общее количество участников акции невелико, то власть, скорее всего, просто не заметит твоё недовольство ею.

Отсюда, казалось бы, следует очевидный вывод. Действия, направленные на коррекцию решений, принимаемых властью, должны обязательно предусматривать расширение протеста. Необходимо вовлечение максимально большого числа людей. Успешная кампания по давлению на власть требует организации. Но организация протестных действий – это не что иное, как политическая деятельность.

Получается, что тот, кто хочет, чтобы власть услышала именно его, неизбежно втягивается в политику. Он сам становится политиком. Сначала – маленьким и потому не очень эффективным. Эффективность его будет расти в зависимости от того, какое количество людей он будет способен организовать в поддержку идей, которые берётся проталкивать. Однако росту организационных возможностей неизбежно сопутствует повышение известности, а известность, как уже было сказано, однозначно интерпретируется как успех.

Таким образом, занявшись политикой, человек довольно быстро переходит от ощущения недовольства происходящим вокруг к чувству удовлетворённости самим собой. Почувствовав собственную успешность, политик начинает ценить её причину (а это известность). И известность (или в терминологии политиков – политическая значимость) становится основным мотиватором его действий. Ради укрепления или сохранения своего политического статуса политики могут идти на компромиссы, переступать через людей или идеи, искажать истину или не видеть очевидного. Нормальный человек боится подобного перерождения, поэтому старается держаться от политики подальше. И ему остаётся лишь ругать политиков.

4. ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНТЕНТА СЛИШКОМ МНОГО.
Комментарии к действиям власти образуют значительную часть содержания СМИ и социальных сетей. Это изобилие, несомненно, является следствием интереса, который мы проявляем к подобной информации. Спрос рождает предложение. Однако процесс тут двусторонний. Маркетологи знают, что, манипулируя предложением, можно создавать спрос. Когда все вокруг говорят о том, что делают или чего не делают власти, очень сложно остаться в стороне и не втянуться в общее обсуждение. Эта тема стоит первой в любом информационном потоке, и она естественным образом проникает в частные разговоры, включая в тот разговор с самим собой, который протекает в голове каждого человека.

5. КРИТИКА ВЛАСТЕЙ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ДЛЯ КОНСТИТУИРОВАНИЯ И САМОПРЕЗЕНТАЦИИ ЛИЧНОСТИ.
Жизнь не терпит пустоты. Любая существующая лакуна заполняется содержанием, которому оказывается проще всего проникнуть в этот пустующий объём. Человеческое сознание также требует наполнения. Если человек не взращивает смыслы, не направляет специально свой ум на осознанно выбранные объекты, то содержание его сознания складывается случайным образом, и в первую очередь в него попадает то, что наиболее распространено в окружающем его публичном пространстве. А это – политика и, прежде всего, критические суждения о власти.

Критика власти легко усваивается, поскольку у человека всегда есть личные основания для недовольства теми или иными её действиями. Выхваченное из информационного потока суждение сразу же воспринимается как своё. Обычный скепсис к чужому мнению тут не срабатывает: наша потребность в критичности уже удовлетворена критичностью самого суждения. Не требуя от нас никаких интеллектуальных усилий, критические высказывания о власти способны составить значительный объём нашего внутреннего содержания. Человек чувствует себя духовно наполненным, его больше не гложет семантический голод; ему кажется, что у него есть мировоззрение, и он им дорожит.

6. КРИТИКА ВЛАСТИ СОЗДАЁТ ИЛЛЮЗИЮ СОБСТВЕННОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ.
Для человека естественно хотеть приносить пользу. Живя лишь ради себя самого, невозможно чувствовать удовлетворение жизнью. Такая жизнь неполноценна. Смысл всегда приходит извне. Поэтому каждый пытается нащупать в своей жизни нечто, что можно интерпретировать как действия на благо других.

Другие же существуют в двух измерениях. В первом – это окружающие нас конкретные люди, которые обладают своим характером, недостатками и историей взаимоотношений с нами, как правило, довольно неровной. Приносить пользу конкретному человеку непросто: у него, скорее всего, свои представления о пользе, и ваши действия он может интерпретировать совсем иначе. При этом реальная польза достижима, в основном, при неоднократном, регулярном действии, обычно требующем отдачи немалых сил.

Во втором измерении другие люди составляют общество, некий безликий массив, описываемый с помощью общих понятий. На этом фоне польза тоже становится умозрительным понятием. Польза, доставляемая конкретному человеку, неизбежно должна быть конкретной; пользу, которую нам бы хотелось приносить обществу, мы вольны истолковывать на свой лад: связь между нашими действиями и состоянием общества не может быть однозначно установлена, поэтому ничто не мешает нам считать, что наши действия социально полезны.

Решения власти относятся сразу к целым категориям подданных, поэтому критику этих решений легко подать как социальное действие. Критикующий считает, что он вносит свой вклад в коррекцию государственного управления, способствуя замене неправильных установок на правильные. Поскольку единственным объективным критерием качества управленческих решений является практика, мы можем произвольно оценивать любую идею, пока она не реализована; никакие доводы, как за неё, так и против, не могут считаться достаточными, чтобы быть принятыми в расчёт, если мы с ними не согласны. Мы можем уверить себя, что знаем, что и каким образом следует изменить, чтобы улучшить ситуацию, – ведь проверить, ошибаемся мы или нет, невозможно.

Власть оказывается удобным партнёром для интеллектуального спарринга. Давая власти советы, разбирая её ошибки и недолжные действия, мы чувствуем собственное моральное и интеллектуальное превосходство. Это приятно.

Таким образом, критика власти имеет мощную мотивационную поддержку. Она распознаётся как социально полезное действие, которое (в отличие от заботы о пользе для конкретного человека) приносит не ежедневную усталость, а удовольствие.

Первозданная Россия - 2021

С 19 февраля по 4 апреля 2021 г. в западном крыле Новой Третьяковки (Москва) пройдёт VIII Общероссийский фестиваль природы «Первозданная Россия».

Федор Лашников. Стерх, белые журавли

Для выставки отобрано более 450 фотографий. Свои работы представят более 200 российских фотографов. Фотографии, сделанные на всей территории России, — от Калининграда до Сахалина — отправят посетителей в уникальное приключение, полное открытий и ярких впечатлений, вдохновят их на планирование личных путешествий.

Фестиваль предоставит возможность лучше познакомиться с животными, обитающими во всех регионах страны, а также узнать о редчайших представителях фауны, находящихся на грани исчезновения, и увидеть кадры краснокнижных животных в естественной среде обитания.

В течение полутора месяцев тщательно подобранная программа будет знакомить посетителей с самыми значительными отечественными проектами в области охраны природы. В рамках программы фестиваля пройдут: “День природной фотографии”, “День Красной книги”, “День науки”, “День полярного медведя”.

Тематические дни представят на фестивале его партнеры: Союз фотографов дикой природы, Русское географической общество, «Росзаповедцентр» Министерства природных ресурсов и экологии РФ, Федеральное Агентство по Туризму РФ, телеканал “Живая планета”, Ассоциация коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока и другие.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4061/31/

Наталия Судец. ОбнимашкиЮрий Парфёнов. Объятия мамыОлег Паламарчук. Охотское море, бухта Врангеля. Гренландские китыАндрей Звозников. Живой памятник истории ЗемлиАндрей Грачёв. Планета ЕргакиСергей Горшков. ОбъятияДенис Будков. ДоминантОлег Богданов. Нутрия

Торговые обычаи в пословицах и поговорках русского народа

Авторы: Н.А. Богородицкая, А.Ю. Выборнов

Сильные по слогу, меткие по мысли, краткие по формуле, пословицы русского народа обнаруживают необыкновенную полноту народного ума. В них рельефно запечатлелся результат многолетних наблюдений. Они ярко отражают в себе народное правосознание.

Бори Кустодиев Гостиный двор (В торговых рядах)

Как же представляется народному правосознанию торговля и торговый оборот?

Основным источником для нас послужили сборники пословиц В.И. Даля (Пословицы русского народа: Сборник в 2-х томах. – М., 1984), А.М. Жигулева (Русские народные пословицы и поговорки. – Устинов, 1986) и В.П. Жукова (Словарь русских народных пословиц и поговорок. – М., 1991).

Для обозначения торгового оборота пословицы более всего употребляют термин «торг», изредка слово «торговля», иногда «торжок», часто прибегают к метафоре «базар», «рынок».

Пословицы отличают оседлую торговлю от бродячей, оптовую от мелочной, единоличную (одиночную) от коллективной (товарищеской), сухопутную от морской, собственную от торговли за чужой счет и чужое имя (т.е. отличают хозяина от приказчика).

Интересно отметить, что пословицы нормальной, обычной торговлей считают оседлую или проводимую на определенном месте. Базары, рынки, торжки приурочены заранее указанным пунктам. Здесь потребители найдут в установленное время (в России сроки всех торгов, как правило, закреплялись законодательным порядком) достаточное число продавцов профессиональных и случайных. Сюда привозилось большое количество товаров, способных удовлетворить насущные потребности покупателей. «Золотом товара не выкупишь». Так много бывает его на торгу! Сюда же стекалась и масса покупателей, нуждающихся в том или ином товаре. «Захотят булавок, будут у наших лавок», – говорили купцы. Наличность большого числа покупателей являлось условием выгодности торгового дела. «Народ как волна, так и шапка полна» (у торговца, хранящего свою кассу в шапке). «От навалу люди разживаются», «С навалу люди разживаются», «На бойком месте торговать сподручно», «Насиженное место полпочина», «Купцы на пороге в лавке не стоят», – поучает народная мудрость, так как существует примета, что этим можно покупателей отогнать. Наличность «лавки» уже сама по себе говорит за оседлую торговлю.

Разносную торговлю высмеивают, над офенями подтрунивают: «На прилавке булавки, на полке иголки; сера горюча, покромка линюча», «Ковровцы, офени, коробейники, проходимцы, картавые» (благодаря языку офеней).

К мелочной торговле пословицы относятся также с издевкой: «Оптовый купец: от крючка петелки не рознит», Оптовый купец: в нитках пасмы не разбивает».

Отрицательно относятся пословицы и к торговле на товарищеских началах: «В складчине торг не барыши; На свой пай сам промышляй». Объясняется это тем, что между товарищами может быть разногласие, которое может пагубно отразиться на торговом деле: «Два кота в одном мешке не улежатся», «Два медведя в одной берлоге не улягутся», «Праздники ватажнички, а будни одиночки». Пословицы верно подметили, что торговля не любит многовластья: «У семи нянек дитя без глазу», – говорит народная мудрость. Единоличное управление торговым делом, как показывает практика, дает более благоприятные результаты.

Отмечая невыгодную сторону ведения торговли многими лицами за общий счет, при совместном управлении, пословицы не упустили из внимания целесообразности соединения капиталов: «Дело не в личности, а в наличности».

Хотя торговля и должна вестись единолично, но это не значит, чтобы купец непременно торговал в одиночку. Даже при небольшой торговле купцу был необходим вспомогательный персонал и в первую очередь приказчики. При их выборе купец встречался с большими трудностями, так как не всякого можно было взять в приказчики: «Рассказчики не годятся в приказчики», «Рассказчик не приказчик», «Хороший рассказчик – плохой приказчик». От приказчика требовалось не столько краснобайство, сколько ловкость, умение товар лицом показать, выгодно продать, искусство не упустить покупателя и честность. А между тем среди приказчиков попадались люди нечистые на руку: «Приказчик грош в ящик, а пятак за сапог», «Хорош приказчик: грош в ящик, да пятак за сапог», «Добрый приказчик: копейку в ящик, да грош за сапог», «Копейку в выручку, грош за щеку», «Хорош приказчик: рубль за сапог, а грош в ящик», «Один приказчик – один вор, два приказчика – два вора». Другой недостаток, встречающийся у приказчиков, это невнимательное отношение их к отмериванию товара. А между тем «Перемер одному наклад, а недомер двоим». В первом случае от излишнего отпуска товара терпит убыток лишь хозяин, во втором случае, при недовесе, обвесе и обмере, убыток причинялся покупателю и хозяину, так как добрая слава, репутация последнего от него страдала, покупатели переставали доверять магазину и посещать его. При таких условиях хозяину приходилось зорко следить за своим служебным персоналом и лично присутствовать в лавке: «Без хозяина и товар сирота», «Без хозяина и товар плачет», «Заочно торговать по товару горевать», «Заглазного купца кнутом бей».

Честный, расторопный, умеющий угодить покупателям и соблюсти интерес хозяина приказчик ценился высоко: ему не жалко и большое жалование платить. С другой стороны, несомненно, что у приказчика, получающего значительный оклад жалования, будет меньше искушения заглядывать в хозяйскую кассу. Поэтому рекомендуется: «Не купи села, купи приказчика».

Сущность торгового оборота пословицами изображена метко и верно: «Куплей да продажей торг стоит». Для купца важен сбыт, продажа: «Не купля учит, а продажа», «Не товар кормит, купец», «Не товаром Бог кормит, а купцом». Профессиональный характер торгового промысла подчеркнут пословицей: «Купец торгом, поп горлом, а мужик горбом».

Как купля-продажа двусторонний договор, так и в торговле две стороны, стоящие друг против друга со своими противоположными интересами: «У купца расчет, у покупателя другой», «У купца цена, у покупателя другая», «На торгу два дурака: один дешево дает, другой дорого просит».

В установлении цены главную роль играет соотношение спроса и предложения: «На что спрос, на то и цена», «Чего нет, то дорого; чего много, то дешево», «Дорог хлеб, когда денег нет».

Цена на товар одного рода бывает различна, смотря по качеству, сорту его: «Дорого да любо, дешево да грубо», «Что дешево, то гнило, что дорого, то мило», «Дешев хрен, да черт ли в нем?», «На гнилой товар да слепой купец».

Дешевый товар не дает больших барышей торговцу. Да и для покупателя он не выгоден. Сбыт плохого товара затруднителен. Напротив, хороший товар находит для себя хороший сбыт, дает хороший барыш продавцу и выгоден для покупателя: «Хороший товар сам себя хвалит», «На хороший товар много купцов», «У грошового товара не наживешь рубля».

Кроме соотношения между спросом и предложением, кроме качества и особенностей товара, на цену его оказывают влияние и другие обстоятельства. Так, доставка товара к месту продажи, расходы на перевозку его возвышают цену, за которую можно приобрести товар: «За морем телушка полушка, да рубль перевозу».

Законы морали требовали добропорядочности и честности в ведении торгового дела. Между тем, в торговле нередко практиковался обман. Даже сложилось убеждение, что без него нельзя обойтись в торговом деле: «Не обманешь, не продашь», «Не солгать, так не продать», «Не пустишь душу в ад, не будешь и богат», «Купить – облупить, продать – ободрать». Не даром же торговля сравнивалась с воровством: «Кто чем торгует, тот тем ворует». Но такой способ ведения торговли не одобрялся как по религиозным и нравственным мотивам (обманывать грешно и бесчестно), так и по личным и материальным соображениям (у честного торговца совесть спокойна и репутация хорошая, а обманом нажитое непрочно): «Товар лицом продай, но покупщика не надувай», «Копи барыши не за счет души; если душу проторгуешь, и с рублями затоскуешь», «Обманом барыша не наторгуешь», «Хоть нет барыша, да слава хороша».

Успех торговли отчасти зависел от случая. Купец сравнивается с охотником, подстерегающим добычу: «Купец – ловец», «Купец ловец, а на ловца и зверь бежит». Как на охоте нужно быть всегда настороже, так и в торговле требуется большое внимание: «Торговать, так по сторонам не зевать», «Без ума торговать – суму нажить», «Без ума торговать – долги наживать». Требуется расчетливость и оборотистость. Нужно так сочетать приобретение (покупку) товара и сбыт (продажу) его, чтобы было выгодно: «Не то товар, что лежит, а то, что бежит», «Тот не купец, у кого деньги дома», «Одно продай, другое купи».

Во избежание убытков хозяин предприятия, купец должен был принимать личное участие в торговле, не полагаясь на приказчиков: «Не посмотря товар не покупают», «Не верь ушам, верь очам», «Не верь речам, верь своим глазам», «Свой глаз лучше чужого нахвалу», «Русский человек на слово не верит, дай пощупать».  

Очень метко отмечена в пословицах бытовая сторона торга. К примеру, при осмотре товара покупателем, купец расхваливает товар, а покупатель его порочит. Этот известный прием торга применяется и до сих пор. «Всякий купец свой товар хвалит», «Похваля продать, а хуля купить», «Торгуешь хаишь; купишь, похвалишь». Расхваливая товар, купцы обычно божились, как бы подтверждая этим свою правоту: «Без божбы не продашь (не побожившись, и иглы не продашь)».

Торг между продавцом и покупателем всегда одобрялся. Если покупатель хорошо торговался, он покупал и дешевый товар и уважение купца. Но после соглашения торговаться было не принято, о чем свидетельствует народная мудрость: «Гляди, торгуй, а после не мудруй», «Торгуй давись, плати, хоть топись», «Рядись не торопись, а после не вертись».

Заключение сделки всегда сопровождалось сцеплением рук или ударом по рукам. Как правило, сделка обмывалась: «Коли могарычи выпиты, и дело покончено», «Дела на полтину, а могарычей на рубль».

Товаром, или предметом купли-продажи, могли быть разнообразные вещи. В пословицах и поговорках русского народа говорится о том, что товаром может являться практически любой, даже самый незначительный предмет: «Найдется купец и на дырявый горнец», «Был бы купец, а товар есть», «На гнилой товар, да слепой купец». В то же время пословицы указывают отдельные группы предметов, которые не продаются и не покупаются на торгу, не являются товаром. Это так называемые заветные или заповедные вещи: «Заветного не продают. Не продажное, а заветное. На завете и цены нет». К ним также относятся вещи 1) не предусмотренные для продажи: «Непродажному коню и цены нет», чужие вещи «Чужого не продавай», «Чужое продать, своим доплатить»; краденные вещи «Не тот вор, кто ворует, а кто краденное покупает», «Взято не для кражи, а для тайной продажи»; 3) вещи, не пригодные для удовлетворения насущных потребностей: «Мужик маленький продавал муку высевки, да никто не купил»; 4) вещи, еще не существующие: «Медведя не убили, а уже шкуру продают»; 5) ценности, не подлежащие физическому обладанию: «Пословицами на базаре не торгуют», «На рынке пословицы не купишь»; 6) блага, не оцениваемые в денежном эквиваленте: «Здоровью цены нет», «Здоровья не купишь», «Веселого нрава не купишь», «Только ума себе на деньги не купить»; в переносном смысле говорили: «Богатый ум купит, убогий и свой бы продал, да не берут». На вопросы загадки: «Чего хочешь, того не купишь? Чего надо, того не продашь?» следовали ответы «молодости; старости».

Пословицы отражают в полной мере отношение русского народа, в большей своей степени земледельческого по своим занятиям, к торговле как в целом, так и к разным ее сторонам. С одной стороны, прослеживается отрицательное отношение к наживе и торговому обману, что считается грехом, караемым богом, с другой – утверждение рыночных ценностей – доверие, честность, качество товара, как отражение  развития рыночных отношений в России.           

На сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3641/107/

Технология общения

Автор: Михель Гофман


В обществе, где в отношениях людей главным является экономический интерес, отношение к другим как личностям подменяет интерес к их социальной роли. Не кто он, а что он делает, чем он может быть полезен.

Уникальность, своеобразие характера, поведения, взглядов, которые когда-то были главным центром притяжения людей к друг другу и главной темой искусства, не исчезли, но потеряли свой статус в шкале общественных ценностей.

В предшествующую эпоху многообразные, внеэкономические связи наряду с другими формировали и личность, каждый был уникален в результате бесконечного множества уникальных отношений, их бесконечной импровизации. Но в обществе, где экономика играет доминирующую роль, импровизация стала неприемлемой.

Общественная структура становится всё сложнее, появляется множество новых и разнообразных связей, в которых каждый вынужден проигрывать многие социальные роли. А создавать каждый раз собственный рисунок роли в ускоряющейся динамике жизни становится невозможным .

В жизненном театре современной цивилизации, в котором любая импровизация, любая неконтролируемая эмоциональная реакция, т.е. отклонение от написанного текста, может привести к провалу всего спектакля, – все актеры. Поэтому каждый использует штампы поведения, принятые в той или иной общественной среде. Сохранение свой уникальности, т.е. нарушение общепринятых стандартов поведения, подрывает основное требование к отношениям к человеческим связям. Они должны быть функциональны.

Функциональность отношений нейтрализует не только эмоциональное содержание общения, она вырабатывает безразличие к другим людям, как уникальным личностям.

«Интерес к индивидуальности принятого в Европе представляет угрозу эффективности деловых отношений, в которые в США втянуты, в той или иной форме, все. Эмоциональный аспект отношений вносит в них непредсказуемость, поэтому тщательное соблюдение предписанных правил и трафаретов, стандартизация поведения и форм общения становится обязательным, что делает человеческие контакты здесь такими скучными и однообразными.» – Джон Чапмен, английский социолог.

«Многие опасаются проявлять свои эмоции не только с другими, но и с супругом (ой), так как видят во всех окружающих конкурента, который может использовать эмоциональную открытость в своих целях.» – Эрика Йонг, автор бестселлера 80-х годов «Fear of flying».

Эмоциональная свобода имеет негативный потенциал. Она выходит за пределы рационального контроля и, следовательно, разрушительна. Трагедия любви в мировой литературе – Отелло, Ромео и Джульетта, Елена и Парис, Тристан и Изольда – демонстрируют опасность непосредственного чувства.

В поэтической форме об этом сказал поэт Руперт Брук: «Любовь раскрывает цитадель сердца и делает нас игрушкой случайности, игрушкой судьбы.».

Рациональный контроль эмоций в современном обществе перенесен из деловых отношений и в отношения полов. Как и в бизнесе, функциональность и эффективность в них – доминирующее качество. Сексуальная эффективность в постели стала такой же обязательной, как и эффективность на рабочем месте. Сама семантика мира секса совпадает с риторикой бизнеса. Совместные усилия, опыт и старание, «coordinated effort, practice and study» и «performance».

Само слово «любовь» исчезает из обихода, так как любовь исчезает из самой жизни. Её заменило слово «секс». Любовь уникальна, как уникально любовное чувство. Секс же во многом – импровизация внутри принятых стандартов, он не требует индивидуальности партнеров.

Иммигрант из Восточной Европы поражен отсутствием у американцев, привычной для него, эмоциональной насыщенности контактов: «Люди и их отношения кажутся нереальными, если не сказать дефективными. Такое впечатление, что у них отсутствует эмоциональная реакция, что у них нет ни драм, ни трагедий. Люди не хотят думать или говорить о многих аспектах жизни. Они скрывают реальность за плоскими декорациями фальшивого благополучия»

Сам интерес к внутреннему миру другого рассматривается или как бестактность, или как попытка манипуляции.

Социолог Филип Слатер объясняет отсутствие глубины отношений в американской культуре тем, что Америка – это страна иммигрантов:

«Кто составлял основной контингент иммигрантов? С одной стороны, это были люди полные энергии, амбициозные и полные уверенности в своих силах. С другой стороны, это была та порода людей, которые, столкнувшись с препятствиями, бросают начатое и двигаются дальше в поисках более легких путей. Таким образом, львиную долю новых американцев составили те, кто не хотел связывать себя долгосрочными обязательствами, те, кто ставил успех выше человеческих связей, эгоцентрики, для кого личное преуспеяние было важнее всех человеческих гуманистических ценностей и морали.»

Но главной причиной отсутствия интереса к внутреннему миру других, сама система жизни, в которой самый интересный человек – успешный человек.
Полный текст статьи на сайте: http://culturolog.ru/content/view/3635/77/

Влияние 2020 года на судьбы мира и культуру

Ирина Сушельницкая - Сквозь эпоху времени, 2009Автор Андрей Карпов

Анализ выполнен по запросу ресурса Кавказский геополитический клуб

Из того, что произошло в 2020 году, можно выделить три вектора — событиями это не назовёшь, это цепочки событий, — которые в совокупности изменили картину реальности. Облик человеческой цивилизации «поплыл»; прямо на наших глазах происходит глобальная перестройка, захватывающая политический, экономический, культурный и семантический контуры. Сразу и не скажешь, являются ли эти перемены полноценным срезом реальности или они — только тени, отбрасываемые какими-то более фундаментальными, глубинными процессами, не выходящими в сферу публичности.

Вот эта триада. Первый вектор — пандемия.

Цепочка событий очевидно начинается за горизонтом 2020 года. Когда-то (называли ноябрь 2019, но может быть и ранее) где-то (видимо, в Китае) был «нулевой» пациент, заболевший ковидом (впрочем, допускается вариант, что «нулевых пациентов» было несколько). В этой же цепочке стоит событие, дата которого хорошо известна. Это игра «Событие 201», прошедшая 18 октября 2019 г. в Центре безопасности в области здравоохранения при Университете Джонса Хопкинса (США).

Сценарий этой игры составляла пандемия коронавируса, перешедшего с летучих мышей на людей. В игре отправной точкой были фермы Бразилии, откуда вирус воздушным путём вывозился в другие страны. В игре выделяли Португалию, Соединённые Штаты и Китай. Статус «События 201» в общей картине не очень понятен. Конспирологическая интерпретация подаёт игру как некую модельную обкатку пандемии COVID-19. Кроме Университета Джонса Хопкинса, в инициаторах «События 201» числятся Всемирный экономический форум и Фонд Билла и Мелинды Гейтс, что, наверное, подстёгивает настороженность.

Во всяком случае, влияние модельной игры на отработку реальной ситуации исключать нельзя. По игре пандемия прекращалась только после создания вакцины или после того, как переболело 80-90% населения планеты. Вакцину в игре удавалось сделать только через год. За 18 месяцев свирепствования вируса от него умерло 65 миллионов человек (для сравнения в реальности умершими от ковида считаются 1,8 миллионов человек — это цифра за 12 месяцев). Очевидно, что поначалу ковид считали более опасным, чем он был на самом деле. Ожидали более высокой смертности. Сразу же началась гонка по созданию вакцины, которую удалось создать в рекордные сроки, пожертвовав при этом принятыми процедурами проверки безопасности. В нормальных условиях вакцинацию такими препаратами никто бы не разрешил. Повсюду в мире правительства пошли на беспрецедентную практику локдаунов. До этого ни при каких условиях социально-экономическая жизнь столь жестко не замораживалась. Подобные реакции вполне могли следовать из разбора итогов «События 201».

Фонд Билла и Мелинды Гейтс активно выделял деньги различным производителям вакцин. Всемирный экономический форум также всплыл в последующей цепочке событий. Его основатель и бессменный руководитель Клаус Шваб выступил с весьма примечательным докладом, вылившимся потом в книгу «COVID-19: Великая перезагрузка» (вышла в июле 2020). В этой книге он заявил, что пандемию надо использовать для переформатирования человечества. По словам Шваба, человечество больше никогда не будет прежним. Угроза смерти от инфекции (не от ковида, так от следующих, ещё более опасных) заставит людей доверять экспертам и отказаться от ряда персональных свобод. Взамен люди получат более справедливый мир, в котором бедным будет выделяться определенная доля благ. В экономическом плане будут господствовать международные корпорации, в политическом — надмировые структуры, деньги исчезнут, всё будет контролироваться цифровым образом. Произойдёт Четвёртая промышленная революция, в результате которой любой физический или биологический объект получит цифровую составляющую. Наличие цифрового паспорта станет необходимым условием бытия. Цифровизация человека начнётся с определения его медицинского статуса — состояния его здоровья, наличия иммунных тел (сделанных прививок) и т.д.

Всё, чем грозили нам конспирологии, у Шваба проговаривается открыто. Пандемия позволила сделать этот план преобразования мира публичным. И мы видим, как он активно реализуется. Одна из последних новостей в этом ряду — создание 8 декабря 2020 года под эгидой римского папы Франциска Совета по инклюзивному капитализму с Ватиканом.

Инклюзивный капитализм не имеет четкого определения, но по своей сути представляет из себя экономику крупных высокодоходных корпораций, направляющих значительные средства на поддержание уровня жизни беднейших слоёв. Эту систему можно интерпретировать как экономический феодализм. В классическом феодализме власть предшествовала экономике; вассал подчинялся сеньору вне зависимости от уровня своего достатка. Потом деньги стали залогом свободы; человек, имеющий капитал, сделался независимым. И вот теперь простые люди попадают под цифровой контроль, их поведение будет прозрачным и управляемым, за это они получат некоторый уровень благ, необходимый для жизни, а власть будут иметь крупные корпорации, оперирующие цифровыми сервисами. Политика и экономика окончательно сливаются воедино.

Второй вектор — это приоритетное право меньшинств.

Всё началось с борьбы за права большинства. Первоначальная картинка выглядела так: бесправное большинство и небольшое количество людей, обладающих правами. Когда первый этап борьбы завершился и большинство получило свои права, оказалось, что есть меньшинства, по-прежнему лишённые тех или иных прав. Неважно, к какому множеству принадлежит человек — к большинству или к меньшинству, он должен обладать неким базовым набором прав, поскольку другое — несправедливо. Там, где большинство имеет преимущества, их следует ограничить — так, чтобы в итоге люди из большинства и меньшинства шли на равных. Такова теория.

На практике оказалось, что концепция коррекции преимуществ в пользу меньшинств делает меньшинство весьма выгодной позицией. Меньшинство получает, и получает за счёт большинства. К тому же, принцип выделения меньшинств безотносительно к их природе весьма сомнителен. Меньшинства бывают разные: возникшие как в силу обстоятельств, так и в результате собственного выбора людей, который может быть просто порочным. Пойдя этим путём, общество закономерно пришло сначала к развитию паразитизма и пороков, а теперь мы наблюдаем попытки установить диктатуру меньшинств.

Ключевым событием этого вектора в 2020 году стала смерть жителя Миннеаполиса Джорджа Флойда, погибшего 25 мая при задержании полицией. Флойд был преступным элементом, но при этом — чернокожим, поэтому из него был вылеплен образ героя, а полиция (и все силы правопорядка в целом) объявлены преступниками. Белые люди по всему миру стали преклонять колени перед чёрными — в знак признания собственной исторической неправоты.  А меньшинства стали валить статуи персонажей «белой» истории.

Волна беспорядков, прокатившаяся летом по Соединённым Штатам, через какое-то время сошла на нет, но происшедшая деформация культурного кода никуда не делась. Меньшинства ещё более закрепили свой приоритет, проявляющийся теперь уже в любых областях – в экономике, где они должны быть представлены в управляющих органах; в образовании, где к представителям меньшинств преподаватели обязаны быть более снисходительными, в науке, в культуре (тут в качестве примера можно привести изменения правил «Оскара» (опубликованы 8 сентября 2020 г.) — с 2024 года фильмы, в создании которых нет представителей меньшинств, не могут быть номинированы на эту премию).

Третий вектор — развал американской избирательной системы. Легитимность избранного в 2020 году президента Соединённых Штатов равна нулю. Никогда прежде внутри США не использовались технологии массовых подтасовок. Никогда прежде один из кандидатов не встречал такого сопротивления чуть ли не всех средств массовой информации и сетевых компаний, с каким встретился Трамп, а ведь он был действующим президентом. Его «гасили», прибегая к методам и лексике, выходящим не только за пределы обычной предвыборной полемики, но и за рамки приличий.

Казалось бы, американские выборы — это сюжет, целиком и полностью укладывающийся в 2020 год. Но на самом деле они — лишь ключевое звено в цепочке событий, связанной с борьбой глобалистских сил за мировое господство. Победа Трампа в 2016 году была реакцией консервативных сил, которые неожиданно выбили у глобалистов из рук основное орудие, с помощью которого они навязывали свою волю миру — государство США. Поэтому тем потребовалось во что бы то ни стало вернуть себе полный контроль над этой страной.

В данной точке сходятся все три вектора. Пандемия позволила протолкнуть голосование по почте (удобно для подтасовок). Беспорядки, вызванные смертью Флойда, дали возможность накалить атмосферу и мобилизовать сторонников. Наконец, контроль над СМИ и манипуляции с голосами решили дело. Трамп проиграл. По крайней мере, это так выглядит. Цель достигнута, а если в результате эпоха доминирования США закончится, то — нестрашно. Настало время переходить к господству наднациональных структур.

Таким образом, в центре 2020 года находились Соединённые Штаты. Именно в них решалась судьба мира. России это давало передышку. Как же мы ей воспользовались?

Запущена перестройка политической системы, которая призвана лишить позицию президента абсолютного доминирования. Усилит ли это наше государство или ослабит, сказать пока нельзя. Понятно, что Путин таким образом готовит цивилизованное завершение своего правления. Но дадут ли России спокойно заниматься переделкой внутренней архитектуры? Скорее всего, нет. После возвращения глобалистами контроля над США, прицел их внимания будет, по всей видимости, переведён на Россию.

Осенью 2021 года нас ждут выборы в Думу. Это прекрасный повод для того, чтобы начать раскачивать ситуацию по белорусскому сценарию. Таким образом, протесты по итогам белорусских выборов можно считать подготовкой к «майдану» в России.

Определённым образом власть к этому готовится. Принят ряд законов, предусматривающих: запрет на иностранное и анонимное финансирование протестных акций, запрет журналистам одновременно участвовать в акциях и освещать их; «очередь на пикет» признаётся публичным мероприятием; расширено понятие иноагентов и введена ответственность за уклонение от регистрации в качестве таковых; Роскомнадзор сможет блокировать сайты за дискриминацию и цензуру российских СМИ; соцсети должны самостоятельно находить и удалять противоправную информацию.

Этот ряд мер должен, во-первых, исключить враждебный перехват публичного пространства, а во-вторых, заранее лишить легитимности любую деструктивную уличную активность. То, что происходило в США, у нас не пройдёт — и потому, что наши власти сделали выводы из американской ситуации, и потому, что у нас общество в целом более консервативно, а власть — более монолитна и авторитарна. По крайней мере, так выглядит картинка, которую мы все считываем.

Допустим, у нас никто не вставал на колено перед меньшинствами. У нас нет норм, по которым меньшинства должны быть представлены в тех или иных структурах. Разве это не говорит о нашем здоровом консерватизме?

Можно было бы гордиться нашей страной как крепостью традиции, противостоящей гнилому ветру постмодернистской современности, если бы не пандемия. Пандемия показала, что мы встроены в глобальную систему как один элемент из общего ряда. Мы легко приняли общие правила игры. Вместо того, чтобы опираться на мнение отечественных ученых и собственные исследования, мы следовали рекомендациям ВОЗ и повторяли политические решения других стран. Наша традиционность была вынесена за скобки, — оказывается, она не идёт в расчёт, когда речь заходит о серьёзных вопросах, и храмы можно закрыть даже на Пасху. Богословие подстраивается под санитарию: дезинфекция лжицы после каждого причастника вводится как эпидемиологически оправданная норма. Три четверти года мы живём с этой новой нормой, и есть вероятность, что будем жить и впредь.

Ещё один сюрприз, преподнесённый пандемией, — это самоустранение центральной власти. Конечно, ситуация по заболеванию от региона к региону отличается, и действия властей должны как-то соотноситься с местной спецификой, но по факту местная администрация получила карт-бланш. На местах допускались любые меры, коррекция из центра отсутствовала напрочь. Законны ли эти меры, никого не интересовало. Конституционный суд просто не принимал жалобы от физических лиц, а единственное рассмотренное дело — запрос Протвинского суда — показывает, что с точки зрения высшего судебного органа вполне приемлемо, если закон, разрешающий нарушать конституционные права граждан, вводится уже post factum. Достаточно лишь сослаться, что вводимые ограничения оправданы стремлением сохранить жизнь людей и их здоровье.

Право на жизнь и сохранение здоровья действительно — одно из главных. Но, наверное, всё-таки каждый решает для себя сам, что для него важнее. Вполне возможно, что для кого-то что-то (например, верность Богу) важнее жизни. Между тем, в действиях ответственных за здоровье институтов всё больше проступает желание обязать людей заботиться о своём здоровье и жизни в первую очередь. Нам говорят, что всё остальное может быть принесено в жертву. А тех, кто не согласен, могут и принуждать.

Особенно много говорится о том, что наши действия должны быть безопасны для здоровья других. Таково главное обоснование введённых новых правил поведения. Однако, как показала история с запросом Протвинского суда, никто не будет всерьёз разбираться с тем, насколько меры адекватны угрозе. Достаточно простой декларации, что нечто делается во имя сохранения жизней. Желающие могут в интернете дискутировать о пользе или вреде ношения масок и перчаток, но официально места для дискуссии нет: власть распорядилась, и все должны исполнять. А почему власть так распорядилась? Скорее всего, есть какие-то рекомендации международных структур. А введение цифровых пропусков или QR-кодов для посещения тех или иных объектов вообще выглядит отработкой управленческих технологий, напрямую не связанных с проблемой передачи инфекции. Ведь с точки зрения предотвращения инфицирования важно, не сколько пропусков выдано, а сколько людей в данный момент находится в конкретной точке.

Вообще, складывается ощущение, что реальная цель запретов — приучение жить по команде. Поэтому их осмысленность большого значения не имеет. Человек в респираторе приравнивается к человеку в маске. При этом все знают, что важно отфильтровывать выдыхаемый вирус (на носителе инфекции). Маска на здоровом человеке защищает в гораздо меньшей степени. А респираторы работают по принципу фильтрации на вдохе и свободного выдоха. Но это не имеет значения, важно, чтобы человек просто что-либо надел на лицо по указке сверху. И то, что перчатки невозможно снять, не пересадив вирус них на кожу, тоже никого не интересует. Получается, что важен образ действий, а не результат. Самый яркий пример — это весенний запрет на прогулки на природе. Людей заперли в домах, лишив возможности как следует подышать кислородом и солнечных лучей, дающих нам витамин D, столь необходимый для поддержания иммунитета. Совершенно абсурдное установление, но власти требовали его соблюдения, нимало не сомневаясь.

Проговариваемые слова о важности жизни и здоровья сопровождаются действиями, лишёнными внятного смысла. В результате доверие к власти падает. За время пандемии власть прямо-таки отучила людей верить и тому, что она говорит, и тому, что делает.

Поэтому нет никакой уверенности, что картинка нашей готовности к осеннему испытанию выборами адекватно передаёт ситуацию. Как нет уверенности и в том, что Россия является оплотом традиции и консерватизма.

Получается, что мы представляем собой двухуровневую структуру. На экономико-политическом уровне мы — вполне себе суверенный субъект. Мы боремся за газовый рынок, отстаиваем национальные экономические интересы. На нас накладывают санкции, мы отвечаем тем же. В привычной для Запада картине мира мы выполняем роль врага — Россия для людей Запада виновата то в том, то в этом. С нами хотят разговаривать с позиций силы. У наших границ проводятся манёвры, у наших берегов появляются военные корабли. В свою очередь, чтобы охладить их пыл, мы демонстрируем новейшие системы вооружения, проводим запуски ракет. Вся эта фактура показывает, что мы — независимая и политически значимая держава.

Но есть и другой уровень, на котором мы интегрированы в глобальную культуру. Реакция на угрозу инфекции — это не собственно медицина, это проявление сложившейся системы ценностей и следствие расстановки приоритетов. Это культура. Когда в Москве, чуть ли не в её центре, строится квартал небоскрёбов, вне всякой связи с национальными архитектурными традициями, но зато в общем тренде застройки пафосных и дорогих городов — это знак принадлежности к современной мировой культуре. Об этом же кричат вывески на латинице, объявления на английском языке в московском метро, где уже как практически год не встречаются иностранцы.

На заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека, которое проходило 10 декабря, журналистка Марина Ахмедова обратила внимание Президента на то, что эфире телеканалов отсутствуют какие бы то ни было нравственные ограничители. Отвечая, Президент признался, что его тоже иногда «оторопь берёт» от того, что там показывают. Однако вводить какое-нибудь жёсткое государственное регулирование отказался. Почему? Потому что такие ограничения не соответствуют общемировому пониманию свободы слова. Можно законодательно запретить ложь и клевету, но нельзя запретить публичную безнравственность. Культура должна быть предельно открытой областью.

Мы можем бороться за рынки для отечественной вакцины от коронавируса, — это экономическая сфера. И тут мы суверенны. Но мы переводим на дистанционное обучение школы и вузы, потому что это — образование, то есть сфера культуры. Здесь мы должны соответствовать мировому тренду, хотя, очевидно, что дистанционные формы коммуникации снижают образовательный уровень нации. Вред накапливается, но мы это терпим, поскольку такова новая культурная норма.

Мы как бы перепрыгиваем в новый мир, в новую реальность, не теряя своей экономико-политической субъектности. Но прыгаем в общем ряду, вместе со всеми. Варианта «не прыгать» как бы не предусмотрено.

Какой уровень главный? Очевидно, что руководство страны считает, что экономико-политический. Культура не создаёт ВВП, не обеспечивает обороноспособности. Но уже давно известно, что серьёзные структуры взламываются изнутри. Когда крепостные стены неприступны, подкупают кого-то из защитников.

Мы входим в мир, в котором право на участие в общей игре (на «большую политику») покупается в обмен на культурную идентичность. Россия может попытаться быть лучше Запада — это допустимая конкуренция, но она не может быть сущностно иной. Никто не позволит нам построить систему альтернативных ценностей, выстроить жизнь по своим собственным (например, православным) правилам поведения. Подобные цели и не ставятся. Если мы сегодня и отличаемся по ценностям от Запада, то не потому, что мы что-то такое строим, а лишь в силу того, что этот ценностный багаж нами пока ещё полностью не растрачен. Наше культурное ядро порядком размыто, но ещё не до конца. Однако, чем глубже мы уйдём в «новую» (постковидную) реальность, тем меньше останется.

2020-й оказался годом грустных открытий. Оказалось, что степень нашего культурного износа весьма высока. Когда-то Мао Цзэдун сравнил китайский народ с чистым листом, на котором можно нарисовать любой иероглиф. Для тех, кто хочет создать свою версию будущего, это отсутствие изначальной прорисовки крайне удобно. И складывается ощущение, что наш народ уже близок к достижению той степени пластичности, которая позволяет вылепить из него любую форму, нужную глобальным архитекторам.

Впрочем, есть более оптимистичная версия: мы просто привыкли (ещё с советских времён) жить в условиях двойных стандартов. Когда с нас что-то требуют, мы делаем вид, что принимаем навязываемую модель, и предъявляем некие знаки, символизирующие правильное поведение. Но этими необходимыми внешними признаками дело и ограничивается. Внутренне мы модель отвергаем и сохраняем собственные убеждения.

Такое глухое сопротивление позволяет на какое-то время уберечь наши ценности от повреждения. Но если ситуация затянется, деформация ценностей всё равно сделается неизбежной. Например, вопрос стоит так: сколько лет с нас должны требовать ношение маски, чтобы одевать маску, выходя в какое-либо публичное пространство, стало привычкой? Не стоит сомневаться: нас продержат в маске столько, сколько потребуется.

Существующие сегодня структуры помочь нам уберечь прежние ценности не в состоянии. То, что 2020-й год уже у нас отгрыз, — потеряно. Важно предотвратить дальнейшую деформацию. Надо сохранять те элементы традиционной культуры, которые у нас ещё есть. А главное, надо хотя бы помнить, какой должна быть правильная культура, истинные отношения между людьми. Возможно, всё сводится в формулу: хранить веру. Будем хранить веру неповреждённой — останемся православными христианами и не превратимся в переформатированных людей нового мира.

На сайте Кавказгеоклуба>>>

Тирания Big Tech

Свобода слова в США ушла в прошлое

Павел Кучинский - Твиттер, 2018

Штурм Капитолия сторонниками Трампа, произошедший 6 января, используется как повод тотального утверждения «правильной» демократической власти. Впрочем, слово «демократической» тоже следует взять в кавычки, поскольку в новой реальности права и свободы есть только у тех, кто соответствует предустановленной политической линии. В частности, мы видим, как зачищается информационное поле, на котором не должно быть альтернативы демократическим источникам информации.

Социальная сеть «Parler», предоставляющая сервис микроблогов, в последнее время стала весьма популярна. Когда цензура в Твиттере и Фейсбуке стала слишком откровенной, людям с консервативными убеждениями потребовалась площадка, где бы они могли высказываться и общаться, не вызывая санкций со стороны администрации. Очевидный переток аудитории из Твиттера в Parler не мог не вызвать реакции «демократических» цифровых компаний. После 6 января появилось обоснование для дискриминации Parler как среды, поощряющей «террористов».  Террористы – это теперь расхожий ярлык для всех истинных консерваторов, ведь они поддерживали Трампа, а сторонники Трампа ворвались в Капитолий.  Не очень логичная цепочка суждений, но логики больше не требуется, достаточно лишь возможности обвинить.

И вот сеть Parler изгоняют из сервисов Amazon, Apple и Google. Её больше нет на мобильных устройствах. Но прессинг этим не исчерпывается. Генеральный директор Parler Джон Матце в интервью Fox News сообщает, что примеру гигантов последовали и другие компании: «Все поставщики, от служб текстовых сообщений до поставщиков услуг электронной почты и наших юристов, бросили и нас в один и тот же день». Фактической целью было не просто вытеснение из информационной сферы, но уничтожение «враждебного» бизнеса. Ранее под прессинг попадала платформа Gab (тоже конкурент Твиттера), но тогда атака не была столь тотальной.

Ещё один штрих к общей картине: издательский дом Simon & Schuster отменил выпуск книги сенатора от штата Миссури Джоша Хоули после того, как он был замечен поднявшим кулак в знак солидарности со сторонниками Трампа, митинговавшими перед Капитолием. Книга называлась «Тирания Big Tech». Big Tech  (Большая Технологическая Четверка) – это Google, Amazon, Facebook, Apple, иногда к ним добавляют и Microsoft. Тирания налицо. Термин «демократический» полностью утратил свою исходную семантику. Теперь это симуляция и пустой звук.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/4035/20/

Золушка (Как воспитать королеву)

Автор Андрей Добрынин

Сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок.

Намек – это иносказание или то, что требует собственного усилия для осмысления услышанного. Заложены ли во всемирно известной сказке о Золушке неочевидные смыслы? Давайте разбираться вместе. Отталкиваться всё же предлагаю от прямой логики повествования, то есть от того, что сообщается в тексте непосредственно.

Светозар Остров. Иллюстрация к сказке Золушка

ОТОЛЬЮТСЯ КОШКЕ МЫШКИНЫ СЛЁЗКИ

Пока героиня сказки Золушка находилась в доме своей мачехи, она трудилась, терпела неблагодарности, проявляла покладистость, за что впоследствии чудесным образом была вознаграждена сполна. В то время как ее сестры, алчные, ленивые и злые, остались ни с чем. Мачеха, всем заправлявшая в доме, так воспитала своих родных дочек, что они не привлекли внимание принца, хотя попытки обратить на себя взор его величества предпринимали дважды. Сначала семейство отправилось на бал, но поездка оказалась напрасной, а затем дочкам не удалась подделка, фальсификация с хрустальной туфелькой: ни одна из сестер не смогла надеть ее на свою грубую ногу. Другими словами, злые сестры оказались явными неудачницами. А мачеха так и осталась с заботой, кому бы сосватать своих дочерей.

БУДЕТ И НА МОЕЙ УЛИЦЕ ПРАЗДНИК!

Отец Золушки сначала овдовел, потом неудачно женился. Вторая жена оказалась властной в отношении его самого и плохой матерью, вплоть до проявления садистских наклонностей, в отношении его дочери. Однако он все смиренно сносил, и за свое терпение был щедро вознагражден судьбой: обычный лесничий стал кумом самому королю!

* * *

Однако историю с Золушкой, а вернее с её батюшкой, можно понять и иначе. Примерно так: когда отец Золушки женился в первый раз, он выбирал жену для себя. Для кого же ещё? Но первая супруга умирает, и перед ним вновь встала проблема выбора. Вторую жену он выбирает уже для дочери. Выбирает, вкладывая в свой выбор весь имеющийся у него жизненный опыт. В результате дочь, наша Золушка, получает такое воспитание, что становится принцессой, а потом королевой, а он членом августейшей семьи. Давайте обоснуем это для сомневающихся.

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ

С точки зрения людей, подобных мачехиным дочерям, королевский дворец представляется местом сосредоточения роскоши, богатств, развлечений, то есть безделья, а также власти, которая всё это обеспечивает. По этим причинам для людей алчных, ленивых и злых оказаться во дворце становится заветной мечтой и целью. Там, как им кажется, они наилучшим образом смогут удовлетворить свои желания, чаще всего порочные.

Однако есть и другая точка зрения, согласно которой королевский дворец является местом управления всеми основными делами королевства, а также внешними связями. А для успешного решения задач управления надо обладать высоким уровнем знаний и навыков. Самым высоким уровнем, иначе и быть не может!

Для успешного управления необходимо уметь привлекать нужных специалистов, значит разбираться в людях, чтобы отличать неучей от учёных, трудолюбивых от лентяев, верных от предателей, провокаторов от искренне желающих помочь. Надо уметь найти между разными, подчас противоположными советами наиболее подходящий. Собственные дела и решения надо согласовывать по времени, устанавливать порядок их важности. Следить за исполнительской дисциплиной. Даже во время сна или отдыха все существенное продолжать держать на контроле. Нельзя что-то забыть или упустить. Да много всего!

Другими словами, управление – это очень серьёзная умственная, интеллектуальная деятельность. А принц, обучающийся и приобретающий управленческие навыки, естественно, самым главным своим жизненным приоритетом должен ставить вопрос успешного руководства страной. Всё остальное подчинено данной цели, даже романтическое знакомство и женитьба.

Почему алчные, ленивые и злые не подпадают под критерии поиска возлюбленной для принца очевидно и так. Принцу нужно нечто совсем другое. Что? Давайте попробуем считать это с характера Золушки.

Предположим, есть такая черта как неподкупность. Противоположна ли неподкупность алчности или скупости? Очевидно, что противоположна. Что это за супруга короля, которую при удобном случае можно купить, выражаясь современным языком и исходя из современных реалий, коррумпировать?

Трудолюбие противоположно лени. Деятельной натуре чужды апатия и праздность, поэтому в общении человека активного с индифферентным и вялым возникнет диссонанс. Разные люди будут не интересны друг другу. Если будущая супруга короля станет требовать от него только развлечений и релаксации, праздников и фейерверков, то это ослабит его волю, а соответственно подорвет систему государственного управления, обессилит королевство. Супруга монарха должна быть человеком деятельным, активным, трудолюбивым.

Злость как черта характера тоже далека от привлекательности. Можно привести множество доводов в пользу того, что злость – не лучшая сторона людей, наделенных властью. Например, недоброжелатели короля могут использовать эту черту характера в своих целях. Злого человека легко спровоцировать и, таким образом, направить по заданному пути. Осторожность, приветливость и незлобивость – свойства человека сильного и самостоятельного. Что и требуется для отправления властных полномочий.

Отец Золушки так или иначе разобрался в этих вопросах. Это открыло ему ответ на вопрос, какой должна быть его дочь, чтобы в дальнейшем понравиться принцу.

СОБСТВЕННЫЙ ПРИМЕР

Алчность, лень и злость и их противоположности – это очень схематичный взгляд на представленные в сказке характеры и взаимоотношения. Он не претендует на полноту. Наверняка есть нюансы, которые упущены. Но суть в том, что дочери мачехи и Золушка изображают собой противоположные черты человеческих характеров.

Почему же, находясь в одной семье, проживая под одной крышей, характеры столь разнятся? Дело в том, что старшие члены семьи воспитывают молодёжь своим собственным примером. А эти старшие обладают очень разными характерами.

Отцу Золушки, чтобы достичь своей цели и правильно воспитать дочь, необходимо было продемонстрировать ей на собственном примере те, схематично говоря, три важнейшие свойства характера, которые он желал ей привить. Дочь, ориентируясь именно на отца (родная мать умерла), естественно возьмёт это в виде образца для подражания.

К примеру, алчность, совершенно не свойственная отцу Золушки черта. Он скорее безразличен к богатству. Наверняка после смерти первой жены отец Золушки обладал определённым состоянием, и именно это привлекло будущую мачеху Золушки. Она сочла брак с королевским лесничим выгодной для себя партией, хотя никаких особых чувств к мужу не питала. После злая мачеха присвоила и взяла под контроль состояние супруга, а самого отправила на заработки.

В известной трактовке Евгения Шварца в фильме-сказке «Золушка» (фильм вышел в 1947 году) отец Золушки – обычный дровосек. Семейство в целом показано так, что мачеха и её дочери – зажиточные люди, дворяне. Не видно, что они заняты каким-либо трудом. Поражены в своём праве заниматься бездельем только отец Золушки и она сама. Очевидно, что они оба низведены деспотичной мачехой до уровня прислуги, дворовой челяди. В то время как в пользу аристократического происхождения мачехи и ее дочерей говорит их приглашение на королевский бал.

Незлобивость, трудолюбие и отсутствие корысти, спокойное отношение к богатству отец Золушке смог продемонстрировать своей дочери на собственном примере. В конце концов эти качества стали свойственны и героине сказки.

Кадр из фильма Золушка (1947)

Кадр из фильма "Золушка" (1947), колоризированная версия

МАГИЯ

Наши рассуждения значительным образом понижают роль волшебного вмешательства в судьбу Золушки. То, что она получила в итоге, произошло не вдруг по мановению волшебной палочки, а в результате вполне сознательных и спланированных усилий. Успех Золушки и её головокружительный взлёт объяснимы.

Волшебное вмешательство феи играет в сюжете сказки не решающую и главную, а второстепенную, служебную роль. Намёком на это служит то, что подаренные феей карета, платье и кучер, вскоре исчезают.

Сами предметы, украшающие выезд Золушки во дворец, являются сугубо внешними по отношению к ней самой. Характер и судьбу никакая магия или удачный случай заменить, изменить, трансформировать не могут.

Символичной в сюжете сказки становится и такая деталь как туфелька. Во-первых, то, на что ступает человек, является как бы его основой, на чём от стоит, на чём держится. Это обувь.

Во-вторых, основой, стержнем Золушки является её особенный характер, душевные свойства. И они не пропали с наступлением полуночи. Они остались, так как не подвержены действию времени или случая. И, в-третьих, они уникальны, свойственны только ей одной. Поэтому размер туфельки не подошел ни одной девушке в королевстве.

ЗОЛУШКА - ЛУЧШАЯ!

Красивый характер получился у нашей Золушки! А какое самообладание! Быть на балу, общаться с самим принцем, который выбирает себе невесту, и при этом не потерять присутствия духа, спокойствия и выдержки! На самом пике веселья Золушка нашла в себе моральные силы оставить бал, прервать приятные и многообещающие события и раньше времени покинуть торжество.

Может быть, этот факт был воспринят как скромность и пренебрежение богатством и властью? Кем? Прежде всего королём. Он ведь действующий руководитель страны и наставник своего сына.

Представьте себе девушку, добровольно прерывающую своё фееричное присутствие на балу ... Это нечто, согласитесь! Такая девушка может произвести впечатление и на много чего повидавшего короля! Причем впечатление самое благоприятное с далеко идущими последствиями. И король как опытный правитель и человек с богатым жизненным опытом выбирает для сына невесту, обладающую самыми нужными в жизни качествами, - добрым сердцем, чистой душой, жертвенностью и самоконтролем. Только такая девушка и сможет стать настоящей королевой.

* * *

Предложенная трактовка истории Золушки очень сложна для детской сказочки и конечно рассчитана на родителей, взрослых людей. Но ведь сказку ребёнку читает или рассказывает кто-то из родителей. Вот и получается, что сказка Золушка учит детей трудолюбию и доброте, и одновременно с этим думающих взрослых может научить основным педагогическим подходам для успешного воспитания своих детей и внуков. Стоит только вникнуть в мудрость этой замечательной и очень правдивой сказки.


На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3627/98/