Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Мотив страха романах В.В. Набокова «Отчаяние» и «Соглядатай»


Автор: Мареева Ю.А.

В романах В.В. Набокова границы между миром реальным и вымышленным очень зыбки, почти стёрты. Герман Карлович - герой романа «Отчаяние», но он же одновременно является его автором. Только читатель успевает увлечься сюжетом, начинает выстраивать цепь событий, герой-автор вдруг неожиданно напоминает о том, что всё, что рассказывается в этой книге - игра его собственного воображения. Герою нравится смотреть на себя со стороны. Им всё подвергается сомнению. Действительность нередко предстаёт как мираж. Выстроившаяся стройная картина немедленно разлетается на куски.

Использование сходных приёмов наблюдается и в романе «Соглядатай». Здесь герой (Смуров) как бы пересочиняет действительность, пытаясь преодолеть разрыв между прошлым и будущим, реальным и призрачным мирами. Придуманная героем его «жизнь после смерти» сливает эти миры, продолжает один в другом. Сочинительство героя - это и попытка «свержения» власти рока, подчинение действительности игре художественного сознания, воображения, возвращающего случаю «случайность, непреднамеренность». В капризной игре, разыгрывающейся в голове героя, становится возможным отождествление очень далёких персонажей и, наоборот, - дробление и размножение целостного (самого повествователя). Трагедия заключается в том, что размываются, становятся выдуманными не только окружающие люди, но и сам герой - Смуров. Потусторонняя сила, против которой так восстаёт «набоковский человек», оказывается единственной, которая может объединить, собрать воедино все части действительности, придать ей реальное бытие.

Иллюстрация художника Антона Ломакина к роману Набокова В.В. Отчаяние

Антон Ломаев, иллюстрация к роману В.В. Набокова "Отчаяние"

Вот эту раздробленную картину сознания героя и пронизывают мотивы различных страхов. Так в «Соглядатае» герой, придумывая собственную жизнь после самоубийства, стремится преодолеть страх смерти. В романе «Отчаяние» Герман испытывает сверхъестественный страх перед своим двойником, сочетающийся с любопытством и восторгом. Вообще у Германа много почти маниакальных страхов. Например, он боится зеркал. Как он сам говорит, это «страшная штука». Особенно его пугают «кривые зеркала, зеркала-чудовища»: «кривое зеркало раздевает человека или начинает уплотнять его, и получается человек-бык, человек-жаба». Таким образом, его одолевает совершенно суеверный страх перед зеркалом. Впрочем, суеверна и полна предрассудков и его жена, она боится сглаза, верит снам, кроме того она, по словам её брата Ардалиона, испытывает «священный ужас» перед своим мужем. Сам герой тоже видит странные сны, которые его тревожат. Вот один из них: «... будто нахожусь в длинном коридоре, в глубине - дверь, - и страстно хочу, не смею, но наконец решаюсь к ней подойти и ее отворить; отворив ее, я со стоном просыпался, ибо за дверью оказывалось нечто невообразимо страшное, а именно: совершенно пустая - голая, заново выбеленная комната, - больше ничего, но это было так ужасно, что невозможно было выдержать». Этот сон несколько напоминает один из снов Раскольникова. И после описания этого сна, Герман начинает рассуждать о своих «преступных задатках», о возможности совершения им «гениального беззакония». Эти размышления очень сходны с размышлениями Родиона Раскольникова о том, «тварь он дрожащая» или «право имеет». Набоков (вернее повествователь в романе) в принципе приравнивает Достоевского к создателям детективных романов: «Да что Дойл, Достоевский, Леблан, Уоллес, что все великие романисты, писавшие о ловких преступниках, что все великие преступники, не читавшие ловких романистов! Все они невежды по сравнению со мной». Читая этот пассаж, мы ещё не знаем и даже не подозреваем, какое преступление замыслил герой. О реальном замысле Германа мы узнаём только впоследствии, из его разговора с женой Лидой. Что удивительно, непосредственно перед совершением своего злодеяния впечатлительный и суеверный Герман испытывает, по его словам, «эпическое спокойствие» и даже чувствует «торжественный драматизм положения». Всё это преступление Ардалион затем в письме назовёт «мрачной достоевщиной».

ЧИТАТЬ СТАТЬЮ ПОЛНОСТЬЮ>>>


Tags: Слово, Человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments