Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Category:

Грех как онтологическая девиация

Автор: Андрей Анисин


Люди имеют много разногласий, что считать Истиной, но значимость самой Истины, как гносеологической ценности несомненна. Можно какие-то ценности ставить выше Истины, но Истина значит при этом то же самое, что и всегда. Разногласий по поводу Красоты, споров о том, что красиво, а что нет, значительно меньше, чем по поводу Истины. Разногласий по поводу Добра у людей просто нет. Если отделить нравственную оценку от различных примесей: от обычаев, соображений пользы, если выделить в чистом виде именно нравственную мотивацию как самоопределение в отношении к нравственному Добру, – то станет очевидно, что Добром все люди во все времена называют одно и то же.

Другое дело, что в подавляющем большинстве случаев для человека более значимыми оказываются другие, внеморальные мотивы: обычаи, приличия, корысть, эмоции, идеология и т.д. Люди часто смешивают Добро и «неформально предписанный извне способ поведения», Добро и «естественную реакцию на происходящее». Но в этом смешении можно дойти и до объявления Добром внутренних законов тусовки, зоны, волчьей стаи, и до культа «естественного аморализма».

Однако неокантианская привязка человеческого бытия к миру ценностей является лишь подступом к настоящему пониманию этого бытия. Понятие ценности не может быть прочным фундаментом, хотя бы потому, что с одной стороны необходимо предполагать их внеисторическую, «безотносительную» значимость, а с другой эта самая значимость есть ведь соотнесенность ценности с человеческой жизнью (или, вернее, жизни с ней, но уточнение это в данном случае непринципиально). Более того, если следовать классическому фрайбургскому неокантианству, не вполне верно говорить, что ценность существует, она не существует, оназначит, и это единственный способ ее присутствия. Ценность, таким образом, определяется только через свою значимость для человека, и в то же время, тоже по определению, должна мыслится как от человека независимая.

По существу, ценности в этом случае понимаются как «трансцендентальные способности разума» (разума в широком кантовском смысле), то есть выходящие за пределы применимости разума, но присутствующие в разуме основания деятельности разума. Однако и такая формулировка характера их присутствия не может решить противоречий. Ценности общезначимы, но человек имеет свободу самоопределения по отношению к ним. Как такое возможно? Если они – трансцендентальные основания, то разум не может определять того, как ему на них основываться. Если же разум имеет свободу ценностного самоопределения (что очевидно), то значит, он сам выстраивает свое отношение к ним, и они, таким образом, вовсе не трансцендентальны.

Ценности, действительно, общезначимы. Но и человек свободен в определении своей жизни по отношению к ним. Такое возможно только в том случае, если у человека есть более высокая опора, чем эти ценности, если, помимо отношения к «абсолютным» ценностям, человек находится в отношении и к Абсолютному Бытию. Именно это отношение задает наиболее глубокую определенность человеческой жизни, характер этого отношения является основанием принципиальных характеристик человеческого бытия.

Социологически фиксируемая тема девиации не является случайным и преходящим феноменом, она должна быть понята как выражение некоего фундаментального характера присутствия человека в мире. Онтологическая девиантность человека должна быть осознана и понята в своем существе для того, чтобы стало возможным придать реальный, устойчивый смысл социологической девиации.

Прежде всего, необходимо сказать, что онтологическое измерение девиации имеет в виду уклонение человека от полноты собственной человечности, от самореализации, от собственного призвания. «Жизненное призвание» должно не просто присутствовать как слово в лексиконе, оно должно быть некоторой реальностью жизненного мира человека для того, чтобы человек мог жить по-человечески. Это понятие не может иметь реального смысла для атеиста, ибо явно обозначает не то, что хочется, и не то, что получается (то есть, можется), а то, что ты должен делать в жизни. Понятие это чисто религиозное и понято может быть только буквально: как призыв свыше.

Для того, чтобы в полной мере жить человеческим образом, необходимо предполагать, что жизнь человеку действительно дана, что Тот, Кто жизнь человеку дал, к чему-то его предназначил, и более того, – настойчиво призывает человека это предназначение исполнить. А предназначен и призван каждый человек к обретению полноты бытия, к обретению себя через самореализацию. Свое призвание расслышать, на него откликнуться и быть ему верным, это и означает – пойти по тому пути, на котором ты сможешь обрести себя. Измена жизненному призванию, измена призыву свыше, обращенному к твоему лично сердцу, – это есть измена себе самому, это есть утрата смысла жизни, это есть корень всякой девиации в смысле внешнего проявления.

Полный текст работы на сайте: http://culturolog.ru/content/view/3588/84
Tags: Православие, Религия и атеизм, Социология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments