Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Наше будущее - что приготовлено форсайт-проектом "Детство 2030"?

Публикую окончание анализа форсайт-проекта "Детство 2030".

Начало:

http://kulturolog-ia.livejournal.com/48708.html

http://kulturolog-ia.livejournal.com/49456.html

http://kulturolog-ia.livejournal.com/51816.html

http://kulturolog-ia.livejournal.com/52328.html

Полный текст анализа: http://culturolog.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=519&Itemid=46


КУЛЬТУРНАЯ  РЕВОЛЮЦИЯ

В картине будущего, которую рисует нам форсайт-проект «Детство-2030», есть, как минимум, три уровня-слоя. Первый - публичный; это то будущее, которое следует из заявленных намерений авторов проекта. Два другие - скрыты, о них несколько позже.

На первом уровне мы должны получить следующее будущее.

Технический прогресс осуществляется заявленными темпами. Технически регулируемые информационные процессы всё в большей степени сопрягаются с процессами психическими и социальными: всегда можно легко и быстро получить и передать необходимую информацию, обрести нужное техническое (технологическое) решение. Инфраструктура будет столь совершенна, что её можно не рассматривать как значимый фактор, влияющий на решение проблем. Также, очевидно, предполагается, что техническая среда будет использоваться, прежде всего, добросовестно. Её влияние позитивно, в крайнем случае - нейтрально. Негативные воздействия будущих инноваций не рассматриваются.

            Мобильность социальной среды возрастёт, соответственно, требования к её структурированности будут понижены. Возникнет множественность форм социальной интеграции, в пределе - равная математически возможному числу комбинаций. Человек будет свободно выбирать подходящую ему форму совместной организации жизни. Семья - в её традиционном понимании - умрёт.

            Дети этого будущего будут принадлежать социуму. Биологические родители могут принимать участие в детях - при согласии на это самих детей, но это - вовсе не обязательно. Способности детей будут формироваться до рождения. Общество будет осуществлять инвестиции в развитие этих способностей. А дети в максимально раннем возрасте получат самостоятельную возможность распоряжаться ими - планировать и реализовывать свои жизненные траектории.

Чем больше ребёнок будет заниматься развитием способностей, тем большую помощь от социума он будет получать (механизм так называемого «социального лифта»). Предполагается, что в таких условиях каждый ребёнок имеет возможность превратиться в свободную, развитую, можно сказать, совершенную личность. Стать подлинным «Я» (Эта философия отражена в названии файла с документом о ходе проекта «stat_ya.doc» - «стать Я»).

            В результате Россия получит ценный человеческий капитал и будет конкурентоспособной на мировой сцене.

            Насколько подобная картинка привлекательна - дело личного вкуса. Авторы проекта, видимо, ориентируясь по себе,  считают, что такое будущее может нравиться и способно найти себе апологетов и защитников. Может быть. Однако, описанная модель нереальна. В её основу заложены три установки, каждая из которых образована абсолютной верой, уже не раз обманувшей человечество.

Первая: вера в могущество рацио. В соответствии с ней: любая проблема может быть проанализирована; на основе анализа логически обосновывается и принимается наиболее целесообразное решение; любое принятое решение, если оно соответствует горизонту технических и организационных возможностей, может быть проведено в жизнь; это и будет решением проблемы. Увы, все эти пункты не соответствуют действительности. Проблемы часто не поддаются анализу (не достаёт информации и правильной оценки значимости факторов). Иногда логически обосновать правильное решение не представляется возможным. Сплошь и рядом принимаются решения, отнюдь не являющиеся целесообразными. Принятые решения проводятся в жизнь вовсе не так, как это планировалось вначале. Проблемы вообще не решаются, они просто видоизменяются: вместо одной проблемы мы получаем другую, а то и не одну.

            Если говорить об инновационном методе разрешения проблем (на языке проекта - выходов из зон социального напряжения), то тут важно, что в ситуацию, которая нам, в общем-то, известна, мы вводим новые факторы (собственно, инновации), вследствие чего проблема трансформируется в качественно новую. Инновации привносят такие аспекты проблемы, о которых мы ранее просто не имели понятия. Часто они просто не прогнозируемы. В результате ситуация резко обостряется. Мы видим это уже сегодня - общество постоянно переходит от одного стресса к другому, поскольку не успевает реагировать на новые проблемы, порождаемые изменениями. В качестве реакции, как правило, следуют новые изменения. Темп нарастает. В «Детстве 2030» количество предлагающихся инновационных  решений так велико, что можно с уверенностью предположить резкое возрастание остроты всех возможных социальных проблем. Нестабильность и проблемность будут неотъемлемыми чертами предлагаемого нам будущего.

            Вторая установка: абсолютная вера в человека. В соответствии с ней человек является полностью самодостаточным.  Он в состоянии определять, что есть для него лучшее, а что худшее; определив лучшее, он всегда может направить к нему свои действия; при желании он может достичь нужной эффективности своих действий. Иными словами, человек всегда правильно распорядится собственной свободой, поэтому главное - обеспечить его свободой в максимальной степени. Подсказывать человеку, какую жизненную траекторию ему следует выбрать, нельзя - это означает препятствовать его свободному выбору.

            В реальности этот принцип неработоспособен. Устремления человека, как правило, связаны с другими людьми. Поэтому неизбежно столкновение интересов и воль разных людей. Общество нуждается в согласовании действий своих членов. Как попытка совместить максимальную личную свободу для каждого с достаточным уровнем свободы для всех, в Европе родилась идея общественного договора. Суть её в компромиссе: баланс интересов достигается через взаимное согласие членов общества поставить добровольные ограничения своей свободе. Как и в любом договоре, тут важно кто и как сумеет договориться. При достаточно грамотном позиционировании можно получить для себя немного больше личной свободы, чем предоставляется другим. Время от времени общественный договор пересматривается. Общество балансирует на грани потери возможности быть обществом - то есть единством членов; если общественный договор будет утрачен, оно распадётся на простое множество ничем несвязанных единиц, которые будут неизбежно вброшены в войну всех против всех.

            Поэтому будущее «Детства 2030» либо обернётся полным произволом личностей, этих самодостаточных Я, а это означает полный социальный распад. Либо личные траектории всё же будут иметь  заданные внешние ограничения.

            И вот тут возникает вопрос о том, кто будет устанавливать эти ограничения и как будет контролироваться их соблюдение.

            Третья установка, заложенная в проект, - это абсолютная вера в доброжелательность среды. Предполагается, что модификация реальности будет происходить демократическим образом, учитывающим интересы всех. Прежде всего, детей. Что никто не будет пытаться использовать новую реальность для упрочения своего личного положения за счёт всех прочих.

            Очевидно, что сегодняшнюю среду мало кто может назвать доброжелательной. Общество постоянно сталкивается с проблемами, возникающими в результате своекорыстных действий тех или иных лиц. Чем больше у человека возможностей влиять на ситуацию (например, денег или политической власти), тем вероятнее его своекорыстное поведение.

            Если так обстоит дело сегодня, то почему завтра всё должно быть по-другому? Ладно бы, мы начинали с чистого листа. Но будущее - это развитие нынешней ситуации. Те, кто сегодня имеют деньги и власть, как раз и будут осуществлять реализацию будущего. Естественно, они постараются учесть, прежде всего, свои интересы.

При этом  дети как раз меньше всего способны самостоятельно определять лучшее, стремиться к нему и обеспечивать эффективность собственных действий. Вообще, этот портрет человека - мудреца и эффективного менеджера в одном лице - является крайней степенью идеализации. Приблизиться к нему, наверное, возможно, - но лишь немногим и не в начале жизни. Следовательно, кто-то всё равно будет решать за детей. Но если не родители, то кто? И зачем?

            Авторы проекта отнюдь не наивны. Они достаточно образованы, чтобы понимать, что всемогущество человеческого разума, благо абсолютной свободы и добросовестность модераторов изменений - не более чем утопии.  Они не воспринимают их всерьёз. Всё это - лишь декорации, скрывающие их подлинную цель, то будущее, которое они действительно хотели бы построить. Какое? Попробуем его реконструировать.

В мире реализован глобалистский проект. Ведущей силой являются международные корпорации, которые обеспечивают свои интересы с помощью контроля над мировыми политическими и экономическими структурами. Государства и другие национальные институты большого значения не имеют. Люди не чувствуют себя связанными с местом своего рождения или проживания. Патриотизм остался в прошлом.

            Лучших результатов добиваются наиболее эффективные. Поэтому ничто не должно препятствовать достижению эффективности, в том числе такие  устаревшие формы социальной организации как, например, семья.

            Те, кто имеет достаточно способностей,  должны быть включены в систему - это гарантия стабильности. Поэтому в обществе организован мониторинг детства. Ребёнок, обладающий способностями, попадает под усиленное внимание и ведётся по жизни. Ему задают (в мягком варианте - подсказывают) жизненную траекторию в соответствии с ценностями этого нового мира. Других ориентиров (подсказчиков) у него нет, потому что в этом мире дети отчуждены от родителей.

            Те, кто не обладает способностями, авторов проекта, в общем-то,  не интересуют. Они должны вписываться в эту систему - и всё. 

            Контролируя детство, ты контролируешь всё общество. Тот, кому удастся выстроить такую  систему, неизбежно окажется в числе самых значимых фигур нового мира. Таким образом, проект «Детство-2030» - это своего рода «социальный лифт» для авторов проекта, которые с его помощью надеются въехать в мировую элиту.

            Но главное в том, что несёт в себе этот проект, связано не с тем, что кто-то хочет построить, а с тем, что при этом придётся сломать.  Создание чего бы то ни было - дело сложное. Как всегда вскроется множество факторов, которые были не учтены изначально, и результат получится отличающийся от планируемого. Даже если «Детству 2030» не оказывалось бы  сопротивление, скорее всего,  всё повернулось бы не так, как в нём предусмотрено. Удалось бы немногое. Но это «немногое» обязательно включало бы в себя разрушение существующей социальной реальности. Ломать - не строить. Когда начинают что-то ломать, сломать получается - если, конечно, этому вовремя не воспрепятствовать.

            Таким образом, наиболее вероятное будущее, которое для нас заготовили авторы проекта, описывается тем, что мы утратим по ходу его реализации. Итак, что у нас хотят отобрать?

            Авторы проекта отмечают, что на этапе сканирования в современном российском обществе были выявлены следующие стереотипы ( «Статья», стр. 35-36 ):

·         Родители любят своих детей

·         Каждый ребёнок нуждается в постоянном присмотре и контроле взрослого

·         Все дети одинаковые

·         Дети должны жить в семьях. Они растут в семьях.

·         Дети должны воспроизводить взрослых

·         Родители знают, как воспитывать своих детей

Эти стереотипы, по мысли авторов проекта, вводят в заблуждение. Необходимо освободиться от стереотипов.

Высказывание довольно провокационное. Если у нас есть стереотип «родители любят своих детей», и мы его объявляем ложным, то не означает ли это утверждения, что родители не любят своих детей? Так это было воспринято многими, и на авторов проекта посыпались обвинения: «вы утверждаете, что родители не любят своих детей!», «вы объявляете родительскую любовь стереотипом!» и т.п. С очень большой вероятностью, подобная реакция была предусмотрена. Более того, она была специально запрограммирована. В результате, авторы проекта получили прекрасную возможность показать, что их напрасно считают извергами. Они не имеют ничего против родительской любви, они просто говорят, что не всякий родитель любит своего ребёнка, и поэтому исходить из тезиса, что родители любят своих детей - значит допускать неоправданное обобщение.

Действительно, в прессе несложно найти случаи жестокого обращения с детьми. О каждом таком случае много и охотно говорят. Поэтому они бросаются в глаза. На уровне формальной логики авторы проекта правы: даже одно исключение делает общую формулировку тезиса ложной. Достаточно указать одного родителя, надругавшегося над ребёнком, чтобы признать фразу «все родители любят своих детей» не соответствующей истине. Но авторы проекта также прекрасно понимают, что формальная логика в данном случае не убеждает. Мы считаем родительскую любовь нормой; что ж, всегда найдётся тот, кто выпадает из нормы. Поэтому, в аргументации ложности данного стереотипа используется слово «большинство»:

Опросы экспертов показывают, что реальное положение дел состоит в том, что родители в большинстве своем равнодушны к своим детям и воспринимают воспитание своего ребенка скорее как обязанность. Любовь же проявляется в основном в критических или экстремальных ситуациях (болезнь, аварийная ситуация, поступление в ВУЗ и т.д.), не превращаясь в инструмент повседневного воспитания. ( «Статья», стр. 35 )

Любовь противопоставляется равнодушию. Вполне закономерное противопоставление: там, где есть равнодушие, нет любви. Вопрос лишь в том, что считать равнодушием и что любовью. Если я воспринимаю воспитание своего ребёнка как обязанность, то, согласно этой цитате, у меня нет любви. Почему-то для тех, кто проводил это сканирование, обязанность по отношению к ребёнку несовместима с любовью, тогда как в действительности любовь порождает ответственность за того, кого любишь, а ответственность проявляется в  принятии на себя обязанностей.

Далее, если у родителей  нет любви, то откуда она вдруг берётся в экстремальных ситуациях (о чём говорится в цитате)? Если любви нет, то не будет и внезапных её проявлений, а если есть проявление любви в особенных случаях, это означает, что родители всё-таки любят своих детей, хоть эта любовь в повседневности и не принимает ярко выраженных форм.

Подобное передёргивание присутствует в доказательствах ложности всех стереотипов. «Каждый ребёнок нуждается в постоянном присмотре и контроле взрослого». Формулировка стереотипа содержит нагнетание категоричности: каждый ребёнок, в постоянном присмотре. В реальности постоянного присмотра нет ни за каким ребёнком - такой присмотр обеспечить просто физически невозможно. И все это понимают. Поэтому легко внутренне соглашаются, что столь категоричное утверждение не соответствует действительности. Вывод же, к которому подталкивают авторы проекта, здесь следующий: ребёнок может не нуждаться в присмотре. Или (более сильная форма): ребёнок может обойтись без опеки взрослого. Естественно - не каждый, но авторам проекта это важно как принцип. Главное - заявить, что взрослый детям не нужен.

«Все дети одинаковые». За этот стереотип, пожалуй, никто и не будет бороться. Дети - все разные. Однако вынудив нас согласиться с тем, что данный стереотип не верен,  авторы «Детства 2030» получают основание для демонтажа единой системы воспитания и образования. Если дети - неодинаковые, то и подход к каждому должен быть уникален, типовые решения только мешают развитию.  В результате может быть потеряно многое: от равных прав на образование (понятие равенства пересмотрят - вместо равного объёма знаний для всех будет равное право для каждого получать знания в меру своих способностей, а сколько знаний соответствует вашей мере, определят специально назначенные компетентные люди)  до возможности управлять воспитанием своего ребёнка. На каком основании вы считаете, что ваш ребёнок должен учиться именно этому или поступать именно так? На основании каких-то общих суждений. А поскольку ребёнок уникален, общие суждения к нему не применимы. Придут компетентные специалисты и объяснят, что из индивидуальности вашего ребёнка следует совсем другая жизненная траектория.

«Дети должны жить в семьях. Они растут в семьях». На самом деле тут два совершенно разных утверждения. И если с первым согласно большинство (за исключением, пожалуй, лишь авторов проекта), то второе, действительно, не может считаться истинным. К сожалению, есть дети, которые растут без семьи (или вне семьи). С помощью второго утверждения хотят поколебать нашу уверенность в первом. Вывод, к которому нас подталкивают: семья необязательна в жизни ребёнка. Более того, в расшифровке стереотипа авторы прямо заявляют: «Семейная структура тормозит развитие детей» ( «Статья», стр. 36 ).

«Родители знают, как воспитывать своих детей». Тут ключевое слово - «знают». Что считать знанием? Конечно, ни один родитель, кроме профессиональных педагогов, наверное, не способен изложить своё видение воспитания как систему. Ни один родитель (если он вменяемый человек) не избавлен от страхов, что он что-то делает «не так» и процесс воспитания идёт ненадлежащим образом. Ответственный родитель понимает, что ребёнок - живой, что мир сложен, что все факторы не учесть и надо быть бдительным. Эта родительская неуверенность в качестве воспитания как раз и есть реализованная бдительность: родители готовы к неожиданностям, они допускают, что может  потребоваться экстраординарная реакция.

Такому родительскому отношению в проекте противопоставляется позиция профессионального специалиста, который знает, как правильно воспитывать данного ребёнка. Он не испытывает страхов, потому что придерживается верной методики воспитания. Хорошо бы, конечно, чтобы такая методика действительно существовала, но - её нет, и не может быть. Вера в профессионализм отстранённого человека, который может решить все проблемы, - это утопия. Тому, кто не испытывает страха за ребёнка, ребёнка доверять нельзя. Он обязательно упустит что-то существенное, потому что бдительность его ослаблена или направлена совсем не на то.

Итак, мы видим, что общий смысл критики стереотипов актуального для России дискурса детства, сводится к разрушению существующих отношений между родителями и детьми. Родителей хотят убедить, чтобы они отпустили детей, признали, что детям может быть лучше без родителей - в руках нанятых обществом профессионалов. Основное, что мы должны потерять по ходу реализации проекта, это - семья.

Но не только. В текстах проекта «стереотип» звучит как бранное слово. Стереотип - это общее мнение, не соответствующее реальности в частностях, а потому правильное решение, по мнению авторов проекта, - отбросить или преодолеть стереотип. Например, стереотип о родительской любви. Почему идеологам проекта так важно доказать, что нельзя говорить «родители любят своих детей»? Любить детей можно (авторы проекта нигде этого не запрещают), но утверждать любовь к детям как всеобщую норму нельзя.

Функция стереотипа - не только лингвистическая, он - не просто некоторое общее место в системе взглядов. Стереотип - это социальная норма, признаваемая обществом, заданная социальная планка, к которой подсознательно (или осознанно) стремятся все, признающие тот или иной стереотип. Когда мы соглашаемся с тем, что родители любят своих детей, мы способствуем утверждению любви. Если мы дискредитируем этот стереотип, то тем самым удаляем любовь из человеческих отношений. Любовь - чувство нерациональное, и рациональному стремлению к эффективности, присущему «Детству 2030», оно явно не соответствует. Проект стремится к созданию человека, пригодного к вложению капитала. Движения души снижают прогнозируемость поведения человека, что значит: прогнозируемость возврата средств; следовательно, подлежат блокаде или элиминации. По ходу реализации проекта мы должны потерять если и не саму душу, то многое человеческое в своей душе.

Разрушено будет и социальное воплощение человеческого отношения к человеку. Например, уважение к старости. В эффективном мире «Детства 2030» старики только мешают - продуктивность их стремится к нулю,  а опыт и знания - обесценены. Общественные затраты на их содержание в этой системе координат выглядят как неоправданные расходы. Но прямо сказать об этом ещё нельзя, общество не готово. Поэтому возникает следующий текст:

До недавнего времени специалисты фиксировали, что в развитых странах (в основном в странах ЕС и США) за счет пенсионных систем общественное богатство смещено в пользу старости. Сегодня для развитых стран вопрос о том, куда должно оно должно быть смещено, является одним из ключевых: старость становится все дороже. Приходится повышать налоги на работоспособное население, тем самым, сокращая их уровень доходов и возможностей. Для России вопрос о перераспределении общественного богатства является одним из важнейших - будет ли оно перераспределяться в пользу стариков, и тогда богатым можно стать только к старости, работая на это всю жизнь, будет ли оно концентрироваться в среднем поколении (30-50 лет), либо будет перераспределено в пользу детства. ( «Статья», стр. 13 )

 

Нам предлагают сделку. Мы должны продать стариков. Экономическое обоснование очевидно: если общественное богатство сдвинуто в пользу детства, то твои дети подключаются к источникам финансирования с первых лет жизни, и у них появляется шанс быть обеспеченным всю свою жизнь. Иначе, пугают авторы проекта, богатство может прийти к человеку лишь в старости. Что лучше: быть состоятельным всю жизнь или в самые непродуктивные годы?

 

Богатства на всех не хватит. Если мы хотим инвестировать в детство, то эти средства откуда-то надо взять, их можно взять, например, у стариков. Они - иждивенцы. Их надо кормить тем, кто трудится, и с каждым годом всё больше.  Не то, что бы из стариков создавался образ врага, но авторы проекта настоятельно показывают, что интересы трудоспособной, активной части населения и интересы пенсионеров находятся в неразрешимом противоречии. Исподволь нас подводят к выводу, что от балласта следует избавляться. То, что старики, лишившись поддержки общества, начнут вымирать, не проговаривается. Но все участники дискурса это понимают. Современный пенсионер уже оторван от детей, не образует с ними единой семьи. А в будущем семья вообще не предусматривается. Где он ещё сможет получить поддержку, если общество от него отвернётся? Остаётся одно - умереть.

 

Следует заметить, как ловко обходится проблема социального неравенства. Если у нас есть только одна шкала - возрастная, то самыми богатыми получаются старики. Олигархи, бизнес-элита при такой постановке вопроса оказываются нераспознаваемы. Поэтому и перераспределить их богатство в пользу детства никак нельзя. Старики - единственный источник для финансирования.

Впрочем, авторы «Детства 2030» включают в социальный балласт не одних стариков. Не обязательно быть старым человеком, чтобы оказаться нетрудоспособным, можно, например, заболеть. Больной человек, прежде всего, хронически больной, также бесполезен для общества, а общество вынуждено растрачивать на него общественное богатство.  Потраченные на таких больных средства никак нельзя считать капиталом, ведь они не вернутся и не принесут прибыль. Поэтому без пересмотра отношения к медицине авторам проекта не обойтись:

...ориентация на то или иное состояние (здоровье или болезнь) не может быть проигнорирована. Ориентация на болезнь и больных приводит к росту числа больных и больниц, ориентация на здоровье приводит к культивации здорового образа жизни и разнообразию профилактических мер. ( «Статья», стр. 15 )

Человеку стоит помогать беречь здоровье до тех пор, пока он не потеряет его безвозвратно. Потерявший здоровье переходит из разряда человеческого капитала в разряд социальных отходов. Продолжать тратить на него средства - нерационально. В конце концов, мир «Детства 2030» - это мир здоровых, уверенных в себе хозяев жизни. Больницы в этот мир просто не вписываются.

 

Даже если инициаторам форсайт-проекта и не удастся ничего построить, они вполне  способны сломать существующий культурный контекст. Стоит только потерять бдительность и дать им волю, как довольно быстро привычные для нас социальные институты окажутся демонтированы. А дальше, если они не справятся с управлением, воцарится хаос, Гоббсова война всех против всех. Впрочем, если у них получится, лучше не будет. По крайней мере, для тех,  кто не поклоняется идолам эффективности и экономической целесообразности, мир авторов «Детства 2030» окажется невыносимо тяжким. Единственное хорошее решение - это  не дать им даже начать.  

Общая ситуация, благодаря  которой  возможно появление таких проектов, описана в работе Прометеевский ПРОЕКТ          

Проголосовать против активности ювенальной юстиции можно здесь      


Tags: Война с прометеями, Социум
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments