Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Продолжение анализа нового проекта стандарта для старшей школы

Начало: http://kulturolog-ia.livejournal.com/52962.html

Упомянув это замечательное слово (двоемыслие), придуманное Джорджем Оруэллом, нельзя не воспользоваться и другим его термином - новоязом. Приходится признать, что Стандарт густо испещрён конструкциями, достойными названия новояза, с  помощью которых авторы Стандарта, видимо,  хотели показать свою причастность актуальному дискурсу российской политики.

Вот самые яркие примеры.

Портрет выпускника школы предполагает, что обучившийся по Стандарту осознаёт и принимает ценности российского гражданского общества и многонационального российского народа (стр. 4).  Между тем учёные - представители различных гуманитарных  дисциплин сетуют на то, что гражданское общество в России ещё не сложилось. О каких ценностях тогда может идти речь? Такая же ситуация с «многонациональным российским народом». Даже русский народ, который, по идее, должен составлять основу многонационального народа России, испытывает трудности с самоидентификацией, а в Стандарте то и дело уверенно говорится о «российской идентичности» (стр.6, 16).  Да, хотелось бы, чтобы эта неопределённость была преодолена, но Стандарт выдаёт желаемое за действительное и этим дезориентирует всех участников образовательного процесса.

В Стандарте мелькает модная «инновационная деятельность» (стр. 4, 46), к которой требуется приобщить учащихся. Полезно заглянуть в словарь, например,   Финам  (http://www.finam.ru/dictionary/wordf00244/default.asp?n=11 ), и узнать, что так называется деятельность, направленная на коммерциализацию накопленных знаний. То есть  это не просто создание чего-то нового, а  лишь новых товаров или услуг. Желают ли авторы Стандарта добиться  именно такого результата от  учеников или они ошиблись со словом - непонятно.

От выпускника требуется, чтобы он осознанно выполнял и пропагандировал правила экологически целесообразного образа жизни (стр. 4). Предполагается, наверно, что мы легко сможем определить, что это такое.  Жить в гармонии с природой - это здорово. Однако нереально. Это требует деиндустриализации и деурбанизации. Если подходить к вопросу защиты природной  среды с рвением не по разуму, то можно начать бороться, например, с крупным рогатым скотом, жизнедеятельность которого усугубляет парниковый эффект. Или прийти к мысли, что людей на планете Земля слишком много со всеми вытекающими отсюда последствиями. Подобные идеи неоднократно всплывают в публичных дискуссиях. Но авторы Стандарта довольствуются красивой фразой, не отдавая себе отчёта, какие проблемы могут за нею стоять. Это ещё раз показывает, что для них важно лишь правильно сказать, а что  будет на деле - не имеет значения.

Естественно, упомянуто в Стандарте и устойчивое развитие (стр.5), с которым для ученика должно быть всё понятно, тогда как пока человечество ещё не определилось, насколько оно вообще возможно.

В результате обучения ученики должны преисполниться гордости за Россию и уверенностью в её великом (sic!)  будущем (стр.7). А если ученик сомневается в грядущем величии, глядя, например, на очередное повышение цен в магазинах, то, следовательно, у него есть проблемы с достижением личностных результатов основной образовательной программы. Интересно, в адрес кого в таком случае должны быть сделаны оргвыводы - учителя, родителей или самого ученика?

Стандарт взваливает на ученика бремя ответственности за благосостояние общества (стр. 7). Вероятно, здесь имеется в виду  воспитание добросовестного налогоплательщика. Но почему-то об этом нельзя сказать прямо. Вообще, что касается экономки, то тут количество идеологем просто зашкаливает. Сама экономика в Стандарте называется условием воплощения мечты человечества о свободном времени (стр. 21). Видимо, для авторов Стандарта жизнедеятельность человека жёстко разделена на зону зарабатывания  денег  и зону потребления, в которой никакая продуктивная деятельность не предполагается. Поэтому человек наделяется мечтой освобождения от труда. То, что средства к существованию можно зарабатывать трудом, от которого не хочется освобождаться, им в голову не приходит. Лёгкость, с которой субъектом подобной мечты делается всё человечество,  вызывает удивление на грани оторопи.

Далее декларируется свобода экономики от государства (стр. 22). Как при такой формулировке в Стандарте детям будут рассказывать о государственном регулировании экономики, непонятно. А ведь можно было бы ещё  рассказать и о плановом хозяйстве при социализме. Ведь это всё-таки - профильный уровень, то есть предполагающий углублённое знание предмета.

Есть просто  пустые формулировки, -  вроде бы неплохо звучат, но не с какой реальностью не коррелируют: «индивидуальный стиль экономического поведения» (стр. 50), «социально открытый уклад» (стр. 49), «уровень общественной практики» (стр.7), «нравственная деятельность» (стр.49). Конечно, при желании можно придумать, что всё это значит, но никакого общеупотребительного содержания у этих конструкций нет.

Есть и более распространённые пустышки: «контекст прогрессивных мировых процессов» (стр. 7), «задачи прогрессивного развития России в глобальном мире» (стр.18). Такие выражения уместны в поверхностных публицистических статьях, но странно выглядят в Стандарте, который должен быть предельно конкретным.  Какие именно процессы и задачи имеются в виду? Кто решает, прогрессивные они или нет? Как это определяется?

Стандарт дистанцируется от конкретики. Только в экономике такой дистанции нет. И опыт приходится признать неудачным:  Стандарт пытается навязать ребёнку либеральную экономическую модель, уже теряющую свою популярность среди экономистов-практиков. Но есть области, в которых без конкретизации просто невозможно задать какие-то параметры педагогической деятельности. Например, Стандарт предписывает обеспечить «сформированность основ эстетического образования» (стр.8). Эстетика по словарю - это учение о прекрасном. Без понимания того, что считать прекрасным, а что безобразным, никакое эстетическое образование невозможно. Стандарт уклоняется от указания ориентиров, оставляя это на усмотрение разработчиков конкретных программ. В результате, Стандарт не гарантирует правильного развития эстетического восприятия у подростка.

            Эта неопределённость эстетического критерия весьма показательна. Чёткая позиция возможна лишь там, где в основание положена  конкретная система ценностей, которой стараются неукоснительно придерживаться. И наоборот: наличие аксиологической системы неизбежно проявляется  и в отношении искусства.

            От Стандарта, на первый взгляд, следовало бы ожидать более определённых эстетических установок, поскольку он декларирует необходимость ценностей в образовательном процессе и, более того, неоднократно конкретизирует,  о каких именно ценностях идёт речь.  Эстетическая аморфность заставляет подозревать, что с ценностями дело обстоит не так уж благополучно.

            Портрет выпускника школы в первой же фразе задаёт уважение к культуре и духовным традициям своего народа (стр.4). Однако чуть дальше картина усложняется. Расширенное описание требований к личностным результатам указывает на необходимость осознанного принятия «традиционных национальных» и «общечеловеческих гуманистических и демократических ценностей» (стр. 7). Проговаривается также задача по формированию толерантности и поликультурности (стр. 16). Таким образом, перечисляя всё это фактически через запятую, Стандарт обязывает учащегося усвоить три совершенно разных подхода  к аксиологии:

•1.       традиционный, когда приоритет отдаётся традиционным ценностям своего народа.

•2.       Поликультурный, когда все системы ценностей принимаются как равнозначные; приоритетов нет,  и человек  произвольно соотносит с собой любую систему ценностей.

•3.       Европейский, в соответствии с которым выработанные западной цивилизацией понятия гуманизма и демократии возводятся в ранг общечеловеческих ценностей.

Возможно, авторы Стандарта считают, что все три подхода лишь дополняют друг друга. Там, где речь идёт о наших обязанностях перед человечеством (наличие таковых декларируется Стандартом - стр. 4), следует ориентироваться на общечеловеческие ценности, а там, где  выполняются обязанности перед семьёй, - на традиционные. Не очень понятно,  на какие ценности - традиционные или  общечеловеческие  - следует опираться, выполняя обязанности перед обществом и государством. Но авторов Стандарта это не смущает, они не допускают и мысли, что ценности могут противоречить друг другу.

В Стандарте даётся подробный перечень общечеловеческих нравственных ценностей: любовь к человеку, доброта, милосердие, равноправие, справедливость, ответственность, свобода выбора, честь, достоинство, совесть, честность, долг (стр.8). Также в Стандарте есть и другой перечень - «базовых национальных ценностей российского общества»: патриотизм, социальная солидарность, гражданственность, семья, труд, творчество, наука, традиционные религии России, искусство, природа, человечество (стр. 48). В принципе, оба списка действительно приемлемы для нашего менталитета и без труда могут быть согласованы в рамках единой системы ценностей.

Однако есть некая странность в том, как эти ценности сгруппированы. Тот список, что промаркирован как «базовые национальные» не соответствует традиционному мировосприятию.  Человек, воспитанный в национальной традиции, не склонен оперировать такими абстракциями как «творчество», «искусство», «природа», «человечество». Его не интересует творчество само по себе или человечество в целом. Человечество в восприятии человека традиции всегда распадается на конкретных людей, каждый из которых, без сомнения, - ценность. Говоря христианским языком, мы видим в каждом человеке образ и подобие Божие, душу живую, и потому любой из нас заслуживает человеческого отношения. Абстракция «человечество» помимо людей может содержать всякие институции, которые с точки зрения национальной традиции ценности могут и не представлять.  То же и с природой. Бережное отношение к природе для человека традиции обусловлено бережным отношением к другому человеку или к творению Божиему, то есть за природой всегда видна личность. Нельзя разрушать красоту Божьего мира, нельзя сводить лес на корню, не заботясь о том, что останется другим людям. Но природа не является ценностью сама по себе, и если для сохранения жизни ближнего нужно срубить дерево, человек традиции даже не задумается, поднимая топор. Ценность религии опять-таки определяется не самим фактом существования религии, а её содержанием, тем как она помогает выстраивать отношения человека к Богу. Таким образом, можно констатировать, что в качестве национальных базовых нам предлагают формулировки ценностей, не соответствующие традиционному мировосприятию.

Со вторым списком - общечеловеческих ценностей - ситуация зеркально противоположная. Список довольно конкретен, а поле предлагаемых ценностей сужено. Неслучайно проговаривается, что речь идёт именно о нравственных общечеловеческих ценностях. Между тем, общеупотребительного перечня общечеловеческих ценностей на уровне интернационального дискурса нет. Список открыт, и каждый исследователь его формирует по-своему. Ценности человечества - это предмет исследования, а не нормативная база человеческой практики. Поэтому обычные формулировки общечеловеческих ценностей звучат предельно абстрактно - добро, справедливость, мир, процветание и т.д. Каждая национальная культура раскрывает эти абстракции наиболее близким и понятным для себя образом.

Итак, там, где обычно используются абстракции высокого уровня (общечеловеческие ценности) - Стандарт стремится к конкретике, а там, где  как раз в нормальной ситуации  присутствует конкретика (национальные ценности), Стандарт обходится общими формулировками. Эта странность должна иметь своё объяснение.

Когда вместо высказывания по существу  пытаются обойтись общими словами? В быту мы так поступаем тогда, когда пытаемся уйти от ответа. А закопаться в детали - излюбленный приём того, кто пытается что-то скрыть. Исходя из этой бытовой логики, можно предположить, что отсутствие противоречий у совмещаемых систем ценностей получено искусственно  - традиционные ценности остались должным образом не раскрыты, а в блоке общечеловеческих ценностей упор сделан именно на той их части, что в наибольшей степени перекликается с традицией. По сути, мы имеем дело с явной манипуляцией. Какова же её цель?

Объяснение лежит там, откуда пытаются отвести наше внимание. А именно в том, что обозначено как «гуманистические и демократические общечеловеческие ценности». Объективный исследователь должен признать, что демократия, как бы он лично не относился к данной системе организации общества, исторически связана с Европой, а в современных формах - с европейской цивилизацией Нового времени. Аналогичным образом гуманизм как приятие человека  во всех его проявлениях в качестве высшей ценности также явление европейское. Его история начинается с Ренессанса. Утверждение, что демократия и гуманизм относятся к  общечеловеческим ценностям, таким образом, есть несомненная аксиологическая экспансия. Продвигая эту идею, европейские идеологи имеют возможность трактовать демократию и гуманизм так, как им это  наиболее выгодно в настоящий момент. В этом контексте Стандарт представляет собой инструмент внедрения в российскую культурную и образовательную среду современной европейской идеологии.

Сегодня уже, наверное, никто не будет считать, что народы России  пребывали в абсолютном духовном невежестве до прихода эмиссаров социального прогресса и просвещения с Запада, поэтому логично будет заключить, что европейские «общечеловеческие» ценности приходят к нам не на пустое место. Они должны вытеснить ту систему ценностей, которая была у нас до сих пор. Т.е. именно традиционную национальную духовность. Может быть, вытеснить не полностью, а в лишь там, где противоречие с новой аксиологией выглядит наиболее остро. Кое-где в Стандарте, прежде всего, в блоке, посвящённом экономике, это проговаривается прямо.  Например, ученику надлежит внушить, что «сегодня не столько традиция индивидуальной морали, сколько этика институтов (социальная этика) консолидирует народ, интегрирует социум» (стр. 22).

Если эту фразу перевести с новояза на нормальный язык мы получим примерно следующее: требования к индивидууму отныне определяются не его личной моралью, а общественными установлениями. Критерий совести неактуален. Нравственный закон - это не внутренний категорический императив (как некогда думал Кант), а результат общественного соглашения. Нравственно то, что дозволяется обществом.  Неслучайно в Стандарте используется конструкция общественная нравственность (стр. 8) вместо  выражения «нравственное состояние общества». Европейская аксиология не согласна рассматривать нравственность как некий внешний критерий оценки общественной практики.

С учётом этого настораживает требование готовить ученика к новым социокультурным условиям (стр. 49). Эта формулировка предполагает, что культурная среда будет меняться. В какую сторону? Вероятно в ту же, в какую она  меняется в современной Европе (навязчивое гендерное равенство, сексуальное просвещение, пропаганда гомосексуализма и т.п.).

Обращение к традиционным ценностям в этих условиях следует признать лишь операцией прикрытия, информационной завесой. О таких ценностях говорится или напыщенно и неконкретно, или в форме, позволяющей при желании дать совершенно противоположное наполнение. Например,  Стандарт озвучивает требование выработки ответственного отношения к созданию семьи (стр. 8, 49). Вроде бы речь идёт о создании семьи, что соответствует традиционным ценностям. Однако  упор на ответственное отношение к этому  ввиду всего сказанного выше вызывает определённое подозрение. Данный тезис можно трактовать и так, что создание семьи надо отложить до тех пор, пока человек не сможет подойти к этому со всей ответственностью. Что может быть равносильно совету не создавать семьи никогда (если не чувствуешь в себе ответственности к этому). А поскольку в современной культуре  заповедь полового воздержания вне супружества уже элиминирована, подобный подход равнозначен поощрению внебрачных форм сексуальной близости. Что традиционным ценностям уже прямо противоречит.

Вокруг школы сейчас крутится множество лиц и структур, желающих придать тому, что происходит в школе, подобного рода направленность. И новый Стандарт предоставляет широкие возможности для проникновения в школу. Так, Стандартом предусматривается  привлечение общественных институтов  к разработке программы духовно-нравственного развития, воспитания и социализации (стр. 54).  Каких именно институтов - не оговаривается. Это может быть  как Церковь, так и различные консультационные центры сомнительного происхождения. Привлекать общественные институты предполагается по решению педагогического совета, но в сегодняшней школе педагогический совет часто вынужден прислушиваться рекомендациям со стороны (особенно - свыше).

Также Стандарт предполагает возможность экспертизы образования, осуществляемой  общественными организациями (стр. 5). Какие организации будут назначены «смотрящими» за соблюдением Стандарта по всей образовательной системе, пока непонятно...

Заключая анализ, мы неизбежно приходим к выводу, что данный Стандарт вреден для российской школы. Он направлен на снижение образовательного уровня нации. В части, касающейся  духовно-нравственного воспитания, Стандарт написан в лучшем случае просто небрежно, создавая видимость такой работы  и способствуя её  профанации. В худшем случае Стандарт представляет собой осознанную акцию по изменению российской ментальности: мы должны окончательно «очиститься» от остатков традиционной духовной культуры. Произойдёт ли это в действительности, зависит только от нас.

Скачать файл со статьей целиком можно по этой ссылке: http://culturolog.ru/culturolog_fgos.doc

о
Tags: Война с прометеями, Образование
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments