Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Categories:

Постиндустриальное общество и финансовый капитализм

Автор: Андрей Карпов

Господствующий сегодня экономический уклад обычно определяют как постиндустриальное общество. Предполагается следующая цепочка: сначала основным сектором экономики было сельское хозяйство (традиционное общество); затем происходит взрывной рост промышленности, и именно промышленное производство оказывается центром системы экономических отношений (индустриальное общество); и вот где-то в последней трети прошлого века мы видим, как в наиболее развитых странах промышленность потихоньку отступает на второй план, а на первый выходит сфера услуг. Преобладание сферы услуг в ВВП и совокупном предложении рабочих мест является ключевым признаком постиндустриального или, как его ещё называют, сервисного общества.

Промышленная революция и последующая индустриализация исторически связаны с переходом от традиционного общества к капитализму. О характере этой связи можно спорить: то ли индустриальный рывок произошел лишь благодаря появлению капитала, заинтересованного в быстром получении крупной прибыли; то ли сам капитализм стал возможным в результате возникновения промышленных технологий, позволяющих производить товары в массовом масштабе и таким образом послуживших стимулом развития рынка. Но сам факт взаимосвязи капитализма и индустриализации несомненен.

Возникает вопрос, а что стоит за переходом от индустриального общества к постиндустриальному?

Суть капитализма сводится к извлечению прибыли. Для того, чтобы получить прибыль можно построить завод, начать выпуск продукции, продавать её в магазинах, и каждый проданный товар будет приносить собственнику предприятия возмещение затрат и некую превышающую их сумму, которая и есть прибыль. Но если тебя интересует только прибыль, строить завод вовсе необязательно. Организация производства — слишком долгое и затратное дело. Истинный капиталист стремится получить максимум прибыли на единицу времени. У него есть капитал, который может быть инвестирован, и капиталист рассматривает различные варианты инвестиций, выбирая из них наиболее эффективный. Деньги должны приносить деньги. Самую высокую степень прозрачности и управляемости этот процесс будет иметь, если капиталу не придётся менять своей формы (деньги так и останутся деньгами). При каждой смене формы (переходе денег в оборудование и материалы или в товар) возникают дополнительные риски; путь к прибыли становится более извилистым и тернистым. Поэтому естественное развитие капитализма состоит в том, что капиталы перетекают из длинных циклов, где получение прибыли достигается после долгой цепочки операций и смены форм, в более короткие. В идеале капиталист хотел бы получать прибыль, вообще не занимаясь преобразованием капитала, например, в виде денег на деньги или дохода в той или иной форме на ценные бумаги.

Таков современный нам капитализм, который справедливо носит название финансового (сокращённо — финкап, "финансовый капитализм").

Переход от индустриального общества к сервисному, постиндустриальному, связан, таким образом, с превращением классического капитализма в финансовый. Услуги позволяют получать прибыль быстро и без серьёзных вложений.

Классической услугой, сохраняющей популярность и сегодня, является торговля. Однако надо признать, что, с точки зрения финкапа, торговля — вовсе не идеальная услуга. Организатор торговли должен арендовать и обустроить торговые площади, закупить товар; всё это — затраты, которые придётся окупать, а если не удастся — можно остаться без прибыли и даже при убытках. Современная торговля пытается снизить риски: товар берётся на реализацию, а развитие интернет-торговли позволяет выставлять продукцию от производителей, которая, может быть, даже ещё не произведена; и пока нет оплаты, нет и расходов.

И всё же наиболее "правильными" в модели финансового капитализма являются другие услуги — операции с информацией, нематериальными активами, консалтинг и собственно финансовые услуги. В наиболее продвинувшихся в сторону финансового капитализма странах их доля заметна и потихоньку растёт, хотя и не может стать преобладающей. Все эти услуги, по существу, практически не создают новой потребительской ценности; если их доля будет слишком большой, общество столкнётся с дефицитом того, без чего существование действительно невозможно. Для финансовых услуг 6-8% ВВП — это уже предел.

Но значимость финансового сектора определяется не только его вкладом в ВВП. Базовыми категориями финансового капитализма являются инвестиции и заёмный капитал.

В модели классического капитализма инвестиция означала участие в деле. Предприниматель входил в дело: он не просто вкладывал деньги, но и получал право участвовать в непосредственном управлении предприятием. Теперь это называется прямым инвестированием, наряду с которым есть и портфельное. Портфельного инвестора оперативное управление не интересует, его интересует только доход. Он покупает акции предприятия, получает по ним дивиденды, но и это необязательно, главное — он пытается продать акции по более дорогой цене, основной его выигрыш — это курсовая разница (разница между ценой продажи и ценой покупки). С точки зрения портфельного инвестора реальная жизнь предприятия — не более, чем информационный фон, создающий поводы для колебания курса ценной бумаги.

Возникновение рынка акций стало первой ласточкой, предвестником новой экономической реальности, финансового капитализма. Сегодня любое более-менее крупное предприятие старается приобрести организационную форму акционерного общества и выпустить акции. Оно и понятно: полностью контролирует предприятие тот, кто владеет контрольным пакетом. Это означает, что ты можешь распространить на стороне акций почти на 50% от общей стоимости предприятия, то есть присоединить к управляемому тобой капиталу ещё 50%, и это не будет тебе стоить практически ничего (кроме необходимостью делиться частью будущей прибыли).

В результате в экономике произошло удвоение сущностей. Каждое акционерное общество представлено в ней дважды: в виде материальных объектов — зданий, оборудования, материалов, готовой продукции, — каждый элемент из этого перечня имеет свою стоимость и свой рынок (он может быть продан или, наоборот, прикуплен к уже имеющимся); и в виде ценных бумаг, которые имеют свою отдельную стоимость и свой рынок. Капитал может оперировать и материальной составляющей, и акциями (виртуальной или, как говорили раньше, фиктивной составляющей). Реальная ценность одна, а в мире капитала она вырастает вдвое.



Используемые сегодня кредитные механизмы также приводят к умножению сущностей.

Капитализм изменил философию кредита. Изначально предполагалось, что полученное взаймы следует возвращать ("долг платежом красен", — говорила пословица). Идеальное состояние для ведения дела — это когда ты полностью рассчитался с долгами и свободен в распоряжении прибылью.

Однако любой рынок рано или поздно становится узким, начинается конкурентная борьба, в которой выигрывает тот, кто оперирует наибольшим капиталом. Чтобы задавить конкурентов, собственного капитала оказывается недостаточно. Преимущество получает тот, кто привлёк деньги со стороны. И если ты потом полностью вернёшь эти деньги, то снова станешь слабым; у тебя не хватит сил противостоять конкуренту, в распоряжении которого будет и собственный, и заёмный капитал.

Поэтому сегодня никто не будет планировать выплату всех долгов. Вместо этого говорят об управлении долгом. Кредиты не даются бесплатно, по ним надо платить проценты, составляющие доход заимодавца. Необходимо следить, чтобы сумма процентов не была уж слишком большой, иначе у предприятия не останется оборотных средств для нормальной работы. Те кредиты, по которым подходит срок выплаты основной суммы, необходимо пролонгировать или возвращать, для чего часто берутся новые кредиты. Долги опасны: если что-то пойдёт не так, предприятие обанкротится. Но и бензобак может взорваться, однако он есть в каждой машине, и без него не поедешь. Современный бизнес "ездит" на долгах.

Со стороны кредитора (в первую очередь, это банки) долги предприятий выглядят активом, который представляет самостоятельную ценность. Долги могут быть оформлены в виде ценных бумаг и проданы третьему лицу. Часто предприятия сами выпускают долговые ценные бумаги (облигации) и продают их всем желающим. Провести публичный заём в виде облигаций для предприятия интереснее, чем взять кредит, ведь по кредиту условия диктует банк, а условия обслуживания облигаций определяет эмитент (то есть выпустившая их компания).

Таким образом, задолженность стала разновидностью товара, который имеет свой собственный рынок. Каков его размер? Например, в обрабатывающей промышленности (создающей основной массив материальных ценностей, которыми пользуется человечество) доля заёмного капитала перевалила за 30% и потихоньку растёт к 40. Закредитованность торговли ещё выше.

Рост общей задолженности неизбежен и закономерен. Если типовым методом решения проблемы возврата долгов является перекредитование, то есть погашение старых кредитов с помощью новых, общая сумма долга должна расти, ведь это — не единственная цель получения кредита: кредиты берут и под новый бизнес, на котором ещё нет долгов.

В современной практике задолженность считается нормальной, если сумма долгов превосходит прибыль, получаемую предприятием не более, чем в три раза. Иными словами, на рубль (или доллар — не важно) прибыли приходится три рубля (или доллара) долгов. Если же взять в расчёт время, получится, что на полное погашение задолженности потребуется три производственных цикла, или, поскольку обычно используется годовое исчисление прибыли, можно сказать, что на текущий момент экономика уже проела прибыль трёх будущих лет. Это — явно нездоровая ситуация, почему же она считается нормальной?

Видимо, потому, что такая же пропорция существует и на макроэкономическом уровне. Общий объём акций, облигаций и кредитов составляет чуть больше 300% от мирового ВВП. Валовый внутренний продукт (ВВП) — это то, что экономика выработала за год. Таким образом, циркулирующие в мире фиктивные ценности в три раза превосходят то, что человечество ежегодно добавляет к своему благосостоянию. Создаётся иллюзия, что мы вчетверо богаче, чем это есть на самом деле (к единице реальных ценностей прибавляется три единицы фиктивного капитала).

Впрочем, фиктивный капитал действительно плотно связан с богатством. Не создавая реальных ценностей, он участвует в их перераспределении. Грубо говоря, добавленный продукт делится на доли, из которых одна приходится на капитал, выраженный в валовом продукте, а три других уходят фиктивному капиталу. В реальности, конечно, пропорция всё же больше, чем 1:3, но факт перераспределения очевиден.

Это находит своё отражение в системе мировых отношений. Страны с постиндустриальной экономикой, перестроенной в соответствии с принципами финансового капитализма, получают дополнительное преимущество просто потому, что имеют более высокую долю фиктивного капитала. Собственно говоря, это перераспределение в пользу постиндустриальных стран и составляет суть того, что раньше называлось неоимпериализмом. Классический империализм заключался в политической зависимости колоний, позволяющей метрополиям выкачивать из них ресурсы. Переход к финансовому капитализму сделал физическое (политическое, силовое) принуждение избыточным. Продукт перетекает в нужную сторону естественно, лишь в силу наличия фиктивного капитала у одной и отсутствие его у другой — в виде процентов по кредитам, скупки акций акционированных предприятий, получения дивидендов и купонных доходов по облигациям. Требуется лишь, чтобы аборигены не нарушали установленных правил игры.

Однако со временем механизм неоколониализма начал давать сбои. Подобно тому, как колониальное присутствие привело к вывозу европейских технологий и постепенному распространению их по всему миру, так и включение неразвитых стран (которые политкорректно именуются развивающимися) в систему неоколониализма дало толчок к развитию в них сервисной экономики. По мере того, как в этих странах накапливаются признаки постиндустриального уклада, в них формируется собственный фиктивный капитал. Это уже привело к тому, что процесс перераспределения добавочного продукта в пользу бывших метрополий замедлился. Страны-выгодополучатели начинают терять былое качество жизни. Иллюзия, что можно быть вчетверо богаче, чем ты есть, потихоньку развеевается. И если для стран, некогда бывших донорами, улучшение их экономического положения практически незаметно, то ухудшение ситуации в странах-реципиентах уже бросается в глаза. Прежняя, многовековая организация мира подошла к концу.

И всё же это - только вершина айсберга.


Полный текст работы на сайте: http://culturolog.ru/content/view/3434/103/
Tags: Сценарии нашей жизни, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments