Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Болезни человека и общества

Автор: Кирилл Дегтярев


НЕЗНАНИЕ СЕБЯ

Главная проблема при анализе предпосылок и угроз разрушительных процессов состоит попросту в том, что мы их не знаем. Мы не знаем самих себя.

Это сродни главной проблеме любого грешного человека (т.е. просто любого человека) – собственно, незнание, не видение своих грехов. Из-за этого человек может натворить много зла, и на бытовом, и на социальном уровне, не отдавая себе отчёта в момент совершения и даже не понимая, «как же это могло получиться?!», после.

Безусловно, проблема незнания себя присутствует не только на личном, но и на социальном, в том числе, научном, уровне. В данном случае, вспоминается признание одного из последних советских лидеров, Ю.В. Андропова: «Мы не знаем общества, в котором живём». Представляется, что он точно обозначил главную проблему, и не только советского общества периода заката, но и, возможно, любого другого.

Вопрос, решена ли эта проблема сейчас? У нас есть, в частности, отечественная социологическая наука, обладающая инструментами адекватной оценки нашего общества и происходящего в нём?

В советское время наша общественная наука была скованна догматическими рамками, что не давало ей возможности для такой адекватной оценки. И высказывание Андропова звучит, в том числе, как признание этого. В постсоветский же период наше гуманитарное знание склонно было к некритичному следованию западной мысли.

При этом, возникает вопрос, насколько западным подходам к исследованиям общества можно доверять. Например, совсем недавно они потерпели провал. Речь идёт о выборах в США. Абсолютное большинство «экспертов и аналитиков», и в США, и в мире (в том числе, у нас) предсказывало победу Хиллари Клинтон, а победил Дональд Трамп.

Трудно сказать, чего было больше в этом провале – негодного исследовательского инструментария или ангажированности. Ведь «эксперты» явно играли на одной стороне – за Клинтон, и пытались убедить и себя, и других в её победе. Возможно, сыграло роль и понятное желание «доложить начальству», что всё хорошо, «ситуация под контролем». Такое всегда имело и имеет место и у нас. В любом случае, гуманитарные исследователи показали свою несостоятельность и «незнание общества, в котором живут». Если у нас те же проблемы (а, скорее всего, те же), то надо начинать с их устранения.

Возвращаясь к личностному уровню, точнее, к уровню межличностных отношений, приходится признать, что у нас деградируют связи между людьми. Мы не знаем не только себя, но и друг друга. Мы разобщены, и значит, нас можно разделять (точнее, мы уже разделены) и нами можно властвовать, в соответствии с известным изречением. Человек может не знать своего соседа, может равнодушно пройти мимо другого человека, попавшего в тяжёлое положение. Но люди, в обычной жизни даже не смотрящие друг на друга, могут быть подняты на любой «майдан» по свистку из социальных сетей. Это показал опыт всех «оранжевых революций». Мы слабо связаны друг с другом, при этом легко управляемы извне с помощью СМИ, в частности, интернета.

Отметим, что «майданы», как мы видим, происходят и в обществах, очень близких к нашему. С людьми, имеющими с нами общую историю и традиции, близкую культуру и ментальность. Есть ли основания считать жителей России (в границах РФ) застрахованными от того, от чего не спаслось общество на территории бывшей Украинской ССР?

Вероятно, «творцы революций» понимают, с каким «человеческим материалом» имеют дело. Люди в современном мире разобщены, но тоска по единению, по «общему делу» у нас есть и успешно эксплуатируется в недобросовестных целях, «майданы» создают иллюзию единения.

Итак, наше незнание себя и друг друга, наша разобщённость, «незнание общества, в котором мы живём» создаёт благоприятную питательную среду для любого разрушительного процесса. Кроме того, взаимное отчуждение людей само по себе является разрушительным процессом. Постольку, поскольку эти проблемы у нас есть, мы «открыты» для любой деструкции из любого источника, при этом у нас даже, вероятно, отсутствуют инструменты распознавания, что, откуда и как «выстрелит».

ПРЕЗУМПЦИЯ СОБСТВЕННОЙ НЕВИНОВНОСТИ

Один из мощнейших факторов всех разрушительных социальных потрясений - желание человека переложить ответственность изнутри вовне. В наших бедах «виновата система». Надо «сменить режим», тогда будет лучше. Человек концентрируется не на самосовершенствовании и борьбе с собственными грехами, а на критике грехов «системы», местами переходящей в борьбу с «системой» в той или иной форме.

Интересно, что почти каждый человек, если он не страдает какой-то крайней степенью самовлюблённости, отдаёт себе отчёт в собственной неидеальности. Но нам почти несвойственно как-либо связывать своё несовершенство с несовершенством окружающего мира – даже на уровне нашего ближнего круга, включая членов семьи. Тем более, отсутствуют мысли, что «система плохая», возможно, и потому, что я сам плохой.

Тем более, трудно исправлять несовершенный мир, как часто говорят, «начиная с себя». Мы действительно часто это говорим, и даже осознаём правоту этого утверждения. Но исправлять не мир, а себя – трудно, не даёт быстрого видимого эффекта и, в конце концов, просто скучно. Бороться за изменение системы проще и эффектнее.

Это понятно и даже можно назвать естественным для человека, но это также одно из слабых наших мест, мощная психологическая предпосылка для запуска любых разрушительных процессов.

РАЗОБЩЁННОСТЬ

Трудно отрицать, что обществу нужна, если не общая идеология, то общая система ценностей, объединяющая большинство составляющих его людей. При её разрушении разрушается страна; её отсутствие ставит общество в крайне угрожающее положение.

Россия до XX века была православной страной. Революционный катаклизм начала прошлого столетия вряд ли был бы возможен без массового отхода от православной веры, сначала в верхних слоях общества, потом и в народе.

Революция 1917 года, в том числе, предложила людям и «новую веру» - коммунистическую. Она не только жёстко насаждалась новым государством, но и искренне разделялась множеством людей, в том числе умных и образованных, и была «верой» элиты советского общества. Деградация этой веры, в свою очередь, привела к смятению в умах и распаду страны уже спустя 70 лет.

В настоящее время более или менее единой веры (в широком смысле слова), разделяемой большинством людей, нет. Православие (или система ценностей, основанных на православном христианском взгляде на мир) вновь такой единой верой не стала, во всяком случае – пока не стала.

Вероятно, одна из причин, а, возможно, и главная причина – в том, что православные верующие вне стен храма ничем не отличаются от остальных. Проще говоря, мы не умнее, не честнее, не добрее других людей, а также являемся православными, так сказать, на чисто интеллектуальном уровне, а психологически и по своему образу мыслей и действий в миру мы – «современные свободные люди», западные люди.

Заслуга нынешней власти – в том, что ей, начиная с 2000-х гг., удалось создать в обществе определённый консенсус, который можно было бы назвать патриотическим консенсусом.

Он фокусируется вокруг Победы в Великой Отечественной войне. Он укрепляется, прежде всего, внешнеполитическим восстановлением позиций России, включая, конечно, и военно-политическую сторону дела, а также улучшением социально-экономического положения по сравнению с 1990-ми годами.

Но Победа неизбежно уходит в прошлое. Её объединяющая сила с годами не может не слабеть. Нужно что-то более глубокое и фундаментальное, чем даже память о Великой Победе, и постоянно присутствующее в жизни.

Что касается текущих побед, то основанный на них консенсус – не более, чем текущий «консенсус успеха». Его может разрушить любая достаточно крупная неудача – военная или экономическая, например.

Возвращаясь к истории революции 1917 года, разрушительной для государства и общества стали неудачная японская война 1904-05 гг. и, далее, Первая Мировая, где дела, всё-таки, складывались не лучшим образом. Отчасти сходной была ситуация с афганской войной в 1980-е, тоже сыгравшей свою роль в крушении СССР.

До этого Россия могла проигрывать битвы или войны (как проиграла, например, Крымскую войну) и жить дальше. В условиях же разрушения внутренних связей в обществе и ослабления общей системы ценностей это может привести к катастрофе.

Патриотический консенсус и сейчас непрочен, поскольку патриотов разделяет, в частности, резко различное отношение к советскому периоду истории и его деятелям, к революции 1917 года, к тому, что ей предшествовало.

Дело даже не в том, что это отношение различно, а в том, что дискуссия вокруг этой темы (добавим, зачастую в неприемлемых формах с обеих сторон) легко превращает во врагов вчерашних единомышленников по другим вопросам.

Создаётся впечатление, что участникам спора, во-первых, не очень интересно строительство страны здесь и сейчас, а намного важнее «реанимировать» и «довоевать» войну 100-летней давности. Во-вторых, тут присутствует выбор в пользу конфликта – люди, даже объединённые патриотическим консенсусом, предпочитают не то, что их объединяет, а то, что их разделяет. Наконец, здесь присутствует и элемент ухода из реального мира в «виртуальную реальность».

Конечно же, это не имеет отношения к истинному стремлению знать и понимать историю своей страны. Налицо некая социальная патология, способная обостриться и вылиться в более агрессивные формы в любой момент при определённых обстоятельствах (например, в случае упомянутых выше возможных крупных неудач действующей власти).

Другая яркая тенденция последних лет - растущий «антиклерикализм», который спустя 25 лет после крушения СССР уже трудно объяснить пережитками государственного атеизма. Тем более, 25 лет назад он не наблюдался в таких острых и злобных формах, как сейчас. Больше это похоже на «революционный» антиклерикализм, наблюдавшийся 100 лет назад у нас и в соответствующие революционные периоды в западноевропейских странах. Это тоже потенциально опасная линия разлома общества.

Действующая власть обозначила и определённую идеологию, которую можно назвать консерватизмом, или традиционализмом. Он включает в себя несколько аспектов. С одной стороны, это традиционное отношение к семье (шире – традиционная антропология), с другой – традиционное понимание государства и международного взаимодействия, с третьей – отстаивание традиционных ценностей и культур.

Концепция «многополярного мира» - это понимание человеческого сообщества как множества взаимодействующих государств и цивилизаций. Она противостоит продвигаемому в рамках западного проекта глобализационному подходу, предполагающему стирание национальных суверенитетов, а в перспективе – и культур, в пользу транснациональных структур и унифицированной массовой культуры, в дополнение к «антропологической революции» или антропологическому перевороту (в смысле самого понимания различий полов и семейных отношений).

На данный момент такого рода консерватизм объединяет достаточно убедительное большинство россиян, включая и «красных», и «белых», и верующих, и атеистов (и даже большую часть «антиклерикалов»), и людей разных национальностей и социальных слоёв.

В то же время, объединение вокруг данной идеологии не достаточно для нейтрализации расхождений по другим вопросам. Если бы «новая антропология» и глобализация в целом навязывались России в жёстко агрессивной форме, мы бы объединились, преодолев все расхождения. Упрощённо говоря, если бы нам сказали что-то вроде: «признайте «гей-браки», иначе мы объявляем вам войну». Но всё ограничивается неопасным ворчанием по поводу «гомофобии» и прочего. Борьба в целом против глобализации за национальный суверенитет также идёт в позиционном, в значительной степени «подковёрном» режиме, в недостаточно внятном для широкой публики виде. От нас здесь тоже никто прямо не требует отказаться от государственного суверенитета в пользу какой-то иной структуры и, тем более, войной в связи с этим не угрожает.

В результате, эти угрозы, хотя и осознаются, но не воспринимаются в качестве смертельно опасных, что уменьшает объединяющую силу идеологии, призванной им противостоять.

Отдельный, очень важный аспект нашей разобщённости – конечно же, имущественный, социально-экономический. У нас очень резкое социальное неравенство. И проблема в данном случае – не только в возмущающей людей социальной несправедливости, как таковой. И не только в национальной безопасности, связанной с тем, что у крупного капитала есть определённая «склонность к предательству» - следованию интересам собственной прибыли, даже если они идут вразрез с интересами своей страны.

В настоящее время неравенство имеет, преимущественно, приобретённый и количественный характер – упрощённо говоря, у кого-то денег очень много, у кого-то – очень мало. Старт резкому расслоению был дан в конце 1980-х – начале 1990-х. Нынешние богачи и бедняки начинали с сопоставимых стартовых уровней, у них общее прошлое и общее (советское) воспитание, полученное в семье, школе, вузе, армии, на производстве. Они могут по-разному друг к другу относиться, но они, хотя бы, говорят «на одном языке».

Но на уровне их детей (наших детей) ситуация может резко измениться либо уже меняется, и количество переходит в качество. Дети из разных социальных слоёв уже рождаются в разных средах, в «разных цивилизациях», резко различающихся не только материально, уровнем стартовых возможностей, но и с точки зрения мировоззрения и культуры. Это уже «врождённое» неравенство и «врождённые» качественные различия. Люди, родившиеся и сформировавшиеся в существенно различающихся средах, с большей вероятностью будут относиться друг к другу неприязненно, да и просто будут друг другу чужими, говорящими уже на разных языках и друг друга не понимающими.

Отметим, что это верно не только для богатых и бедных, но и всех субкультур, сформировавшихся в постсоветское время и передающих свои, уже новые субкультурные установки своим детям. Иными словами, единый народ рискует развалиться на ряд «гетто» различных типов.
Полный текст работы на сайте: http://culturolog.ru/content/view/2879/9/
Tags: Знаки времени, Политология, Социология, Социум, Сценарии нашей жизни, Человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments