Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Category:

Жизнь без песен и души, с мультиваркой, управляемой со смартфона

Автор: В.А. Кутырев, д-р философ.н., проф.

Петь – это было естественное, привычное состояние человека. Веками. У всех народов. Пели не только в праздники, а в повседневности, труде и быту. Изливали то, что переполняло душу. Которая и когда она была.

Даже в мрачные годы, какой считается эпоха крепостного права в России, во время правления Николая I. Забитые, неграмотные, радикально бедные в сравнении с нынешним состоянием люди. В общем, несчастные. Так мы их представляем. Но вот Гоголь в «Петербургских записках» в 1836 году откликается на постановку первой русской оперы Глинки «Жизнь за царя»: «Какую оперу можно составить из наших национальных мотивов. Покажите мне народ, у которого бы больше было песен. Наша Украйна звенит песнями. По Волге, от верховья до моря, над всей вереницей влекущихся барок заливаются бурлацкие песни. Под песни рубятся из сосновых бревен избы по всей Руси. Под песни мечутся из рук в руки кирпичи и как грибы вырастают города. Под песни баб пеленается, женится и хоронится русский человек. Все дорожное дворянство и недворянство летит под песни ямщиков. У Черного моря безбородый, смуглый со смолянистыми усами казак, заряжая пищаль свою, поет старинную песню; а там, на другом конце, верхом на плывущей льдине, русский промышленник бьет острогой кита, затягивая песню. У нас ли не из чего составить своей оперы». Забитые, несчастные, а «звенят песнями».

В те же годы времяпровождение разночинного и мелкого дворянского сословия. Критик В.В. Стасов в биографическом очерке о композиторе Цезаре Кюи пишет: «…но Кюи поступил в военный корпус, где музыки намного меньше. Это ведь не то, что, например, в училище правоведения, где в наше время, в 30-х-40-х годах музыка так широко и роскошно процветала и где в антрактах между классами во время рекреаций, весь дом училища так и звучал, от низу до верху по всем этажам. Фортепьянами,  виолончелями, скрипками, волторнами, флейтами и контрабасами, словно настоящая консерватория. Нет, куда военному училищу, это совсем другая история». Или язвительный Салтыков-Щедрин о публике на Невском проспекте: «Выйдет пьяница из портерной и сейчас же начнет песни петь». Или ближе к нам, начало ХХ века, Горький жалуется знакомому на жизнь в Нижнем Новгороде, что шумно, мешают писать, так как рядом с домом работают маляры. «И что за привычка у маляров. Красят и поют». В ночлежку, с которой Горький писал пьесу «На дне», пускали, не спрашивая паспорта. Нельзя было делать только три вещи: «пить вино, курить табак, горланить песни». Унтер Пришибеев у Чехова ходит по деревне и запрещает: “песен не петь, огня не зажигать”. Требование «не петь» осмеивалось как выражение тупости.

И вот теперь, в светлые годы прогресса, унтер был бы совершенно спокоен. По первому пункту его идеал осуществился полностью. Унтеры победили. Не поют даже пьяные. Ни в городе, ни в деревне. Приехав в Нижний Новгород в 80-е годы, я еще застал время, когда в нашем микрорайоне из окон иногда слышалась песня, видна веселая компания, раздавалась музыка, хотя уже «не своя», пластинки, а где-то можно было услышать игру гармоники. Теперь – ничего. Тщетно хожу по району даже под Новый год: тишина, увертываюсь от машин, и стреляют петарды. А если случайно какая-то компания, группировка молодежи запоет на улице, то хочется позвать полицию самому. Как-то неловко. Да и поют ужасно. Голоса все замкнутые, зажатые. «Песня – душа народа. Перестанут петь – не будет души». Ну, вот и перестали. Вместо грустных песен – депрессии. И человек – undead. (Не думаю, что кто-то решится считать песнями разнообразно однообразные компьютерные композиции шоу-бизнеса).

В советскую эпоху трудовые песни народ пел больше в деревне, особенно в колхозах, до войны. В войну и сразу после как будто было не до песен, хотя и то – пели. Постепенно произошло их полное восстановление, правда, в новой форме, перерастая в бурный рост самодеятельности. В школах, вузах, кружки, мелкие театральные постановки, непрерывные занятия художественной самодеятельностью. Я иногда возмущался, когда же учиться, то «картошка», то пляшем и поем – очередной «смотр». В нашем колхозном клубе лет пять было два (семейная пара) художественных руководителя, одного не хватало. (Зачем советскому поколению слушать рассказы идеологов капитала, как ужасно жили в колхозах; пусть дурят молодых; всяко было). Параллельно, до конца ХХ века создавалось много прекрасных авторских песен. Их, однако, пели в основном с эстрады и по радио, а «просто люди» только подпевали, не повседневно, не в труде, больше по праздникам. А ведь люди еще и плясали. Я немного застал это в деревне. Но мы уже не плясали, а «ходили на танцы», которые, говорят, еще есть в ночных клубах.

И вот, наконец: недавно я был на свадьбе, на которой, даже на свадьбе (!), не пели, не подпевали, не танцевали и не плясали. «Сидели». Кто-то играл, но не «на гармонии», а на смартфоне. Теперь вообще, все больше «сидят». Если хотя бы слушают, то «ретро». Пока. Пока не потеряли не только способность, но и потребность уже не петь, а хотя бы слушать пение. Нужна (бы) экология песни.
Полный текст статьи на сайте: http://culturolog.ru/content/view/2792/77/
Tags: Кризис ценностей, Практика выживания, Социум
Subscribe

  • Виктор Сафронов. Эхо памяти

    В выставочном зале "Картинная галерея" Ульяновского регионального отделения Союза художников России до 25 мая 2021 г. проходит выставка…

  • Николай Бурдастов. Живопись

    До 16 мая 2021 г. в Нижегородском государственном художественном музее проходит выставка произведений Заслуженного художника РФ Николая…

  • О христианском звучании дара Пушкина

    Автор Алла Новикова-Строганова Поэтический гений Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837) был явлен миру как истинное чудо. «Наш…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments