Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Category:

К 200-летию со дня рождения В.Г. Белинского


Автор И.Р. Монахова   

 

bport.gif

Кирилл Горбунов, "Портрет В.Г. Белинского", 1838

В будущем году, 11 июня 2011 года, исполняется 200 лет со дня рождения Виссариона Григорьевича Белинского. Великий деятель русской культуры (литературный критик, философ, публицист), он оказал большое влияние на развитие русской литературы, общественной мысли и в целом культуры.

«Одно из самых чутких сердец и <...> самый подвижный, беспокойный, пламенный ум, страстно, мучительно и искренно искавший истины, никогда не боявшийся расстаться с тем, что он признавал заблуждением, и пуститься в новый путь для новых исканий»[1], - писал о нем В.Г. Короленко.

Годы жизни и творчества Виссариона Григорьевича пришлись на первую половину XIX века, и он, по масштабу своего таланта, был достойным современником великих Пушкина, Гоголя, Лермонтова, творчестве которых он так вдохновенно писал. То, что мы сейчас называем «золотым веком» русской литературы, создавалось в том числе и при участии Белинского.

В то время самобытная русская литература в ее высших проявлениях только начиналась. Необходимы были глубокое осмысление и точная критическая оценка новых литературных направлений и творчества современных авторов. Общество нуждалось не только в новой, великой, литературе, но и в ее понимании и, значит, осознании самого себя с помощью художественного слова. Вот эти задачи с присущей ему неистовой увлеченностью и выполнял Белинский.

И.С. Тургенев назвал Белинского «центральной натурой», «одним из руководителей общественного сознания своего времени»[2].

big.jpeg

Б. Лебедев "И.А. Гончаров читает В.Г. Белинскому «Обыкновенную историю»", 1947

И.А. Гончаров сравнивал его роль в литературе с тем, что было сделано Гоголем: «Ему, как какому-то апостолу отрицания, пришлось разыграть в сфере критики и публицистики то же самое, что, другими способами и приемами, разыграл в искусстве Гоголь, и что, иначе уже, конечно, продолжало потом и продолжает разыгрываться или доигрываться почти всеми литературными деятелями до сих пор. На подобную начинательную литературную роль нужна была именно такая горячая натура, как его, и такие способы и приемы, какие с успехом были употреблены им: другие, более мягкие, покойные, строго обдуманные, не дали бы ему сделать и половины того, что сделал он, образуя тогда собой, вместе с Гоголем, почти всю литературу: надо было разрабатывать едва початую общественную почву»[3].

Белинский высоко ценил и горячо поддерживал самобытность, народность русской литературы. Он стал теоретиком и вдохновителем формировавшегося в то время реалистического направления русской литературы. Новая, реалистическая эстетика тогда далеко не всегда встречала понимание читающей публики. Так, например, к первым произведениям Гоголя зачастую относились несерьезно, они вызвали множество нападок за их простонародный колорит. Белинский первым разглядел в нем гениального художника, создавшего истинно поэтические творения, и упорно отстаивал эту точку зрения. Тем самым он оказал большую поддержку дальнейшему развитию гоголевского творчества и всего реалистического направления в целом. Без его поддержки, по замечанию И.А. Гончарова, «и Гоголь не был бы в глазах большинства той колоссальной фигурой, в какую он, освещённый критикой Белинского, сразу cтал перед публикой»[4].

П.В. Анненков вспоминал: «Одною из <...> далеко озаряющих вспышек была статья Белинского "О русской повести и повестях Гоголя", написанная вслед за выходом в свет двух книжек Гоголя: "Миргород" и "Арабески" (1835 год). Она и уполномочивает нас сказать, что настоящим восприемником Гоголя в рус­ской литературе, давшим ему имя, был Белинский. Статья эта вдобавок пришлась очень кстати. Она подоспела к тому горькому времени для Гоголя, когда, вследствие претензии своей на профессорство и на ученость по вдохновению, он осужден был выносить самые злостные и ядовитые нападки не только на свою авторскую деятельность, но и на личный характер свой. Я близко знал Гоголя в это время и мог хорошо видеть, как, озадаченный и сконфуженный не столько ярыми выходками Сенковского и Булгарина, сколько общим осуждением петербургской публики, ученой братии и даже приятелей, он стоял совершенно одинокий, не зная, как выйти из своего положения и на что опереться. <...> Руку помощи в смысле возбуждения его упавшего духа протянул ему тогда никем не прошенный, никем неожиданный и совершенно ему неизвестный Белинский, явившийся с упомянутой статьей в "Телескопе" 1835 года. И с какой статьей! Он не давал в ней советов автору, не разбирал, что в нем похвально и что подлежит нареканию, не отвергал одной какой-либо черты на основании ее сомнительной верности или необходимости для произведения, не одобрял другой, как полезной и приятной, - а, основываясь на сущности авторского таланта и на достоинстве его миросозерцания, просто объявил, что в Гоголе русское общество имеет будущего великого писателя. Я имел случай видеть действие этой статьи на Гоголя. Он <...> был доволен статьей, и более чем доволен: он был осчастливлен статьей, если вполне верно передавать воспоминания о том времени. С особенным вниманием остановился в ней Гоголь на определении качеств истинного творчества и раз, когда зашла речь о статье, перечитал вслух одно ее место: "Еще создание художника есть тайна для всех, еще он не брал пера в руки, - а уже видит их (образы) ясно, уже может счесть складки их платья, морщины их чела, изборожденного страстями и горем, а уже знает их лучше, чем вы знаете своего отца, брата, друга, свою мать, сестру, возлюбленную сердца; также он знает и то, что они будут говорить и делать, видит всю нить событий, которая обовьет и свяжет между собою..." - "Это совершенная истина", - заметил Гоголь. <...>

Решительное и восторженное слово было сказано, и сказано не наобум. Для поддержания, оправдания и укоренения его в общественном сознании Белинский издержал много энергии, таланта, ума, переломал много копий»[5].

Статьи Белинского о развитии русской литературы первой половины XIX века, о творчестве Пушкина, Гоголя, Лермонтова и других выдающихся писателей стали классикой. По глубине осмысления литературных произведений, изяществу стиля, философской наполненности и силе воздействия на общественное мнение они до сих пор не знают себе равных в жанре литературной критики.

Как отмечал В.Г. Короленко, «пока будет звучать русская речь, до тех пор, наряду с именами Пушкина, Лермонтова и Гоголя, каждое новое поколение будет вновь и вновь слышать имя Виссариона Белинского и перечитывать его пророческие страницы»[6].

Творчество Белинского далеко переросло рамки жанра литературной критики. Это была общественная деятельность гораздо более важного значения - просветительская, по существу. «Для него литература была одним из самых полных проявлений живых сил народа, - писал Тургенев. - Тогда следовало расчистить самый родник, уяснить первоначальные понятия современников о том, что в словесности нашей представлялось как правда и как красота, следовало сказать обо всех ее явлениях искреннее и смелое слово, - и Белинский принялся за это дело со всей несокрушимой энергией своей восторженной натуры»[7].

Имея огромное влияние на читающую Россию, Белинский много сделал для воспитания эстетического вкуса читателей, для того, чтобы создаваемые шедевры русской словесности получили должное понимание и поддержку. Ведь великая литература не может существовать в обществе, где нет потребности в такой литературе и где ее не понимают. Литература тогда была не только эстетическим явлением, но и имела большое значение для самосознания и просвещения общества, и деятельность Белинского соответствовала масштабу этих задач. Как подчеркивал Тургенев, «Белинский любил Россию; но он также пламенно любил просвещение и свободу: соединить в одно эти высшие для него интересы - вот в чем состоял весь смысл его деятельности, вот к чему он стремился»[8].

Читать  статью полностью >>>


Tags: Слово, События
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments