Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Нирванизм постмодернизма

Автор Виктор Аксючиц
Этот материал написан в 2000 году, но тема становится всё более актуальной. В акции Пусси Райт сошлось, конечно, многое. Личные амбиции девиц, стремящихся любой ценой к наиболее доступной известности – скандальной (теперь-то мировые турне и большие тиражи обеспечены). Неадекватно жёсткая реакция властей, предсказуемо превратившая разнузданных девиц в мучениц. Это, конечно, провокация против Русской Православной Церкви. Взрывной рост количества православных закономерно увеличивает общественное и политическое влияние РПЦ и её Первоиерарха, что не может не вызывать ревность и тревогу некоторых властных кланов, у которых почва уходит под ногами. Либеральная общественность и пресса (движимые исконным «антиклерикализмом») сполна отработали кремлёвскую подачу (подачку): «виноваты во всём мракобесные церковники». С другой стороны, и в православной общественности слишком громко звучит голос радикального меньшинства, дающего повод для обвинения православных в «погромных» настроениях. Вместе с тем, радикал-либеральная тусовка сама поддалась на постмодернистскую провокацию: за несколько недель возвышенные требования «за новые выборы» девальвировались до экзальтированной защиты «бешеных маток» (по-русски название группы).

Но всем этим движет и над всем этим господствует постмодернистский дух современной культуры. Пагубные веяния насаждаются не «мировым заговором», «мировым правительством» или «враждебными силами», а «по легкомыслию, по шаткости в понятиях, поддавшись некоторым странным “недоконченным” идеям, которые носятся в воздухе» (Ф.М. Достоевский). Идейные мании распространяются и заразны для человеческого духа, также как вирусы для тела. И только духовное, нравственное и интеллектуальное здоровье, то есть метафизический иммунитетличности позволяет самосохраниться в заражённой культурной атмосфере.

Таковым иммунитетом для большинства населения страны является природная склонность к традиционным ценностям, отчего им адекватно оценивается интеллигентское пуси-беснование столичных «элит».

Современной формой интеллектуальной идеологической мании являетсяпостмодернизм, который взнуздывает европейский тотальный индифферентизм до восточного нирванизма. На формирование европейских идеологий XX века оказало влияние определённое нирваническое настроение. Рационалистическое и натуралистическое европейское сознание с эпохи Просвещения ориентировано на разрушение ценностей и попрание авторитетов христианской культуры.Богоборческий титанизм Нового времени нуждался в мировоззренческом оправдании, но в самой христианской традиции для этого не находилось достаточных оснований. Этим и объясняется интерес западноевропейского ума к восточной духовности, особенно к буддизму – наиболее атеистической религии. Буддизм предельно анти-теистичен и анти-персоналистичен и будто специально ориентирован на отрицание главной христианской истины о воплощении Бога в человеке – о Богочеловеке, – со всеми вытекающими отсюда следствиями.

rerih.jpg
Н.К. Рерих, "Будда Победитель", 1925
Будда учил, что вся человеческая жизнь есть страдания, причиной которых являются желания; спасение заключается в прекращении страданий, которыми оказываются все жизненные проявления – и положительные, и отрицательные. Реальность представляет собой вечный круговорот непостоянных, неустойчивых, мгновенно возникающих и исчезающих состояний. Эти моментальные «вспышки» жизненной энергии и являются основополагающими элементами реальности – дхармами. Весь мир – это «воление»появляющихся и исчезающих без всякого следа «дхарм». Вместе с тем, в некоторых буддийских традициях «дхармы» взаимозависимы, жёстко связаны, одни комбинации их следуют за другими, но жесточайшая закономерная связанность элементов бытия, не имеющих никаких признаков свободы, – это другая сторона бессмысленности. В итоге в реальности существует только непостижимая шунья – пустота, которая иллюзорно воспринимается как многообразный мир. В таком представлении нет места ни материальным, ни духовным субстанциям, тем более не может существовать индивидуальная душа как устойчивая целостность, душа –случайное сочленение дхарм. Так же, как в куче зерна нет ничего, кроме самих зёрен, из которых она состоит, так и в душе человека нет ничего, кроме «кучи» «дхарм». Практика медитации направлена на прекращение «воления дхарм», то есть успокоение всех проявлений жизненной воли и достижения «нирваны». Сознание должно освободиться от «майи» – от всеобщего самообмана, иллюзии реальности; иллюзия личности при этом является наиболее зловредным препятствием в достижении «нирваны». Не погашенные «воления» оставляют возможность для нового сочленения «дхарм» и новых рождений человека. Человек, не способный погасить жизненные проявления, обречён на круговорот рождений и смертей – «сансару», его душа перевоплощается по законам «кармы» – судьбы, складывающейся из поступков при жизни.

Строго говоря, картина бесконечных и бессмысленных столкновений и сочленений-распадений атомов-«дхарм» описывает состояния хаоса. Реальность предстаёт как вечный вулканический хаос, ибо в ней нет ничего не только субстанциального, но даже устойчивого, господствует всеобщая относительность. Основополагающий элемент реальности, буддистская субстанция – «дхарма» – является антисубстанциальным, нереальным элементом. Естественно, что высшей целью существования в подобном бытии будет освобождение от жизни как пут хаотического прозябания. Таковой целью и является достижение «нирваны»,буквально означающей «успокоение», «угасание», «отсутствие паутины желаний». «Нирвана» – состояние абсолютного спокойствия, независимости ни от чего, полной отрешённости от жизни, состояние блаженства, в котором окончательно устраняются все факторы бытия, состояние проникновения в сущность вещей, которое есть созерцание «шуньи» – непостижимой пустоты. Поскольку в таковой медитации стирается из бытия и сам субъект, способный испытывать состояния блаженства и проникновения в сущность вещей, то подлинно реальна только «нирвана», а все сущее представляет собой иллюзию – «майю». Человек не только отрицается как личность, но весь пафос буддизма – от зова в нирвану к утверждениюмаейобразности бытия – направлен на то, чтобы стереть всякие намеки индивидуального существования из бытия. Наиболее радикальный антиперсонализм в сочетании с радикальным антитеизмом по существу представляет собой полюс религиозности, противоположный христианству как религии Богочеловека. По сути, метафизика буддизма утверждает небытие как такового. Причём это небытие предельное – не только отрицающее какие-либо качества бытия, но и саму его возможность.

Как и всякая религия, буддизм за века раскололся на множество конфессий, наполнился трактовками, этическими учениями, обрядами и фольклором, которые адаптировались к различным национальным культурам и которые в своём жизнеутверждении «не додумывают» до конца небытийную метафизику буддизма.Экзотерическая этика буддизма ориентирована на большинство и подобно всем этическим концепциям, учит, как благоустроиться в этом мире. Эзотерическая этика и метафизика буддизма, предназначенная для немногих посвященных, избранных, призывает и учит отряхнуть прах жизни и окончательно сбросить бремя бытия, уподобясь Будде, выйти из круговорота воплощений. Буддистская этика отражает только вершки буддистской метафизики и не вмещает её небытийной интенции. Но и нирваническая этика не даёт способов метафизического самоистребления человеческого духа, ибо человек не волен уничтожить созданный Богом вечный личный дух. Таким образом, кокетничанье с небытием нужно буддизму не для вхождения в полное небытие, – что боготварной вечной человеческой душе недоступно, а для утверждения ложных форм бытия, – что достижимо вполне. Европейский ум воспринимал в буддизме, прежде всего, то, что соответствовалонигилистической атмосфере европейского общества – антитеистический, антиперсоналистический пафос и апологию небытия. Буддизм давно моден среди европейских интеллектуалов, но помимо этого он оказывает влияние на формирование различных европейских идеологий.

Ес­ли ан­тич­ную религиозность мож­но характеризовать как трагический пес­си­мизм, христианство – как трагический оп­ти­мизм,то буддизм – это бестрагичный пес­си­мизм.

Постмодернизм – следующая после позитивизма и неопозитивизма стадия «игрового сознания», синтезирующая, вместе с тем, нирваническую духовностьбуддизма. Если позитивизм утверждает, что вопросы об истине, о вечной душе, о Боге – являются бессмысленными и ложными, то постмодернизм выстраивает такое сознание, в котором подобные вопросы не могут зародиться.Это идеологияапофеозаобщества потребления: «Постмодерн означает торжество потребительски-функционального отношения к миру. В нём мир теряет свою устойчивость и сворачивается до одной ускользающей точки взаимодействия между субъективной волей и объективной средой. В этом сущность так называемого американизма» (В.В. Малявин). Постмодернизм легализует в качестве нормы уродства постиндустриального информационного общества,техногенной цивилизации, в которой «техническая среда превращается в самодовлеющую, развивающуюся по собственным законам систему, отчего личность утрачивает связь с публичной жизнью и погружается в безразличие; политика становится манипулированием информацией и “культурными кодами”; реальное общество постепенно заслоняет виртуальный “сетевой социум” анонимная, бесформенная общность, не имеющая территории и скрепляемая лишь техническими средствами коммуникации» (В.В. Малявин). Вместе с тем, постмодернистская идеология зачищает (от слова «зачистка») от смыслов мировоззрение современного человека, разоружая его перед угрозой экспансииагрессивно нивелирующегоглобализма.

Читать материал полностью на сайте culturolog.ru>>>
Tags: Антикультура, Кризис ценностей, Религия и атеизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments