Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Испытание философии. В помощь самостоятельному мышлению. Учебное пособие

Введение

Человек думает: ему приходят в голову мысли. Иногда он де
лится ими с другими людьми. Каждый день обыденные дела требуют нашего внимания: мы что-то решаем, создаём себе мнение о том, что нас окружает, меняем его. Мы общаемся: спрашиваем, высказываем свою точку зрения, просто беседуем. Но иногда нас заносит. Вместо того  чтобы говорить о своих делах или об обстоятельствах нашей жизни, начинаем рассуждать о том, что не имеет к нам непосредственного отношения. И тогда наш собеседник вправе заметить, что мы философствуем. Становится неприятно, будто нас уличили в чём-то постыдном. Язык подвёл нас: слова на какое-то время заслонили нам жизнь.- Слова, не приносящие пользы. Слова, от которых почти невозможно перекинуть мостик к реальным делам. И если человек по каждому поводу пускается в  философствование, жизнь, оставленная им без внимания, обкрадывает его. Такова участь Чацкого. Привычка рассуждать, которой он отдаётся с упоением, оставляет его без слушателей. Желаемое счастье ускользает от него. Всюду лишний, он бежит, унося в себе причину своих страданий. Чацкий бесспорно умён. Но его ум проявляется лишь в словах. Он наполняет их энергией, и они звучат подобно грому, пугая московских обывателей, не привыкших к таким речам. Впрочем, им не о чем беспокоиться: гром, как известно, - лишь колебания воздуха. Красота слога и сила выражения Чацкого выпадают общим местам. Всякому пустяку он придаёт значение символа: анекдот из жизни дядюшки Фамусова становится символом века минувшего.[1] Подхалимаж Молчалина превращается в  упрёк власти: угодничество  в людях ценят выше ума.[2] Заезжий француз вызывает целую бурю возмущения преклонением перед заграницей.[3] Чацкий заражён философствованием. Неумение мыслить и говорить просто, не принимая позы оратора, позволяет объявить его сумасшедшим. И действительно, человек с таким умом должен владеть своей способностью рассуждать, а значит применять её в нужное время и в нужном месте.
Столкнувшись с философией в виде привычки к общим рассуж­дениям и убедившись в её бесплодности, мы не можем иметь о ней хорошего  мнения. Однако многие люди посвятили философии всю свою жизнь. Философские книги составляют обширную библиотеку. Видимо, философия представляет собой нечто большее, чем просто праздное занятие ума. Она имеет своё место в европейской истории вот уже более двух с половиной тысяч лет, - а это, согласимся, почтенный возраст, - и часто играла в ней далеко не последнюю роль, многие науки могут считать философию своей родной матерью. Во всяком случае, то основание, на котором держится привычный нашему глазу мир - мир техники и просвещённой цивилизации, и которое называется научным знанием, заложила именно она. При этом сама философия - не наука. В ней нет фактов, открытий, а значит, нет приращения знания: в результате философского рассуждения количество того, что известно человеку, не увеличивается. Единственное, что может философия, - это научить человека смотреть на то, что ему известно, другими глазами, изменить наше мировоззрение. Она - не более чем способ дать себе отчёт, каковы наши взгляды на мир, почему они сложились именно таким, а не каким-либо иным образом. Обычно мы действуем согласно нашим убеждениям, - а они есть у каждого человека. Мировоззрение уже заложено в нас - благодаря образованию, воспитанию, событиям нашей жизни. Мы исходим из него, однако если бы нас попросили высказать наши взгляды, мы попали бы в затруднительное положение. - Мы бы убедились, что не всегда можем ответить на вопрос, почему мы уверены, что надо поступать именно так, а не иначе. Кто-нибудь даже бы возмутился: а почему он должен давать отчёт в своих действиях?! Более того, выяснилось бы, что часть наших взглядов противоречит друг другу: в разных ситуациях мы пользуемся разными из них, что даёт нам счастливую возможность потакать самим себе, не нарушая наших принципов. Философия способна дать нам орудие для наведения порядка внутри себя. Её идеал: мировоззрение, в котором все принципы увязаны между собой, где ни один из них не остаётся необъяснённым. А это значит, что человек, исповедующий мировоззрение, сознательно принимает именно такие принципы: если объяснение его не устраивает, он просто не включает принцип в своё мировоззрение.
Это тяжёлая работа, и может найтись множество причин, чтобы её не делать. Во-первых, непонятно, для чего она нужна, - ведь большинство людей прекрасно себя чувствует, не занимаясь никакой философией. Во-вторых, можно воспользоваться плодами чужого труда: философы прошлого потрудились изрядно; они бы, конечно, обрадовались, узнав, что кому-то понадобились их мысли. В-третьих, а вдруг философия бессильна? - Ведь не секрет, что человек после всех рассуждении может махнуть рукой и остаться при своём прежнем мнении. И наконец, где гарантия, что философия изменит наше мировоззрение в лучшую сторону - может быть, устранив из него все противоречия и всё объяснив, мы увидим, что с таким мировоззрением и жить-то нельзя?
Возможно, что философия бесполезна; вполне вероятно, что она опасна, - но чтобы вынести ей окончательный приговор, необходимо попасть на её территорию. Приходится идти на риск. Испытывая философию, не следует забывать, что задавая вопросы о ней, мы задаём тем самым настоящие философские вопросы, а отвечая на них, - уже философствуем. Сделавшись философом хотя бы на время, человек начинает жить по тем же законам, по которым живёт и вся философия, а это не может пройти безнаказанным, - не оставив в его душе след, возможно неизгладимый. Похоже на то, что мы ставим эксперимент на самих себе, не зная заранее, чем он для нас обернётся.
Какова же программа нашего эксперимента? Море философской литературы безбрежно, но ведь в нём - ещё не вся философия. То, что вылилось в книги, - это парадный подъезд философии, ярко сверкающая вершина айсберга. Будничная работа мысли незрима. Это - идеи и сомнения, самоубеждение и саморазоблачение... Когда читающий философскую книгу философствует, соглашаясь и споря с отсутствующим автором, кто знает об этом?.. И даже сам человек порою не замечает, когда его посещают философские мысли.
Чтобы охватить разом всю философию, а не перебирать одну  её форму за другой, необходимо взглянуть на неё из точки, в которой все эти формы пересекаются. Несомненно, такой точкой является её имя. Ведь первое, что объединяет всё, что называется философией, это как раз общее имя.
Люди, знакомясь между собой, называют друг другу свои имена. Имя - начало доверия. Для человека, представившегося по имени, оно заключает в себе готовность идти на контакт. Часто бывает, что, почти ничего не зная о человеке, мы стараемся по одному только имени создать себе о нём представление. Потом, конечно, окажется, что мы ошибались, - в применении к людям этот метод обрекает нас на ошибку. Можно ли ожидать, что та же участь нас постигнет и в отношении философии?  Вдруг её имя обладает достаточной ёмкостью, чтобы вобрать в тебя всё, что составляет существо философии?..




[1] Сам анекдот таков. Дяде Фамусова довелось служить при императрице Екатерине II. Во время приёма во дворце дядя оступился, упал, больно ударился и потому громко заохал. Екатерина улыбнулась, должно быть выглядело всё это довольно забавно. Старик встал, хотел поклониться императрице и снова упал - теперь уже нарочно. Екатерина рассмеялась в голос. Шутка удалась. Усердный служака  и  в третий раз растянулся на полу. Усердие оценили: старик попал в милость. - (Грибоедов А.С. "Горе от ума", с. 29-30). Дядюшке Фамусова угодно было оказаться шутом. Чацкому претит угождать. Но из различия между ними нельзя сделать вывод, что современники Чацкого более благородные душой, чем люди прежнего времени. Вообще, всякое высказывание о веке в целом сомнительно, поскольку "век" этот состоит из людей, каждый из которых отличается от всех прочих, так что вряд ли возможно вывести что-то среднее.
[2] Чацкий о Молчалине: "... дойдёт до степеней известных,
                                                                             Ведь нынче любят бессловесных. " - (С. 24)
Из  частного  случая делается общий вывод.
[3] Исповедь француза проста: он думал, что едет к варварам; однако же, к своему удивлению, нашёл в России знакомые черты европейской цивилизации: те же светские разговоры, та же мода, знание французского языка... Можно ли в этом найти повод для гнева? Непосредственной причиной, заставившей Чацкого вспыхнуть, была реакция слушателей:
"Ах! Франция! Нет в мире лучше края! –
Решили две княжны, сестрицы, повторяя
Урок, который им из детства натвержён. " (С. 86) - Пустая болтовня двух барышень. И вот уже, гремя, Чацкий ставит клеймо на всю Россию:
"Москва и Петербург - во всей России то,
Что человек из города Бордо,
лишь рот открыл, имеет счастье
Во всех княжён вселять участье... " (С. 87)

Скачать книгу ИСПЫТАНИЕ ФИЛОСОФИИ можно со страницы: http://culturolog.ru/index.php?option=com_adsmanager&page=show_ad&adid=61&catid=3&Itemid=17

О книге

Книга предназначена для развития навыков самостоятельного мышления. Построена на основе анализа материала сказок. Параллельно читатель знакомится с основными вопросами теории познания и некоторыми ключевыми моментами истории философии.

Каждая глава заканчивается заданиями, помогающими лучше усвоить рассказанный материал.

В книге даётся сравнительный анализ человека традиции и современного человека. Показывается как в условиях распада мира традиции возникает философия, очерчиваются границы её применения.

Написана языком, доступным непрофессиональному читателю.
Tags: Книги, Философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment