September 1st, 2021

Слово "цивилизация у А.С. Пушкина

Автор: Сугай Л.А. 



Слово "цивилизация", вошедшее в русский словарный состав так же, как и "культура", в середине 30-х годов XIX столетия, в отличие от слова "культура" Пушкин неоднократно употреблял в критико-публицистических работах, письмах и дневниковых записях, причем встречаются три написания: "сивилизация", "цивилизация" и "la civilisation" (последнее – в письмах на французском языке). Но что любопытно и на что лексикографы не обратили должного внимания, – поэт обращался к данной лексеме или когда писал по-французски, или когда передавал высказывания иностранцев, или когда его собственный текст был порожден осмыслением иностранного источника. Так, 30 ноября 1833 года Пушкин передает в дневнике "любопытный разговор" с английским поверенным в дедах России Джоном Блайем, произошедший на балу у военного историка графа Д.П. Бутурлина: "Вчера бал у Батурлина (Жомини). Любопытный разговор с Блайем: зачем у вас флот в Балтийском море? для безопасности Петербурга? но он защищен Кронштадтом. Игрушка! – Долго ли вам распространяться? (Мы смотрели карту постепенного распространения России, составленную Бутурлиным[21]) Ваше место Азия; там совершите вы достойный подвиг сивилизации... etc."

Ясно, что о "подвиге" русской "сивилизации" и ее месте в Азии рассуждал англичанин, причем рассуждал, скорее всего, по-английски или по-французски – пушкинское написание слова подчеркивает его "заморское" происхождение. Слово для россиян еще ново, траслитерация его не устоялась.

Несколько раз употребил Пушкин слово "цивилизация" в статье "Джон Теннер", напечатанной в третьей книжке "Современника" за 1836 год. Правильнее было бы назвать данную работу ивным изложением "Записок" Джона Теннера, изданных в Нью-Йорке в 1830 году, не случайно Пушкин опубликовал данный материал с подписью The Reviewer ("обозреватель" – англ.). Большую часть текста занимает перевод отдельных мест из "Записок", сделанный, скорее всего, с французского издания 1835 года и сжатый пересказ основного содержания книги - истории жизни Теннера среди индейцев Северной Америки. Изложение и переводы сопровождают пушкинские комментарии и критические заметки в адрес американской демократии и "европейской цивилизации". Как указывают исследователи, на формирование авторской позиции и на сам ход рассуждений Пушкина оказала влияние книга, А. Токвиля "De la democratic en Amerique" (1835).

В публикации зрелого Пушкина уже нет ни руссоистской идеализации "диких народов", ни романтического преклонения перед неиспорченными "просвещением" нравами. Пушкин иронизирует над описаниями знаменитых романистов, "открывших" европейцам мир индейских племен, и приводит высказывание В. Ирвинга: "Дикари, выставленные в романах, так же похожи на настоящих дикарей, как идиллические пастухи на пастухов обыкновенных". «"Записки Джона Теннера", проведшего тридцать лет в пустынях Северной Америки, между дикими ее обитателями», особенно ценны тем, считает комментатор, что "они самый полный и, вероятно, последний документ бытия народа, коего скоро не останется следов". По словам Пушкина, "показания простодушные и бесстрастные, они наконец будут свидетельствовать перед светом о средствах, которые Американские Штаты употребили в XIX столетии к распространению своего владычества и христианской цивилизации". Трезво, без романтической приподнятости оценивая мир "индийцев", обозреватель "Современника" в то же время с нескрываемой иронией, гневом и болью пишет о христианской (европейской) "цивилизации", уничтожающей "бытие" целых народов: "Американские дикари все вообще звероловы. Цивилизация европейская, вытеснив из наследственных пустынь, подарила им порох и свинец: тем и ограничилось ее благодетельное влияние". Критика "плодов цивилизации" в литературно-критических и публицистических работах Пушкина-реалиста еще более жесткая, чем в прежних поэтических формулах стихотворца-романтика, разоблачавшего "оковы просвещенья".

В пушкинских текстах позднего периода (в той же статье "Джон Теннер", например) наряду с новым термином "цивилизация" встречаем и выступающие как его синонимы традиционные для Пушкина и вообще языка его времени слова "образованность" и "просвещение". Контекст, в котором они употреблены, еще раз демонстрирует пушкинское неприятие понятия "цивилизация-просвещение": "...рабство негров посреди образованности и свободы" ; "Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось".
Мысль о губительности "просвещения" для блага человека и блага народов, обретая новые оттенки и новую силу, продолжала звучать в  творчестве зрелого Пушкина.

Полный текст работы на сайте: http://culturolog.ru/content/view/3809/70/