March 14th, 2021

Повторяемость и цикличность

Автор: Андрей Карпов

Повторение – весьма распространённый элемент нашей повседневности. Жизнь состоит во многом именно из повторений: повторяются объекты, с которыми мы взаимодействуем, акты взаимодействия, наши реакции.

Повторяемость создаёт основу для выживания: мы накапливаем опыт. Случившееся прежде, независимо от того, как мы его обработали, повышает нашу готовность ко встрече с будущим. Если наши прошлые действия были успешными, мы будем стремиться их повторить при возникновении похожей ситуации. Если всё получилось не лучшим образом, мы постараемся в следующий раз действовать иначе.

С другой стороны, повторения утомляют. Не случайно, описывая типичную реакцию на повторяющийся стимул, мы говорим, что действовали механически или автоматически. Механизмы и автоматы совершают действия, не требующие подключения разума. Выверенная последовательность повторений обходится без участия значительной части наших способностей. При переизбытке повторений человек начинает испытывать эмоциональный и интеллектуальный голод, выгорает душевно и профессионально.

Наиболее утомительны линейные повторения. Скучен пейзаж, в котором всё разнообразие сводится к столбам, мелькающим за окном поезда. Мозгу недостаёт информации, и он пытается отключиться – путешественника клонит в сон. Скучна работа, состоящая из выполнения одних и тех же операций. На такой работе время течёт медленно, и рабочий день кажется бесконечным.

Повторяться могут не только элементы, но и их комплексы. В основе организации мира лежит не хаос, а порядок, определяющийся вполне конкретными закономерностями. Отношения между элементами упорядочены, их последовательности не случайны. Встречая некое сочетание элементов, мы можем попытаться угадать, с какой последовательностью мы столкнулись.

Этот момент предвосхищения не только повышает эффективность наших реакций (мы заранее готовимся к тому, что нам предстоит), но и является в какой-то мере интеллектуальной игрой: наш разум получает достаточный стимул, чтобы как следует включиться в работу. Тем более, что дело осложняется ещё и тем, что положение элементов в их комплексах не всегда стабильно. При общем воспроизведении последовательности какие-то элементы могут пропускаться, стоять не на своих местах, заменяться другими. Иными словами, ситуация повторяется в общем, но не в деталях, это – не та же самая ситуация, а аналогичная ей. Эффект повторения создаётся структурным сходством. Например, все обеды подобны друг другу по структуре. В нашей культуре обед состоит из закуски, первого блюда, под которым обычно понимается суп, второго блюда и напитка. При этом в конкретном обеде что-то из этого списка может отсутствовать, а реализация самих блюд – различаться самым решительным образом.

Конечно, всякое структурное сходство имеет объективное основание, однако факт сходства устанавливается человеком: сходство начинает что-то значить только тогда, когда мы обращаем на него внимание. Отсылка к сходству является частью аналитического инструментария: выделяя общее, мы определяем, какие детали могут быть опущены как несущественные. Иногда это позволяет за деревьями разглядеть лес, а иногда работает вхолостую. Время от времени можно услышать что-нибудь такое: "все люди похожи друг на друга" или "все женщины одинаковы". При большом желании эти сентенции можно даже как-то обосновать, но на самом деле подобное обобщение не приближает нас к пониманию, а отдаляет от него. Большинство коммуникаций между людьми (от ругани до признания в любви) строится по единой схеме, включающей обращение, содержательную часть и финализацию. Но ценность знания этой схемы невелика, куда важнее знать содержание коммуникации.

Распространённой, а главное, наиболее заметной разновидностью структурных повторений являются повторения циклические. Мы обращаем внимание на то, что события повторяются через определённые промежутки времени. Существует естественная цикличность. Невозможно не заметить чередование дня и ночи или смену времён года. И то, и другое – следствие кругового движения планеты.

Однако для возникновения цикла физическое движение по кругу вовсе необязательно. Во многих случаях цикл возникает в результате последовательного действия линейных факторов.

Солнце нагревает сосульку. Лёд подтаивает. Вода сбегает по сосульке вниз и собирается в каплю. Когда вес капли превышает удерживающую её силу поверхностного натяжения, капля срывается и звонко разбивается о карниз. Радующая нас по весне капель – это повторение циклов, состоящих из последовательного чередования аккумуляции и падения капель.

Назойливое мигание лампы дневного света – это также цикличность, порождённая постоянным фактором (нахождением в электрической цепи). Лампа то загорается, то гаснет. Для того, чтобы такая лампа загорелась, необходим разряд, для чего используется конденсатор. В норме, когда конденсатор разряжается, искра должна пройти всю лампу и создать тлеющий разряд, необходимый для поддержания ионизации частиц газа, наполняющего колбу лампы. Однако если напряжение оказывается недостаточным, прохождение тока через газ прекращается, лампа гаснет, и весь процесс повторяется снова.

В физике такие цикличные повторения, когда система накапливает энергию, резко её сбрасывает и снова возвращается к фазе накопления, называются релаксационными колебаниями.

Аналогичные процессы могут быть выделены и в обществе. Самый простейший случай – очередь на выставку. Утром обычно посетителей мало, и те, кто пришёл, сразу же проходят на экспозицию. Однако со временем людей прибывает, возникает очередь. Если желающих посмотреть выставку слишком много, свободный вход в помещение экспозиции прекращается. Посетителей начинают запускать партиями. Новая партия впускается, когда толпа в первых залах несколько рассосалась. Для наблюдателя внутри выставки (например, дежурного по залу) наполнение выставки теперь происходит циклами: вот в зале много людей, потом они проходят дальше, становится свободнее, но тут запускают следующую партию, и посетители снова наполняют зал. Поступательное возрастание потока на входе в какой-то момент приводит к принципиальному изменению характера процесса – из линейного он становится волновым (а применительно к отдельно взятому участку – залу – циклическим).

Описанная смена модели может быть использована в качестве иллюстрации диалектического закона перехода количественных изменений в качественные.

Диалектика (в том виде, в котором она существует после Гегеля) – удобная, а потому популярная методология. Диалектические законы позиционируются как всеобщие, то есть их можно приложить к любой фактуре и получить вполне ожидаемый результат.

В диалектику вшит принцип развития или даже саморазвития бытия. Знаменитые три закона диалектики не параллельны друг другу; они взаимоувязаны и образуют достаточно жёсткую и логичную конструкцию. Генератором импульсов к развитию выступает закон единства и борьбы противоположностей. Противоположности конфликтуют, переходя одна в другую в соответствии с законом отрицания отрицания. А механика этой пульсации описывается законом перехода количественных изменений в качественные.

Возникающее новое качество переводит систему на новый уровень, на котором снова начинается накопление количественных изменений. Мы видим как бы повторение ситуации (распознаём структурное сходство). Структурное сходство подчеркивается тем, что сохраняется конфликт противоположностей, который должен завершиться ещё одним отскоком (скачком). Но повторение цикла осуществляется с некоторым приращением какого-нибудь из свойств. Каждый цикл даёт свой прирост, и очередное повторение становится новым витком раскручивающейся спирали.

Идея непрерывного развития, подброшенная нам Гегелем и взращенная эпохой Модерна, стала настолько привычной, что мы склонны увидеть развитие во всякой последовательности, в любом диахроническом ряде. Диалектика так прочно въелась в мировоззрение, что всякую обнаруженную цикличность на хочется представить движением по спирали. Между тем, даже с точки зрения самой ординарной, обывательской логики, понятно, что развитием можно считать лишь последовательное приращение по какому-то одному, и при том существенному параметру (ну или по сумме таких параметров). Без соблюдения этого требования череда следующих друг за другом событий – ещё не развитие.

Мир – многоуровневая и многофакторная система. На каком предмете ни остановился бы взгляд исследователя, можно ожидать, что тот будет вовлечён во множественные и сложные взаимодействия. Классическая модель диалектики соответствовала более простой и уже отошедшей в прошлое картине мира – той, где физика была только Ньютоновой, а пространство – Евклидовым.

Основная проблема диалектической модели прячется в её сердце – в законе борьбы и единства противоположностей. Человеческий разум легко может разделить мир надвое: подобрать к любому тезису антитезис, выделить пару сущностей, конфликтующих между собой, разбить процесс на противоположные фазы. Однако любая подобная дихотомия – не более, чем интеллектуальная операция, принадлежащая скорее нашему сознанию, чем реальному миру. Как и всякое абстрагирование, она помогает познанию и потому полезна, но её полезность сохраняется лишь в определённых пределах. Сосредотачиваясь на одном, приходится отбрасывать другое, и о том, что отброшено, полностью забывать нельзя. Нельзя считать, что кроме наших противоположностей ничего нет. Думать, что обнаруженный нами конфликт только и есть двигатель наблюдаемых изменений, – чрезмерное упрощение и неоправданный антропоцентризм: мы переносим созданную нами модель на само мироздание лишь на том основании, что описание, которое она даёт, нас удовлетворяет.

Определяя пару противоположностей и наблюдая их взаимодействие, мы рассматриваем происходящее только в одной проекции, тогда как реальность многомерна. А, как известно, тени, которые отбрасывают предметы, порою весьма причудливы и могут обманывать. Порою глаза видят то, чего и нет вовсе. Например, развитие или движение по спирали там, где имеют место релаксационные колебания, механически воспроизводящие структурное сходство.