August 8th, 2020

Культуру – массам

 Автор: Михель Гофман

«В будущем будет создана такая форма контроля над обществом, аналога которому не знает история.... бесчисленное множество людей, равных и одинаковых, будут  жить в постоянной погоне за все новыми и новыми удовольствиями. Они полностью подчиняться той силе, которая эти удовольствия поставляет. И сила этой власти будет абсолютна и незыблема» (Олдос Хаксли)

Виктория Назырова В театре

О каких удовольствиях говорит Хаксли? Каким образом удовольствия могут стать средством контроля? И что это за сила, которая эти удовольствия поставляет?

Когда в ХХ веке на авансцену истории вышли массы, весь цивилизованный мир, вне зависимости от политической системы каждой страны, встал перед вопросом, как контролировать эти миллионы, направить их энергию в безопасное русло.

Политические и экономические механизмы регулирования общественных процессов были недостаточны. Церковь, как идеология и основной институт воспитания общественного сознания, начала утрачивать свои позиции, и роль церкви, как воспитателя масс, должна была взять на себя культура, новая культура.

Традиционная культура, выросшая из религии, была в своей основе идеалистической, но в ХХ веке индустриальное общество ставило перед собой задачи сугубо материальные, и новая культура должна была воспитать новое материалистическое мировоззрение. Образы искусства обладают большей силой воздействия, нежели политические лозунги, прямая пропаганда и искусство превратилось в инструмент воспитания масс.

Традиционная культура была предназначена для образованной элиты, отвечала ее интересам - познанию мира, его истории, человеческой психологии и требовала многолетнего воспитания.  Она содержала высшие духовные ценности, без которых невозможно истинное усовершенствование общества и человека, она была аристократична, обращалась к ценностям духовным, доступным только тем, кто не тратил всю энергию на выживание, высшим классам. Литература, театр, опера, балет предназначались для узкого круга образованных людей, культура была предметом роскоши.

Новая культура, массовая, должна была стать предметом ежедневного потребления,  и только индустриальный метод ее создания мог обеспечить доступный по цене культурный продукт. Новая культура для масс должна была соответствовать запросам миллионов простых людей, живущих в сугубо материальном, физическом мире, в котором духовные ценности не более чем абстракция, ценность личности достаточно сомнительна, а ценность культуры в её способности развлекать.

Традиционные народные развлечения стали фундаментом, на котором развивалась массовая культура: уличное зрелище, цирк, рыночный балаган, ярмарка. Они, с их праздничностью, зрелищностью, жизненным оптимизмом удовлетворяли незатейливые вкусы городских низов, которые стали основными потребителями новой демократической культуры рыночного общества.

Можно было бы предположить, что культура для масс впервые появилась в странах рыночной демократии, но это произошло впервые в Советской России 20-х годов прошлого века, в которой она имела, правда, другое название, - «пролетарская культура». Искусство стало принадлежать народу.

В Советской России создавались массовые зрелища на огромных городских площадях, и советские идеологи этого времени, раньше, чем идеологи Запада, и точнее, откровеннее их, формулировали задачи массовой культуры. Искусство должно было «служить народу», т.е. тем идеологическим целям, которые определяла руководящая элита. Главной из всех целей пролетарской культуры был подъем экономики, которая была важнее морали, эстетики и духовности идеалистического искусства прошлых веков.

Эпицентром интереса многовековой культуры был человек во всем многообразии его проявлений, сложности внутренней жизни человека, богатства материального и духовного мира. Но у массового общества другие задачи и цели. Не становление личности, а формирование нового человека. Как писал Горький: «человек не цель культуры, а eё объект. Цель культуры -создание нового человека».

Новый человек - это, прежде всего, человек труда, созидатель, строитель нового мира. Экономика в нем видишь лишь инструмент, ценный только тем, что он создает. В процессе созидания действие человека важнее многообразия и сложности его внутреннего мира.

Осип Брик, один из наиболее влиятельных советских идеологов 20-х годов:  «Мы ценим человека не потому, что он переживает, а по той роли, которую он играет в нашем деле. Поэтому интерес к делу, к действию, у нас основной, а интерес к человеку - производный».

Арватов, один из лидеров «Пролеткульта», следующим образом определял задачи мастеров искусств: «....художник проникается идеей целесообразности, обрабатывая материал не в угоду субъективным вкусам, а согласно объективным задачам производства, организуя общий продукт. Руководствуясь не личными побуждениями, а выполняя задания класса...»

Александр Самохвалов Ткацкий цех

Александр Самохвалов "Ткацкий цех", 1930

Работники западной индустрии массовой культуры никогда не делали таких откровенных заявлений, но они так же, как и как советские “инженеры человеческих душ”, выполняли задание управляющего класса, формирование нового сознания, необходимого системе восприятия мира, соответствующего интересам заказчиков.

Целью воспитания нового массового сознания была : «... дрессировка масс, чтобы они не были обеспокоены вопросами, угрожающими стабильности общественного порядка. ... бесполезно обращаться к разуму и интуиции людей, нужно обработать их сознание таким образом, чтобы сами вопросы не могли быть заданы. ... задача социальных инженеров, социологов и психологов, находящихся на службе у правящей элиты, создание оптического обмана колоссальных размеров, в сужении всего объема общественного сознания до тривиальных, бытовых форм».  Оруэлл.

Индустриальное производство нуждалось в средствах для восстановлении сил работника в свободное от работы время и культура должна была стать «культурой досуга», давая работнику возможность на время уйти от проблем каждодневной жизни и отвлекать от «ненужных вопросов», давая те ответы, которые соответствуют целям руководящей элиты.

Читать полный текст работы на сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3509/68/

Фантастический рассказ 1960-х годов о дистанционном образовании. Наше скорое будущее?

Ллойд Биггл-младший
Какая прелестная школа

Учительница приехала с Марса, а на Земле победила прогрессивная версия образования.
Эпизоды из рассказа:

1. Знакомство с руководством школы
Мисс Болц с запинкой произнесла:
   - Телеобучение? Значит… мои ученики будут слушать меня по телевизору?
   - Безусловно.
   - Значит, я их никогда не увижу?
   - Зато они вас увидят, мисс Болц. Этого вполне достаточно.
   - Наверное, экзамены будут принимать машины, но как быть с сочинениями? Я ведь за целый семестр не успею проверить даже одно задание.
   Он нахмурился.
   - Никаких заданий нет. Экзаменов тоже нет. По-видимому, на Марсе все еще прибегают к экзаменам и заданиям, чтобы заставить учеников заниматься, но мы шагнули далеко вперед по сравнению с таким средневековьем в образовании. Если вы собираетесь вколачивать материал при помощи экзаменов, сочинений и тому подобного, выбросьте это из головы. Все эти приемчики характерны для бездарного учителя, и мы бы их не допустили, даже если бы существовала практическая возможность допустить, а ее-то и не существует.
   - Если не будет ни экзаменов, ни сочинений и если я никогда не увижу учеников, то как же мне оценивать свою работу?
   - Для этого у нас есть свои методы. Будете каждые две недели узнавать показатель Тендэкз. У вас все?
2. Знакомство с коллегой
Молодой человек был смугл, красив, охотно улыбался. Мисс Болц сказала, что рада познакомиться с ним, и нисколько не покривила душой.
   - Да ведь вы первый учитель, с которым я хоть словом перемолвилась! - воскликнула она.
   - Как правило, мы избегаем друг друга. - согласился Лайл Стюарт. - В нашей профессии, сами понимаете, выживают наиболее приспособленные.
   - Но, казалось бы, лучше объединиться…
   Стюарт покачал головой.
   - Предположим, вы придумали что-то сильнодействующее. У вас высокий Тендэкз, это известно другим учителям. Вот они и смотрят ваши уроки и, если могут, крадут у вас находки. Вы, в свою очередь, смотрите их уроки, чтобы воспользоваться их находками, и замечаете, что они применяют вашу технику. Вам, естественно, это не нравится. Среди наших учителей дело доходит до драк, судебных процессов и злостных интриг. В лучшем случае, мы друг с другом не разговариваем.
   - Как вам здесь нравится? - спросил Паргрин у мисс Болц.
   - Скучаю по ученикам, - ответила она. - Меня тревожит, что я с ними не знакома и не могу следить за их успехами.
   - Не пытайтесь примешивать сюда абстрактные понятия вроде успехов, - с горечью сказал Стюарт. - Теория нового обучения смотрит на дело так: мы подвергаем ученика воздействию какого-то материала по нужному предмету. Воздействие имеет место у ученика на дому, то есть в самой естественной для него среде. Ученик усвоит столько, сколько позволят его индивидуальные способности, а большего мы не вправе ожидать.
   - Ребенок лишен чувства свершения - у него нет стимула к учебе, - возразила мисс Болц.
   - При новом обучении то и другое неважно. Мы всячески прививаем навыки, которые сделали рекламу столь важным фактором нашей экономики. Привлечь внимание человека, заставить его покупать против своей воли. Или привлечь внимание ученика, заставить его учиться, хочет он того или нет.
   - Но ведь ученики не получают общественных навыков!
   Стюарт пожал плечами.
   - Зато в нашей школе не возникает проблема дисциплины. Не надо следить за внешкольной деятельностью учеников.
Разговор с инженером:
- У учителей по большей части не такие контракты, как у вас, - пояснил Паргрин. - Их можно уволить в любую минуту. После этого учебного года Лайл хочет перейти в промышленность, а если его уволят, ому нелегко будет найти работу.
   - Он отказывается от профессии учителя? Какой позор!
   - Это бесперспективная профессия.
   - У хорошего учителя всегда есть перспективы.
   Паргрин покачал головой.
   - Центральный округ уже дает экспериментальные уроки, записанные на кинопленку… Наймите хорошего учителя, отнимите год его работы - и больше не надо никаких учителей. Нет, преподавание лишено будущего. Вам сообщили ваш показатель Тендэкз?
   - Да нет. А должны были?
   - Сведения поступают раз в две недели. Вчера рассылали очередные.
   - Я ничего не получила.
   Он тихонько выругался и примирительно посмотрел на мисс Болц.
   - Мистер Уилбинс бывает коварен, если ему нужно. Вероятно, хочет застать вас врасплох.
   - Боюсь, что я ничего не смыслю в этих показателях.
   - В них нет ничего сложного. Раз в две недели мы делаем для каждого учителя выборку тысячи его учеников. Если все смотрят положенный урок, Тендэкз учителя равен ста. Если смотрит только половина, Тендэкз - пятьдесят. У хорошего учителя Тендэкз как раз и составляет пятьдесят. Если Тендекз падает ниже двадцати, учителя увольняют. За непригодностью.
   - Значит, дети могут не смотреть урок, если не хотят?
 - Родители обязаны приобрести телевизор, - ответил Паргрин. - Они должны следить, чтобы ребенок проводил классные часы перед телевизором - это называется “следить за посещаемостью”; но они не отвечают за то, что именно смотрит ребенок. Иначе пришлось бы следить за ребенком поминутно, а суды считают, что это бессмысленно. Так вот, ученики сидят у телевизоров, и телевизоры включены, но если им не нравится ваш урок, они могут переключиться на что-нибудь другое. Теперь вы видите, как важно для учителя, чтобы его уроки были занимательными.
   - Понимаю. А какой у меня Тендэкз?
   Он отвернулся.
   - Нуль.
4. Как преподают в этой школе
Ровно в два часа появилась Марджори Мак-Миллан, и поначалу мисс Болц с ужасом заподозрила, что та раздевается. Туфли и чулки Марджори Мак-Миллан были аккуратно сброшены на пол. Она как раз расстегивала блузку. Марджори Мак-Миллан глянула прямо в объектив.
   - Что вы здесь делаете, кошечки и котики? - проворковала она. - А мне-то казалось, что я одна.
   Это была нарядная блондинка, красивая вызывающей, вульгарной красотой. Ее одежда выставляла напоказ умопомрачительные формы. Марджори Мак-Миллан улыбнулась, тряхнула головой и на цыпочках попятилась.
   - Ну да ладно, раз уж я среди друзей…
   Блузки не стало. За нею пришел черед юбки. Марджори Мак-Миллан предстала в соблазнительно легком костюме, состоящем только из трусиков и лифчика. Камера превосходно передавала его золотисто-алую гамму. Марджори Мак-Миллан прошлась в танце и мимоходом нажала кнопку крупного плана доски.
   - Пора приниматься за работу, дорогие кошечки и котики, - сказала она. - Вот это называется “предложение”. - Она произносила фразу вслух, пока выписывала ее на доске. - Человек… шел… по улице. “Шел по улице” - это то, что делал человек. Это называется “сказуемое”. Смешное слово, верно? Вы все поняли?
   Пораженная мисс Болц негодующе воскликнула:
   - Английский для одиннадцатого класса?
   - Вчера мы с вами проходили глагол, - говорила Марджори Мак-Миллан. - Помните? Держу пари, что вы невнимательно слушали. Держу пари, что вы и сейчас слушаете невнимательно.
   Мисс Болц ахнула. Лифчик на Марджори вдруг расстегнулся. Его концы свободно затрепыхались, и мисс Мак-Миллан подхватила его уже на лету.
   - На этот раз чуть не свалился, - заметила она. - Может быть, на днях свалится. Вы ведь не хотите это пропустить, правда? Следите же внимательно. А теперь займемся этим гадким сказуемым.
   Мисс Болц тихо произнесла:
   - Вы не находите, что для меня все это исключается?
   Стюарт выключил изображение.
   - У нее высокий показатель недолго продержится, - сказал он. - Как только ее ученики поймут, что эта штука никогда не свалится… Давайте-ка лучше посмотрим вот это. Английский для десятого класса. Мужчина. Тендэкз сорок пять.
   Учитель был молод, сравнительно красив и, бесспорно, умел. Он балансировал мелом на носу. Он жонглировал ластиками. Он пародировал знаменитостей. Он читал вслух современную классику - “Одеяла в седле и шестиствольные пистолеты”, и не просто читал, а воспроизводил действие, уползал за письменный стол и тыкал оттуда в камеру воображаемым шестиствольным пистолетом. Зрелище было весьма внушительное.
   - Ребята будут его любить, - заметил Стюарт. - Этот учитель продержится. Посмотрим, нет ли чего-нибудь еще.
   Была учительница истории - степенная женщина, одаренная незаурядным талантом художника. Она с поразительной легкостью рисовала шаржи и карикатуры, веселой беседой увязывая их воедино.
   Был учитель экономики - он показывал фокусы с картами и монетами.
   Были две молодые женщины, которые явно подражали Марджори Мак-Миллан, но проделывали все не так откровенно. Их показатели были поэтому гораздо ниже.

***
В рассказе, однако, закончилось всё хорошо. Прочитать можно тут:
http://lib.ru/INOFANT/BIGGL_ML/school.txt