January 19th, 2020

Коммуникативный капитализм

Автор: Джоди Дин
Коммуникация – это инфраструктура капитализма. Это – средство усиления конкуренции и неравенства. Эти два аспекта – конкуренция и неравенство – крайне важны в стремлении установить связи между сетевыми СМИ и для любой попытки продумать связи между сетевыми СМИ и контролем за инакомыслием:

1) Усиление конкуренции – последствие нашего контакта с медиа 24/7. Во имя скорости и гибкости, капиталистические фирмы упразднили результаты борьбы рабочего класса 19-го - 20-го веков. Рабочие – все более и более становясь «свободными агентами», которые доступны по вызову, превратили рынок труда в производство «здесь и сейчас». Приложения и платформы «шеринга» и «экономики свободного заработка» привели к краху планки зарплаты в каждом секторе, в котором они были представлены. Средства к существованию тех, кто работает в секторе, становятся более сомнительными, в то время как владельцы платформы богатеют. Uber, Lyft, Airbnb, Deliveroo, Task Rabbit и другие приложения, которые координируют поездки, арендные платы и доставки, усиливают конкуренцию. Как Фред Тернер пишет, «они монетизируют ваше время и преобразуют частные ресурсы (такие как Ваш автомобиль) в потенциальные источники прибыли». Гибкость, предлагаемая технологиями, создает более низкую заработную плату и более длительное время работы для работников. «Пролетарии» производят информацию, услуги, отношения и сети. Они делают больше и получают меньше, усиливая неравенство с каждым коммуникативным вкладом.

Достижения в сборе данных, их хранении и анализе, которые обеспечил коммуникативный капитализм, принимают «характер столкновений между двумя классами», которые описывает Маркс. Рабочие всё больше превращаются в пролетариев, поскольку развитие технологий упрощает и заменяет их рабочие места. Несколько примеров: развитие мощностей голосовой идентификации позволило колл-центрам заменить людей алгоритмами; отели заменяют дворецких роботами. Значительные объемы данных позволяют автоматизировать механизмы принятия решений: это применимо в постановке медицинских диагнозов и лечении, при обнаружении мошенничества, в юридических службах, при покупке, размещении и продаже акций. Из Отчета Всемирного экономического форума 2014 года: «Чем больше роль, которую большие данные играют в мировой экономике, тем меньше будет стоить человеческий труд». Повторим: конкуренция – это не случайный элемент сетевых коммуникационных медиа; это – ключевая черта. Хотите вы того или нет. Активисты, заинтересованные в организации сопротивления, попадают под влияние медиа, отправляя сообщения, пытаясь быть услышанными, замеченными. Они также вынуждены быть онлайн 24/7 и постоянно приспосабливаться.

2) Усиление неравенства. Сетевая коммуникация укрепляет иерархию, поскольку использует наш собственный выбор против нас. Неравенство – необходимая и неизбежная особенность сложных сетей, то есть сетей, характеризуемых свободой выбора. Среди примеров – академические работы, популярные блоги, веб-сайты и платформы социальных сетей, а также такие известные явления как блокбастеры и бестселлеры. Как утверждает Альберт-Лэсзло Барабаси, сложные сети способствуют иерархичному распределению связей. У находящегося на первом месте в этой иерархии вдвое больше связей, чем у того, кто находится на втором месте. У третьего еще в два раза меньше и так далее. Так, в основании этой пирамиды уровни практически не отличаются, однако существует гигантская разница между основанием и вершиной. Много романов написано. Немногие изданы. Меньше проданы. Очень немного становятся бестселлерами. Или Твиттер: там более чем миллиард зарегистрированных пользователей; у одной поп-певицы, Кэти Перри, более чем 94 миллиона фолловеров. Большинство людей имеет по 200. Популярные медиа демонстрируют: «правило 80/20», «победитель берет все» или новую экономику «длинного хвоста».

Коммуникативный капитализм стимулирует производство сетей, которые в свою очередь стимулируют иерархичное распределение. Оно опирается на свободное городское население, характеризующееся свободой выбора и ростом. Из общей массы выбиваются единицы – хиты, блокбастеры, суперзвезды. Капиталистическая эксплуатация состоит в стимулировании производства, в поиске новых областей для монетизации через «единственного». Чем больше область, тем выше ценится этот «единственный». Распространение может происходить различными способами: в комментариях и лайках к посту, в онлайн-статьях и блогах, в Твиттере. Чем больше участия, тем больше область, и тем больше неравенство, то есть, различие между «единственным» и многими. Поколение масс – вот где обостряется конкуренция. Подумайте о борьбе за лучший дизайн музея или лучшее городское приложение для туризма. Конкурс производит общую область, которая произведет победителя. Создание области производит того «единственного».

Поколение массы, производя «единственного», способствует потере возможностей для дохода и заработка многих, а также краху «бумажной» журналистики и академических изданий. Это – основное условие труда в рамках коммуникативного капитализма. Вместо того, чтобы иметь право на доходы от нашего труда на основании контракта, всё больше людей включается в соревнование и рассматривает вознаграждение как приз. Эта практика, давняя для сферы искусства, в коммуникативном капитализме распространяется на все большее число областей. Академики, писатели, архитекторы, проектировщики, программисты и консультанты чувствуют себя удачливыми при получении работы, при найме, при получении платы за свой труд. Логика конкурентных структур состоит в получении еще большего количества проектов, большего количества выполненных задач, тогда как проигравший, добросовестно выполнявший работу, не получает ничего. Они работают, надеясь лишь на то, что их труд оплатят. Неоплаченные интернатуры иллюстрируют тот же самое: студенты работают бесплатно в надежде, что они получат оплачиваемую работу в будущем.

Если мы честны, мы должны признать, что такой вещи как социальные сети в действительности не существует. Цифровые СМИ – это классовые СМИ. Теоретик Джейрона Ланье: «Мы решили не платить большинству людей за выполнение новых ролей, ценных в контексте современных технологий. Простые люди "делятся", в то время как сетевая элита обладает беспрецедентными состояниями».

Я подчеркнула “капиталистическую” сторону коммуникативного капитализма. Что же касается коммуникативной стороны. Каковы последствия для коммуникации, включенной в систему координат капитализма?

Во-первых: ценность сообщения заменена ценностью обмена сообщениями (отправкой и получением). В цифровых сетях коммуникативного капитализма каждое коммуникативное действие является вкладом в общий поток. Является ли пост ложью – не имеет значения. Продумана ли статья – неважно. Имеет значение лишь сам факт, что что-то было выражено, что комментарий был сделан, что изображение «лайкнули» и «репостнули». «Важное и истинное» даже редко бывает замечено, так как поток сообщений бесконечен и непрерывен. Это «важное и истинное» появляется в то же самое время, тем же образом и требует того же внимания, что и другая информация. Содержание более не имеет значения. То, что имеет значение – это процесс распространения.

Во-вторых: сдвиг от сообщения к потреблению приводит речь и язык к экономической логике. Коммуникативные взаимодействия перенимают динамику толпы. Слова посчитаны в облаках тэгов, визуализирующих число употребления того или иного слова – и то, что изначально имелось ввиду (будучи подразумеваем, скрытым), уже не имеет значения. Слова и изображения начинают объединяться — мы получаем мемы и эмодзи, поскольку люди хотят ответить ярче и быстрее.

Третье: снижение «символической эффективности» или снижение возможности иметь значение вне ограниченной беседы или прямого контекста. Вне определенной группы, «ниши», символы теряют свои значения. Это создает новую проблему: как перейти от одного к другому, как сквозь эти «ниши» достичь положения, предполагающего использование меньшего числа «символически эффективных» имен, положений и идей. Изображения заполняют этот промежуток. Картинка стоит тысячу слов. Это легче, удобнее, и более социально адаптировано – отправить и распространить изображения, в котором гораздо легче разобраться, чем в идее, выраженной словами. Изображения не сталкивают нас с промежутками и пределами в наших взглядах. Они позволяют нам чувствовать себя лучше, более удовлетворенными.

Коммуникативный капитализм требует, чтобы каждый из нас был умным, творческим, уникальным. Каждый из нас должен развивать отличительный личный стиль. Эти уникальные тождества чрезвычайно уязвимы. Системы взглядов, которые придают им значение и значимость, постоянно меняются. Вызовы нашим воображаемым личностям могут появиться в любой момент. Текучесть и адаптируемость воображаемых тождеств сопровождаются хрупкостью и ненадежностью. Воображаемые тождества неспособны к устойчивости. Наоборот, они подвергаются бесконечному пересмотру, постоянным модернизациям. «Будьте своим лучшим "я"».

Команда «быть» жестока и повсеместна – наши технологии приказывают нам быть всегда уникальными. Индивидуализация сегодня зависит от технологии. Простой пример – мобильные телефоны в руках детей. Позволяя родителям отслеживать действия ребенка, телефоны выполняют роль прямого контроля и контакта, который уменьшился в связи с увеличивающимися требованиями к родителям на работе (особенно это касается матерей). К тому же, такие методы и технологии индивидуализации провоцируют конкуренцию на рынке труда, поскольку они поощряют маркетинговое отношение: таргетированная реклама, которая убеждает потребителей дифференцировать и определить себя; местные технологии получают информацию из мобильных устройств и GPS; cookies и другие методы сбора данных связываются с транзакциями в Интернете и так далее. Таким образом, стремление к уникальной индивидуальности становится требованием, столь же строгим, сколь неисполнимым.
Читать на сайте полностью: http://culturolog.ru/content/view/3389/64/