November 16th, 2019

«Акварель» Сергея Алдушкина

До 15 декабря 2019 г. в Нижегородском художественном музее проходит выставка акварельных работ  Заслуженного художника Республики Марий Эл Сергея Алдушкина.
Сергей Алдушкин «Весна на Валааме», 2019 г

Экспозиция включает 100 произведений, созданных автором за последние двадцать лет.

Сергей Алдушкин – первоклассный мастер акварельной живописи, много и плодотворно работающий в традициях русской реалистической живописной школы. Его проникновенные пейзажи русской природы, российских и европейских городов, тонкие натюрморты, живые тёплые портретные образы воплощают всё лучшее, что позволяет выразить такая знакомая, но такая сложная и неуловимая акварель!

Художник работает постоянно, практически не расставаясь с «путевыми» блокнотами для беглых зарисовок. На выставке можно будет увидеть несколько таких уникальных маленьких альбомов, заполненных рисунками, небольшими акварельными композициями, которые позволяют понять, как рождается трепетный живой художественный образ в руках талантливого мастера.

Сергей Алдушкин «Лето в Белбаже», 2019 г.

Справка

Сергей Сергеевич Алдушкин родился в 1967 году в деревне Морозкино республики Марий Эл. На малой родине художник живёт и сейчас, вновь и вновь возвращаясь в эти красивейшие места из многочисленных творческих поездок.

В юности, окончив Художественное училище в Йошкар-Оле, он получил высшее профессиональное образование в Московском государственном художественном институте им. В. И. Сурикова на факультете станковой живописи (1990-1996).

Сергей Алдушкин – член Союза художников РФ, заслуженный художник республики Марий Эл, лауреат многих государственных премий.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3687/31/

Ниже - примеры работ художнгика (могут отсутствовать на выставке):

Сергей Алдушкин Театральная площадь, 2011Сергей Алдушкин. Приволжские просторы, 2008Сергей Алдушкин Поленово. Вид на Оку, 2009

Культура - живая и мёртвая

 Андрей Карпов



ЖИВАЯ КУЛЬТУРА И МЁРТВАЯ

Посредством знаков передаются смыслы. Но что значит передать смысл с помощью знака? Это значит вызвать определённую реакцию поведенческую, эмоциональную или мыслительную. Тот, кто читает знак, помещает стоящий за ним смысл в некоторую личную смысловую последовательность. Иногда до контакта человека со знаком такой последовательности не существовало. Например, мы просто открыли попавшуюся нам на глаза книгу: случайный текст всё равно вызовет какие-то мысли и ассоциации. Но в большинстве случаев контекст, в который встаёт смысл встретившегося нам знака, существует уже до этой встречи. Наоборот, мы ищем знаки, чтобы продолжить начатую последовательность: читаем вывески и указатели, чтобы найти нужное место; выбираем телефон человека или организации, куда хотим позвонить; подбираем одежду, подходящую для того, чем мы хотим заняться; покупаем билеты на фильм, который нам рекомендовали; следуем сигналам светофоров и дорожным знакам, находясь за рулём, и т.д. Ежедневно мы пропускаем через своё восприятие множество знаков, которые нам необходимы в повседневной жизни и которым заранее отведено в ней надлежащее место. Если знаковой системой пользуются подобным образом, то стоящая за ней культура  является живой. Составляющий её массив смыслов постоянно воспроизводится.

И, напротив, если знаки какой-то системы не вовлечены в регулярное употребление, а используются исключительно специально в тех случаях, когда семантический контур возникает лишь в силу нашего обращения к этим знакам, то стоящую за ней культуру следует считать мёртвой. Мы можем прийти в музей и восхититься платьем, которое уже никто не оденет ни по какому случаю. Открыв "Библиотеку" Аполлодора, каждый может ознакомиться с образцами древнегреческой литературы, но изложенные в ней мифы уже никем не расцениваются как описание существующего порядка вещей. Современный турист будет потрясён грандиозностью пирамид, но в нём не родится священного трепета, уместного рядом с захоронением божества.

Герман Керн Старый антиквар

Герман Керн "Старый антиквар", 1907

Однако европеец вполне может коллекционировать, скажем, ритуальные маски, которые на другом конце земли ещё используются для проведения ритуалов. Мы обращаемся со знаками чужой культуры, как бы обращались со знаками мёртвой. Впрочем, отличить в культуре живое от мёртвого порою непросто. Житель отдалённого края может надевать свою традиционную маску только потому, что приехали туристы, готовые заплатить за зрелище ритуала. Тому, кто не принадлежит к данной культуре, нельзя почувствовать, что из каких-то её элементов жизнь уже ушла. Более того, мы можем не замечать омертвения и той культуры, внутри которой находимся.

АРХИВАЦИЯ КУЛЬТУРЫ

В современном мире практически невозможно полностью утратить какие-то смыслы. Человечество лишено забвения. Все смыслы любой интерперсональной культуры кодируются знаками, а знаки сегодня понимаются как информация и являются частью знания. Информация и знания это ценности, которые аккумулируются, классифицируются и сохраняются. К любому знанию есть доступ. Информационный горизонт конкретного человека ограничен. Каждый из нас может соотнестись лишь  с малой частью общего знания. Какую-то информацию от нас пытаются скрывать, делая её достоянием узкого круга лиц. Но суть информации состоит в том, что должна быть принципиальная возможность ею воспользоваться. Нынешние технологии позволяют накапливать знания вне зависимости от того, как складываются судьбы отдельных людей. Смерть человека больше не приводит к смерти знания. Если знаки были некогда прочитаны, они будут читаться и впредь.

Изобилие знаков стало своеобразным культурным вызовом новейшего времени. Комплекс знаний современного человека включает в себя прочтения знаков чужих культур и других эпох. Их значения оказываются в одной операционной плоскости с актуальными смыслами. Человек теперь, как ему кажется, может выбирать между смыслами той культуры, в которой он исторически находится, и теми смыслами, которые он нашёл в условном совокупном архиве человечества. Замена актуальных смыслов архивными стала достаточно частым явлением. Каждый опыт такой замены приводит к разрыву семантического контура, в рамках которого смыслы согласуются между собой. Возникает иллюзия, что органичное согласование смыслов необязательно; можно набрать себе смыслов по своему желанию, подобно тому, как в супермаркете мы набираем в свою тележку совершенно разные товары. Такова интенция постмодернизма.

Но мёртвое не превращается в живое. Если мертвеца попробовать оживить, получится зомби, а не человек. Как бы мы ни гальванизировали своей волей архивные смыслы, они не обретут в нас вторую жизнь: ушедшая культура не возвращается, и наследовать культуру можно только в контакте с её носителями, через приобщение к существующим и постоянно воспроизводящимся интерпретациям. Воссоздать чужую культуру in vitro в порядке эксперимента, на пустом месте нельзя. Вместо обращения к смыслам, бывшим некогда для кого-то подлинными, получается игра в семантические кубики. Не случайно постмодернизм, даже в тех случаях, когда он претендует на глубину и серьёзность, всё равно оставляет ощущение интеллектуальной игры.

ПОСТМОДЕРНИЗМ КАК КУЛЬТУРНАЯ ПРАКТИКА

Однако игра это разновидность деятельности, одна из социальных практик. Она задаёт свой семантический контур, в котором интерперсонализируются новые смыслы. Таким образом, там, где с архивными смыслами обращаются как с актуальными, происходит культурный сдвиг. Культура меняется: в ряду, образованном органичными для данного сообщества смыслами, вырастающими из истории принятых в нём коммуникаций, возникают иные актуальные смыслы, спровоцированные обращением к глобальному культурному архиву. Эти  новые смыслы не имеют настоящих корней, они нарушают естественную семантическую целостность культуры, но, поскольку они также обращаются в публичном пространстве, к ним притягивается внимание, им посвящается время; всё это происходит за счёт органических смыслов.

Чем больше "подсадных" смыслов, тем более дискретной становится культура. Степень взаимоувязанности смыслов падает; связи, объединяющие смыслы в единый контур, теряют глубину, они всё чаще оказываются случайными, произвольными. Но самое плохое, что на фоне этих процессов оставшиеся органические смыслы начинают восприниматься и обрабатываться тем же образом, что и смыслы-кукушата. Происходит постмодернизация сознания. Неважно,  откуда взят смысл унаследован ли от исконной (материнской) культуры или подобран из информационного багажа человечества, отношение к нему будет одинаковым. Это такой же автономный, самодостаточный фрагмент, что и другие, волею обстоятельств находящиеся с ним рядом. Задачи согласования их между собой не ставится. В результате исконная культура отмирает, поскольку образующие её связи становятся невостребованными: тропы, по которым никто не ходит, зарастают.

На самом деле постмодернизм, конечно, не отменяет целостности культуры. Бытие должно быть осмысленным, иначе человеческое существование невозможно. А осмысленность достигается через систему взаимосвязанных смыслов, смысловой континуум; разрозненные смыслы ощущения осмысленности бытия создать не могут. Поэтому даже тот, кто видит мир по-постмодернистски, последователен, а, значит, по-своему целостен. Его точка зрения всё же не точка, а система взглядов. Другое дело, что в этой системе важно, как смыслы обрабатываются, а не что они из себя представляют. Функция явно довлеет над аргументом, действие над предметом действия. Подлинными смыслами в постмодернизме являются функциональные смыслы, именно они задают связный семантический контур. Постмодернизм это, прежде всего, отношение. Придерживаться отношения определённого рода независимо от того, к чему ты относишься, это очень по-постмодернистски: превосходство действия над содержанием оказывается в одном ряду с превосходством интуиции над рефлексией, подсознания над сознанием.

Функциональные смыслы ускользают от осознания. Они редко проговариваются и не бросаются в глаза. Всё внимание достаётся аргументу, который в условиях постмодернизма может быть любым, в том числе, как уже было сказано, и унаследованным от исконной культуры. Поэтому довольно просто заблуждаться на свой счёт, считая то ты по-прежнему воспроизводишь некую культуру, ведь ты используешь её смыслы, тогда как эти смыслы, будучи обработаны уже по постмодернистскому канону, не образуют связного контура и допускают соседство чужеродных и весьма странных элементов. По нашим гнёздам расселись кукушата, а мы считаем, что кормим настоящих птенцов. и знания – это ценности, которые аккумулируются, классифицируются и сохраняются. К любому знанию есть доступ. Информационный горизонт конкретного человека ограничен. Каждый из нас может соотнестись лишь с малой частью общего знания. Какую-то информацию от нас пытаются скрывать, делая её достоянием узкого круга лиц. Но суть информации состоит в том, что должна быть принципиальная возможность ею воспользоваться. Нынешние технологии позволяют накапливать знания вне зависимости от того, как складываются судьбы отдельных людей. Смерть человека больше не приводит к смерти знания. Если знаки были некогда прочитаны, они будут читаться и впредь.