February 3rd, 2014

Является ли попадание церковных тем в центр общественной дискуссии достижением?

Председатель Синодального информационного отдела Владимир Легойда заявил, что для российских медиа главным результатом пяти лет служения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в качестве Предстоятеля Русской Православной Церкви стало перемещение церковных тем обсуждения с периферии в центр общественной дискуссии.

«Сегодня в начале XXI века на острие общественной дискуссии находится вопрос: "Что значит быть христианином в современном мире, что означает евангельский поступок?"», – заявил Владимир Легойда в ходе своего выступления на круглом столе, посвященном 5-летию интронизации Святейшего Патриарха Кирилла, в московском храме святой мученицы Татианы,
По его словам, все то, что некоторое время назад обсуждалось исключительно в церковных кругах, сегодня обсуждается в том числе на страницах федеральных изданий и в программах федеральных телеканалов.

«За пять лет активность русскоязычных СМИ в отношении Русской Православной Церкви увеличилась примерно в 4 раза: с 5,5 тыс. сообщений в январе 2009 года до 20 тыс. сообщений в январе 2014 год. По данным сервиса "Яндекс.Блоги", активность блогосферы возросла еще сильнее: с 60-70 тысяч упоминаний Церкви в январе 2008 и 2009 годов, до 240 тысяч — в январе 2013 года и 500 тысяч — в январе 2014 года», — отметил В. Легойда.

Представитель Церкви объяснил рост интереса со стороны общества и СМИ к церковной деятельности двумя факторами: ростом количества пользователей Интернета и социальных медиа, а также актуальностью тем церковно-общественной повестки дня.
Источник: Православие.ru

Итак, мы получили ситуацию, когда Русская Православная Церковь находится в центре общественного внимания. Новости, связанные с жизнью Церкви, попадают в топ, официальные лица и священнослужители становятся ньюсмейкерами, а в блогах активно обсуждаются как проблемы церковной жизни, так и вопросы, ранее находящиеся исключительно в ведении богословов.

Хорошо это или плохо? Выступая на XXII Рождественских чтениях в рамках круглого стола «Этика в СМИ», Владимир Легойда сказал: «Вхождение Церкви в информационное пространство — неизбежная вещь. Основные потребители этого пространства — молодежь. У нас нет выбора, входить туда, или не входить. У нас есть возможность заявить о том, что Церковь уже здесь». Но прошло несколько дней, и мы видим, что сам факт «смещения церковных тем в центр общественной дискуссии», оценивается им всё же положительно, ведь это названо главным медийным результатом последнего пятилетия церковной жизни.
Плюсы подобного информационного прорыва, конечно же, есть. Попробуем их сформулировать.

Церковь обнаружена в самом центре общественной жизни. Оказалось, что существование Церкви нельзя игнорировать. Она существует, и этот факт нельзя замолчать. Её значение существенно. По некоторым вопросам  (а это всегда очень важные вопросы – вопросы о смысле, нравственности, духовной жизни) позиция Церкви столь важна, что её ждут, подхватывают, комментируют. Ну и критикуют, конечно; критика – это одна из разновидностей комментария.

Активность реакции на происходящее в Церкви, с Церковью и вокруг Церкви показывает, что Русская Православная Церковь – не просто глыба, занимающее место в российской истории (или в современных реалиях). Не просто повествование (как сейчас модно говорить – нарратив) на религиозную тему. Она – то, что заставляет эмоционировать, чувствовать, думать, переживать. Это кипящее внешнее отражение нашей Церкви показывает, что Церковь внутри себя жива. Она будоражит сердца и умы, она не стала прошлым, она обращается к каждому человеку сегодняшнего дня и затрагивает в его сердце живую и подчас болезненную струну. Это – важно. Поскольку такая реакция возможна лишь  в одном случае: если мы, находящиеся в Церкви, сами еще не полностью омертвели. Не выродились в этнографическое явление. Мы сами продолжаем мыслить, чувствовать, жить духовно, отвечая на Слово, звучащее в вечности, а значит и сегодня, получая в Таинствах силу, не дающую нам забыть о том, что есть подлинная духовная жизнь.

Еще один плюс публичной заметности Церкви можно определить как свидетельство отсутствия её изоляции. Церковь не отделена от общества полосой отчуждения или стеной неприятия. Церковь не есть что-то чуждое. Она – здесь и сейчас. Общество ощущает Церковь как инкорпорированный элемент социальной ткани, неизбежную (или неотрывную) часть сегодняшней социальной реальности. Любые проблемы общества, так или иначе, пересекаются с Церковью – получают богословскую оценку, находят отражение в реакции церковного сообщества, а порою и приводят в Церковь людей, желающих их разрешить.

Но вместе с плюсами переход Церкви в центр информационного пространства, естественно, имеет и минусы. Для Церкви подобное положение оборачивается рядом серьёзных угроз. Вот наиболее очевидные из них.

Во-первых, обсуждение жизни Церкви в светских СМИ неизбежно ведется на секулярном, профанном языке. В понятиях, не имеющих отношения к богословию. Участники обсуждения со стороны Церкви тоже вынуждены прибегать к этому же языку  (хотя бы в отдельных случаях). В  результате профанные выражения, категории, оценки, произнесенные несколько раз, налипают на процесс мышления, и таким образом, в виде своеобразной отдачи, попадают во внутрицерковное употребление. С течением времени это профанирование языка и семантики становится всё более заметным. Мы навыкаем разговаривать о церковном так, как говорим в секулярной среде. Давление профанного возрастает, искушение пойти на какие-то уступки – только чтобы не потерять положение в центре информационного или публичного пространства – также.

Во-вторых, обсуждение типично церковных вопросов депрофессионализируется. Блогосфера позволяет высказаться каждому. Все статусы равнозначны, авторитеты – нивелированы. Каждый может иметь своё, особое мнение по любому вопросу, чувствовать себя экспертом и позиционировать себя в этом качестве. Эти особенности современной информационной среды дезориентируют. Производится безумное количество информационного шума. В результате эффективность дискуссии падает, качество обсуждения действительно важных вопросов теряется.

В-третьих, обсуждение неизбежно скандализируется. Производство светских новостей построено на принципе шоковой подачи материала. Этот же принцип используется и при обращении к новостям Церкви. Выпячивается то, что выходит за рамки нормы, поражает воображение, бросается в глаза. Как правило, подобные новости имеют негативный оттенок. В результате в новостях о Церкви появился устойчивый негативный фон. Обыденная же  реальность Церкви по-прежнему остаётся, как правило, вне внимания, поскольку формату новости не соответствует.

В-четвертых, переход к активному обсуждению церковных вопросов отлично укладывается в современные технологии работы с общественным мнением, позволяющими формировать заданную реакцию. Например, введение вопроса в область активной публичной дискуссии предусмотрено технологией «окна Овертона», с помощью которого можно добиться изменения полярности оценки (с плюса на минус или с минуса плюс). Мы можем предположить, что есть достаточно много желающих изменить
общественное восприятие православной традиции; это бы позволило удалить из Церкви то, что им мешает, и ввести изменения, которые до сих пор были невозможны или даже немыслимы. Положение Церкви в центре информационного пространства облегчает им эту задачу. А вот противостоять указанным угрозам, находясь в центре обсуждения, гораздо сложнее.


В итоге, вовлечение Церкви в бурные воды современных СМИ сделало нас более уязвимыми.  Радоваться тут особо нечему, наоборот, необходимо выработать механизмы информационной обороны, которые по-прежнему практически отсутствуют.
Что же касается стратегии, то правильно, на мой взгляд, было бы не идти за интересом светской аудитории, а ориентироваться на рост аудитории внутрицерковной. То есть обсуждать церковные вопросы всё же в рамках церковных изданий (СМИ), на соответствующем языке, с соблюдением привычных для Православия норм ведения дискуссии. Например, если кто-либо хочет понять, что думает по конкретному поводу тот или иной священник, он должен прийти на православный канал, в программу православного журналиста, и только в подобной обстановке должна совершаться информационная встреча Церкви и общества, а не наоборот, - когда священника помещают в компанию светских лиц, ничего не понимающих в Православии и часто агрессивно настроенных. Желающие действительно услышать голос Церкви должны приходить в неё. Тогда наша сила будет возрастать, а принимая правила светской, профанной публичности, мы только теряем силу. Там, где нет духовного источника, мы ничего не можем приобрести. А потерять можем многое

СТАТЬЯ НА CULTUROLOG.RU>>>

Александр Привалов О пиджин рашене

Люди пишут и показывают написанное — много людей. Рунет переполнен буквами. Социальные сети, форумы, чаты — и тексты профессиональных журналистов — и всяческая официальная писанина. Не знаю, прав ли был Уитмен, говоря, что пишущий не может скрыть от читателя вообще ничего («Если ты любишь, чтобы во время обеда за твоей спиной стоял лакей, это будет видно в твоих писаниях»), но, уж насколько пишущий владеет языком, и впрямь скрыть невозможно. Так вот: владеют русским языком плохо, и с течением времени всё хуже. Чёрт с ней, с вечной путаницей между –тся и –ться или, там, с раздельным написанием не в самых диких местах (не людимый, не дуг). Это всё милые пустяки. Ясно видны куда более опасные эпидемии — если не пандемии.

Популярные в сети собрания ляпов всё изобильнее представляют поначалу казавшийся неправдоподобным тип ошибок: из под тяжка, не на вящего, кричащих не столько даже о безграмотности, сколько о глухом непонимании смысла своих же слов. Особенно достаётся в этом отношении идиомам: мёртвому при парке, как Христос за пазухой, в ежовых рукавах и проч. Напомню: это пишут не дебилы и не гопники. Те даже и сейчас, когда «пишут все», в сети не пишут. Из-за кромов и пожимать плоды пишут обычные наши сограждане. Из этих бредовых трюков следует, что людей русскому языку не учат. Люди никогда не видят слов, не употребляемых повседневно; они случайным образом подхватывают их со слуха и повторяют, не слишком вникая. Их дети (младшие братья) бесформенные обломки перенимать со слуха уже не станут, и слова будут со свистом выпадать из употребления. Фразеологизмам совсем труба: филологи говорят, что им нельзя выучиться самостоятельно — им надо именно что учить, иначе они тоже через поколение останутся лишь в словарях, которыми никто и пользоваться не будет.

Доводится читать, что тут нет ничего страшного. Ну и что, мол, что в пушкинской строчке «Ямщик сидит на облучке» сегодняшний школьник понимает только глагол? Что в целом классе ни один человек не знает слов холщовый и пунцовый? Зато они всё знают про фандомы и лулзы. И глупо расстраиваться из-за утраты тех же ежовых рукавиц — появилось же хотели как лучше. Язык — дело живое, он всегда изменялся — изменяется и теперь; что-то отмирает, что-то приходит… По мне, потери тут выходят очень уж неравнозначны приобретениям. Я не верю, что нельзя усвоить слово лулзы, не выкинув наперёд из обихода холщового с пунцовым и сотни других слов (англичане не платили же за lulz утратой canvas и crimson). Я не хочу, чтобы тонули копившиеся от Гостомысла русские фразеологизмы, — это отрезает носителей языка от гигантского культурного пласта. Я не согласен, чтобы через десять лет в активном употреблении из всего русского языка осталась какая-нибудь тысяча слов (у отчаянных интеллектуалов — две тысячи), перенасыщенная англицизмами.

Оно конечно, скверно учат у нас не только русскому языку. Вот совсем недавнее: сказать, куда впадает Волга, смогли менее 60% опрошенных в МГУ и ВШЭ студентов-журналистов. Но с языком дело особое. Язык народа — это ведь и способ этого народа думать, это сложно переплавленная культура народа и его судьба. Почему сто тридцать уже лет мы повторяем тургеневское «ты один мне поддержка и опора»? Потому, что не знаем, так чувствуем: наш «великий, могучий, правдивый и свободный русский язык» и вправду главное, что нас держит и объединяет. «Нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» Ну правильно. А теперь отдадим себе отчёт в том, что станется с народом, если язык обеднеет и сплющится. На пиджин рашене можно будет с равным успехом искать духовные скрепы и бороться за права личности — получатся пиджин-скрепы и пиджин-права пиджин-личностей. И решительно ничего хорошего.

Профессионалы, конечно, давно оценили надвигавшуюся беду. Всё чаще педагоги говорят о необходимости преподавать русский язык студентам — хотя бы гуманитариям, — чтобы пусть поздно, но восполнить школьные пробелы. Кое-где даже есть курсы «Русский язык и культура речи», но они факультативные — и сокращаются. А идеологи образования более склонны налаживать поголовное обучение английскому академическому письму. Да и защищать дипломы студентам, считают идеологи, надо бы по-английски — так лучше карьерные перспективы. Что таким макаром лет через двадцать не останется пишущих по-русски, никто не говорит, а возможно, и не думает. Или думает — но думает, что все проблемы, имеющие тогда возникнуть, легко разрешатся посылкой юношества на учёбу в иные земли.

Но и начальство понимает, что с русским языком что-то не так. Обеднение словаря наверху вряд ли кого-нибудь тревожит, но, видно, стало совсем уж некому ни написать внятную бумагу, ни правильно понять написанное. Именно поэтому начальство, рассудив, что выход из неприятного положения там же, где был вход, распорядилось вернуть в школу выпускное сочинение. Оно, может, и правильно, но этого мало. В школе нужно не столько вдалбливать орфографию, сколько учить детей пользоваться языком: говорить, понимать, писать, общаться. Как пишется трудное слово, можно в словаре посмотреть, но нет столь же простого способа выразить свою мысль — или даже иметь свою мысль, — если тебя этому не обучали. Сейчас же писать и понимать не умеет толком и многое множество егэизированных до полусмерти учителей. Ну а когда жестоковыйный Минобр выполнит свой новейший замысел, превратив педвузы в педтехникумы и резко сократив там объём преподавания специальных предметов, учителей, умеющих писать и общаться — и учить писать и общаться, — в России станет меньше, чем белых слонов. Да что учителей — людей!

Утешение могу предложить одно: никто не проиграл, пока никто не выиграл. Люди, которые хотят жить и работать в России, говоря по-русски, сохраняя и создавая свою идентичность, должны понимать: перестанем писать и общаться на настоящем русском языке, не на пиджине — рассыплемся. Эти люди могут не так уж мало: личное языковое развитие, обучение и воспитание своих и находящихся поблизости детей. Если их — нас — окажется достаточно, то, глядишь, великий и могучий-то и сохранится. Не на вящего.

источник

Приглашаем на круглый стол по защите семьи в Общественной палате

15 февраля 2014 г. в 13.00 в Общественной палате Российской Федерации состоится Всероссийский родительский форум
«Защита и поддержка семьи - основа государственной семейной политики России»

Форум приурочен к заседанию Государственного Совета Российской Федерации, посвященного государственной семейной политике. Общественность должна высказать своё мнение по наиболее острым вопросам в сфере защиты семьи и детей.
На Форуме будут рассматриваться вопросы ювенальных технологий, в частности, принятый в конце 2013 года закон о социальном обслуживании граждан, проблемы сексуального просвещения детей, агрессии в СМИ и другие угрозы семье, будут предложены родительские проекты защиты и укрепления семьи, решения проблемы сиротства в России.

На Форуме выступят лидеры общественных организаций, эксперты, известные общественные деятели.В работе Форума примет участие Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов и другие государственные лица.

Организатором Форума выступил Совет по защите семьи и традиционных семейных ценностей при Уполномоченном при Президенте РФ по правам ребенка, в который входят такие крупные родительские организации, как Ассоциация родительских комитетов и сообществ (АРКС), «Всероссийское родительское собрание», «Всероссийское родительское сопротивление» и
другие. Предполагается участие широкого круга общественных организаций.

Приглашаем всех, кому не безразлично будущее наших детей и семей, принять участие в Форуме.Необходимо прийти, чтобы в преддверии заседания Госсовета поддержать позицию родительской общественности по ключевым вопросам семейной
политики, дать наказ государственному руководству страны  воздержаться от копирования сомнительного западного опыта, уберечь наши семьи от необоснованного вмешательства и возможного разрушения.

Адрес: г. Москва, м. Белорусская, м. Новослободская, м. Менделеевская,
ул. Миусская площадь, д. 7, стр. 1, здание Общественной палаты РФ,
Конференц-зал 5 этаж.

Внимание! Вход только по спискам при предъявлении паспорта.

Запись на участие в Форуме и аккредитация СМИ по телефонам:
8-985-182-98-98; 8-916-498-59-13; 8-985-268-26-74 или по адресу
электронной почты: forum1502@inbox.ru  (не позднее 13 февраля)