April 14th, 2013

Испытание философии

ИСПЫТАНИЕ ФИЛОСОФИИ

Учебное пособие.

В помощь самостоятельному мышлению



ВВЕДЕНИЕ


Человек думает: ему приходят в голову мысли. Иногда он делится ими с другими людьми. Каждый день обыденные дела требуют нашего внимания: мы что-то решаем, создаём себе мнение о том, что нас окружает, меняем его. Мы общаемся: спрашиваем, высказываем свою точку зрения, просто беседуем. Но иногда нас заносит. Вместо того чтобы говорить о своих делах или об обстоятельствах нашей жизни, начинаем рассуждать о том, что не имеет к нам непосредственного отношения. И тогда наш собеседник вправе заметить, что мы философствуем. Становится неприятно, будто нас уличили в чём-то постыдном. Язык подвёл нас: слова на какое-то время заслонили нам жизнь.- Слова, не приносящие пользы. Слова, от которых почти невозможно перекинуть мостик к реальным делам. И если человек по каждому поводу пускается в философствование, жизнь, оставленная им без внимания, обкрадывает его. Такова участь Чацкого. Привычка рассуждать, которой он отдаётся с упоением, оставляет его без слушателей. Желаемое счастье ускользает от него. Всюду лишний, он бежит, унося в себе причину своих страданий. Чацкий бесспорно умён. Но его ум проявляется лишь в словах. Он наполняет их энергией, и они звучат подобно грому, пугая московских обывателей, не привыкших к таким речам. Впрочем, им не о чем беспокоиться: гром, как известно, - лишь колебания воздуха. Красота слога и сила выражения Чацкого выпадают общим местам. Всякому пустяку он придаёт значение символа: анекдот из жизни дядюшки Фамусова становится символом века минувшего. Подхалимаж Молчалина превращается в упрёк власти: угодничество в людях ценят выше ума. Заезжий француз вызывает целую бурю возмущения преклонением перед заграницей. Чацкий заражён философствованием. Неумение мыслить и говорить просто, не принимая позы оратора, позволяет объявить его сумасшедшим. И действительно, человек с таким умом должен владеть своей способностью рассуждать, а значит применять её в нужное время и в нужном месте.

Столкнувшись с философией в виде привычки к общим рассуждениям и убедившись в её бесплодности, мы не можем иметь о ней хорошего мнения. Однако многие люди посвятили философии всю свою жизнь. Философские книги составляют обширную библиотеку. Видимо, философия представляет собой нечто большее, чем просто праздное занятие ума. Она имеет своё место в европейской истории вот уже более двух с половиной тысяч лет, - а это, согласимся, почтенный возраст, - и часто играла в ней далеко не последнюю роль, многие науки могут считать философию своей родной матерью. Во всяком случае, то основание, на котором держится привычный нашему глазу мир - мир техники и просвещённой цивилизации, и которое называется научным знанием, заложила именно она. При этом сама философия - не наука. В ней нет фактов, открытий, а значит, нет приращения знания: в результате философского рассуждения количество того, что известно человеку, не увеличивается. Единственное, что может философия, - это научить человека смотреть на то, что ему известно, другими глазами, изменить наше мировоззрение. Она - не более чем способ дать себе отчёт, каковы наши взгляды на мир, почему они сложились именно таким, а не каким-либо иным образом. Обычно мы действуем согласно нашим убеждениям, - а они есть у каждого человека. Мировоззрение уже заложено в нас - благодаря образованию, воспитанию, событиям нашей жизни. Мы исходим из него, однако если бы нас попросили высказать наши взгляды, мы попали бы в затруднительное положение. - Мы бы убедились, что не всегда можем ответить на вопрос, почему мы уверены, что надо поступать именно так, а не иначе. Кто-нибудь даже бы возмутился: а почему он должен давать отчёт в своих действиях?! Более того, выяснилось бы, что часть наших взглядов противоречит друг другу: в разных ситуациях мы пользуемся разными из них, что даёт нам счастливую возможность потакать самим себе, не нарушая наших принципов. Философия способна дать нам орудие для наведения порядка внутри себя. Её идеал: мировоззрение, в котором все принципы увязаны между собой, где ни один из них не остаётся необъяснённым. А это значит, что человек, исповедующий мировоззрение, сознательно принимает именно такие принципы: если объяснение его не устраивает, он просто не включает принцип в своё мировоззрение.

Это тяжёлая работа, и может найтись множество причин, чтобы её не делать. Во-первых, непонятно, для чего она нужна, - ведь большинство людей прекрасно себя чувствует, не занимаясь никакой философией. Во-вторых, можно воспользоваться плодами чужого труда: философы прошлого потрудились изрядно; они бы, конечно, обрадовались, узнав, что кому-то понадобились их мысли. В-третьих, а вдруг философия бессильна? - Ведь не секрет, что человек после всех рассуждении может махнуть рукой и остаться при своём прежнем мнении. И наконец, где гарантия, что философия изменит наше мировоззрение в лучшую сторону - может быть, устранив из него все противоречия и всё объяснив, мы увидим, что с таким мировоззрением и жить-то нельзя?

Возможно, что философия бесполезна; вполне вероятно, что она опасна, - но чтобы вынести ей окончательный приговор, необходимо попасть на её территорию. Приходится идти на риск. Испытывая философию, не следует забывать, что задавая вопросы о ней, мы задаём тем самым настоящие философские вопросы, а отвечая на них, - уже философствуем. Сделавшись философом хотя бы на время, человек начинает жить по тем же законам, по которым живёт и вся философия, а это не может пройти безнаказанным, - не оставив в его душе след, возможно неизгладимый. Похоже на то, что мы ставим эксперимент на самих себе, не зная заранее, чем он для нас обернётся.

Какова же программа нашего эксперимента? Море философской литературы безбрежно, но ведь в нём - ещё не вся философия. То, что вылилось в книги, - это парадный подъезд философии, ярко сверкающая вершина айсберга. Будничная работа мысли незрима. Это - идеи и сомнения, самоубеждение и саморазоблачение... Когда читающий философскую книгу философствует, соглашаясь и споря с отсутствующим автором, кто знает об этом?.. И даже сам человек порою не замечает, когда его посещают философские мысли.

Чтобы охватить разом всю философию, а не перебирать одну её форму за другой, необходимо взглянуть на неё из точки, в которой все эти формы пересекаются. Несомненно, такой точкой является её имя. Ведь первое, что объединяет всё, что называется философией, это как раз общее имя.

Люди, знакомясь между собой, называют друг другу свои имена. Имя - начало доверия. Для человека, представившегося по имени, оно заключает в себе готовность идти на контакт. Часто бывает, что, почти ничего не зная о человеке, мы стараемся по одному только имени создать себе о нём представление. Потом, конечно, окажется, что мы ошибались, - в применении к людям этот метод обрекает нас на ошибку. Можно ли ожидать, что та же участь нас постигнет и в отношении философии? Вдруг её имя обладает достаточной ёмкостью, чтобы вобрать в тебя всё, что составляет существо философии?..

Скачать книгу>>>

Развивать Москву, опираясь нанаследие культуры

Авторы М.Н. Гурари, Н.С. Лащенко  
g_okn1.jpg
Современное состояние Москвы потребовало ревизии сложившейся городской структуры, породив поистине революционные мега-проекты. Однако они предполагают борьбу лишь с последствиями охватившего мегаполис кризиса путем механического частичного расширения . Для лечения причин необходима системная перестройка всей территориальной организации столичного округа. Только на основе многостороннего анализа ситуации, определив приоритеты действий и истинные доминанты развития, можно найти выход из кризиса, выработать для столицы формат жизнедеятельности, отвечающий вызовам времени.

Прежде всего, отметим, что развитие, в том числе и градостроительное,  не обязательно совпадает с ростом, расширением, развитие определяется степенью совершенствования элементов системы, связей и структуры в целом в результате их преобразования.

Как же видится в этом процессе судьба объектов культурного наследия (ОКН)? Сохранятся ли они в давно назревшей перестройке? Представляется, что при понимании роли социокультурных и социоисторических императивов ОКН не только сохранятся, но станут первоосновой совершенствования сложившейся городской структуры, опорными точками её кристаллизации на территории  единого Столичного Федерального округа,  ориентирами дальнейшего органичного развития Большой Москвы.

Сегодня гигантская агломерация, протянувшаяся на сотню километров, плохо функционирует, неэффективно управляется. Визуально она не может восприниматься как целое, соответствовать образу столицы. Следуя естественному процессу структуризации этой огромной территории, ее необходимо преобразовать в систему самоценных локальных поселений, городов и поселков - созвездие Большой Москвы. При этом выделяется исторический центр созвездия – собственно Москва, столица России, как в разных вариантах предлагалось в конкурсных проектах МАРХИ 1966, ВООПИК 1985, в генплане 1971г. и др. Такой путь лишь следует в русле подтвержденного мировым опытом развития урбанизированных территорий – в отличие от многих умозрительных построений. Ориол Боигас, автор реконструкции Барселоны, предлагает «…понимать город не как глобальную унитарную систему, но как ряд относительно автономных малых систем».

ЧИТАТЬ СТАТЬЮ ПОЛНОСТЬЮ>>>