October 25th, 2012

Предложения АРКС в порядке обсуждения проекта документа РПЦ по ювенальной юстиции

ЗАМЕЧАНИЯ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

к проекту документа:

«Позиция Русской Православной Церкви

в отношении ювенальной юстиции»

Сыновне благодарим Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, благословившего составление и обсуждение данного документа.

Не только православные христиане, а всё общество давно ждет официальную позицию Русской Православной Церкви по такому острому вопросу, как ювенальная юстиция. То, что столь важный для всей страны документ прежде окончательного его принятия, вынесен на широкое общественное обсуждение, дает основания полагать, что позиция Церкви будет отрытой и в ней найдут отражение наиболее продуманные мнения и предложения всех заинтересованных лиц.

Ассоциация родительских комитетов и сообществ России полностью разделяет обеспокоенность Русской Православной Церкви возможностью ущемления механизмами ювенальной юстиции преимущественного права родителей на воспитание детей. Удовлетворение вызывает предложение выносить на широкое и открытое обсуждение любые законопроекты и административные меры в сфере ювенальной юстиции. С благодарностью воспринята нами готовность печалования Церкви перед властью при наличии озабоченности законодательными или подзаконными актами, принимаемыми в данной сфере, а также конкретными нарушениями прав родителей на воспитание детей и случаями неоправданного вмешательства во внутреннюю жизнь семьи.

В то же время некоторые положения данного документа, на наш взгляд, нуждаются в корректировке.

Считаем, что документ может иметь следующую структуру:

  1. Церковный взгляд на семью и проблему детско-родительскоих отношений
  2. О защите прав детей
  3. О вмешательстве государства в дела семьи
  4. О применении ювенальных технологий в отношении несовершеннолетних правонарушителей
  5. В целом о ювенальной юстиции

1. Церковный взгляд на семью и проблему детско-родительских отношений

В проекте документа констатируется: «Православие свидетельствует об ответственности родителей перед Богом за воспитание детей, о необходимости заботы об их здоровье, благополучии, безопасности и, вместе с тем, осуждает пренебрежение родительскими обязанностями, грубость и жестокость по отношению к детям».

Полагаем, что документ в этой части должен содержать взгляд Церкви на эту проблему, закрепленный в Священном Писании и Предании.

Церковь неустанно заботится об укреплении уклада семейной жизни, основанного на Богом установленных ценностях.

Самая первая семья была создана Господом Богом в раю. Господь заповедовал людям: «Плодитесь и размножайтесь».

Дети – это дар Божий супругам. «Вот наследие от Господа: дети; награда от Него - плод чрева» (Пс.126:3).

Климент Александрийский называет семью, как и Церковь, «домом Господним», а святитель Иоанн Златоуст именует семью «малой церковью».

Священное Писание свидетельствует о почитании детьми родителей и послушании им.

Пятая Заповедь Божия гласит: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исх.20:12; Втор.5:16).

В Ветхом Завете непочтение по отношению к родителям рассматривалось как величайшее преступление (Исх. 21. 15,17; Притч. 20. 20; 30. 17).

В Новом Завете Спаситель говорит: «Бог заповедал: почитай отца и мать; и: злословящий отца или мать смертью да умрет» (Мф.15:4; Мк. 7:10).

Новый Завет также учит детей послушанию: «Дети, будьте послушны родителям вашим во всем, ибо это благоугодно Господу» (Кол. 3. 18-21).

На родителей накладывается обязанность воспитывать детей в благочестии и православной вере.

Апостол Павел призывал отцов: «Не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6:4).

Святитель Иоанн Златоуст наставлял: «Нам нет извинения, если дети у нас развращены».

Преподобный Ефрем Сирин учил: «Блажен, кто воспитывает детей богоугодно».

Бог дал власть родителям над своими детьми.

«Господь возвысил отца над детьми и утвердил суд матери над сыновьями» (Сир.3:2).

«Оставляющий отца - то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою» (Сир. 3:1).

2. О защите прав детей

В проекте утверждается: «Острыми проблемами современного общества стали жестокое обращение родителей со своими детьми… ».

Между тем, согласно данным официальной статистики (ГИАЦ МВД России) в 2011 г. число несовершеннолетних, пострадавших от всех преступных посягательств, составило 93 241 человек[1] (для сравнения в 2010 г. – 100227 человек)[2].

Из этого числа 49 332 несовершеннолетних, стали жертвами преступлений, сопряженных с насильственными действиями (в 2010 г. этот показатель составил 55170 человек). Из них непосредственно от преступлений со стороны членов семьи пострадало 5 099 человек (в 2010 г. – 5 208 детей), из которых от преступных действий или бездействий самих родителей – 3 849 человек (в 2010 г. – 4 044 ребенка).

При этом необходимо отметить, что лишь 4% из общего числа пострадавших от преступлений детей становятся жертвами родительского насилия. Относительно общей численности детей, проживающих в России, которая составляет около 26 миллионов, число несовершеннолетних жертв семейного насилия составляет 0,02%.

Конечно, общество не должно равнодушно относиться даже к немногочисленным случаям детских страданий. Но официальная статистика показывает общую тенденцию, которая, безусловно, свидетельствует об отсутствии высокого уровня жестокого обращения с детьми в российских семьях и о ежегодном снижении родительской преступности.

Таким образом, объективно установлено, что 96% всех преступлений, жертвами которых становятся дети, происходит не в семьях, а на улице, в школе, в детских домах и других местах.

Это позволяет утверждать, что именно такое насилие является по настоящему серьезной проблемой, на котором обществу стоит сосредоточить свои усилия. То есть, система защиты прав детей должна быть нацелена на защиту детей не от членов своей семьи, а от преступных посягательств иных лиц.

Кроме того, в последнее время под влиянием международных структур во всем мире складывается тенденция к неоправданному расширению представлений о «семейном насилии» и «жестоком обращении». Сегодня к «жестокому обращению» относят применение в интересах детей умеренных воспитательных физических наказаний (не связанных, как показывает многовековой опыт и ряд серьезных научных исследований, ни с какой реальной опасностью для ребенка), запретов или даже более легких воспитательных воздействий. Аналогичные попытки криминализовать традиционные способы воспитания предпринимаются и в России.

В позиции Церкви, на наш взгляд, следовало бы указать, что появившаяся в последние десятилетия в мире тенденция криминализации наказаний, ограничений неправильного поведения детей, запретов со стороны родителей опасна для общества. Родители несут ответственность за воспитание своих детей, и они должны иметь возможность ограждать их от зла. Нормы уголовного права должны охватывать действительно преступные, причиняющие реальный и значительный вред деяния. Искусственная же криминализация традиционных методов воспитания, здравого родительского поведения – с целью пропаганды тех или иных конкретных взглядов на воспитание или оправдания последующего вмешательства во внутреннюю жизнь семьи «на основании закона» - должна быть признана недопустимой.

Помимо этого, следовало бы отметить, что всякое подстрекательство к доносам, как и прием жалоб детей на родителей, если они касаются вопросов воспитания и внутрисемейных отношений, а не совершаемого в отношении детей общественно-опасного деяния, недопустимы.

Такая позиция соответствует не только духовным, но и юридическим установлениям. Согласно статье 60 Конституции РФ гражданин Российской Федерации может самостоятельно осуществлять в полном объёме свои права и обязанности с 18 лет. До этого времени в соответствии со статьей 64 Семейного кодекса Российской Федерации законными представителями детей являются их родители.

То есть, согласно Конституции РФ и российским законам, у детей нет и не может быть никаких личных неимущественных прав, осуществляемых ими самостоятельно без участия взрослых. При этом следует иметь в виду, что статья 15 Конституции РФ устанавливает приоритет международных норм права над федеральными законами, но не над Конституцией РФ, имеющей высшую юридическую силу, придаваемую ей всенародным голосованием.

В этой связи в позиции Церкви необходимо отметить, что права детей не могут противопоставляться правам взрослых, становясь орудием разрушения семейной жизни, традиций семейного воспитания и нравственных ценностей.

Однако это не означает, что родители вправе произвольно ограничивать права детей.

Уместно заявить, что Церковь считает, что родители обязаны заботиться о сохранении жизни и здоровья детей, об их пропитании, развитии и образовании, нравственном воспитании.

При этом необходимо отметить, что родители могут отвечать за исполнение своих обязанностей лишь в пределах своих финансовых и иных возможностей, социального положения, что должно быть прямо признано законом. Родители не должны нести ответственности за невыполнение обязанностей по содержанию и развитию детей в случае невыполнения государством своих социальных обязательств в отношении конкретной семьи или отсутствия реальных возможностей для полноценного осуществления родительских прав и обязанностей (отсутствие работы, недостаток жилья, материального обеспечения и т.д.)[3].

По нашему мнению, Церковь также должна указать на то, что наряду с правами детей должно быть признано существование обязанностей детей, в том числе в отношении родителей и семьи. В частности, закон должен предусматривать такие обязанности детей, как обязанность с уважением относиться к своим родителям (и тем, кто действует от их имени, например педагогам, другим родственникам) и обязанность повиноваться требованиям своих родителей.

Не могут существовать права детей на непослушание родителям, на безнравственные действия и половую распущенность, неуважение к старшим и иным людям, на дурное поведение.

3. О вмешательстве государства в дела семьи

В проекте официальной позиции Церкви указано: «Церковь поддерживает усилия государства, направленные на защиту детей от преступных посягательств, и признает, что в случае угрозы жизни, здоровью и нравственному состоянию ребенка государство имеет право на вмешательство в семейную жизнь, если родители сами не могут или не стремятся защитить детей, и лишь в том случае, когда все возможности для сотрудничества с родителями исчерпаны».

В настоящее время федеральным законодательством сотрудничества с родителями не предусмотрено. В зарубежной практике родители часто принуждаются к так называемому сотрудничеству с государственными (ювенальными) структурами, защищающими права детей, под угрозой отбирания ребенка. Это часто приводит к необоснованному вторжению чиновников в дела семьи, процесс воспитания детей и к разрушению семей по самым ничтожным, абсурдным поводам. Мы видим множество примеров тому в странах Запада, где подобное законодательство уже принято и работает.

Такую же систему предлагают ввести сегодня и в России. Этот проект, внедряемый под разными названиями (социальное сопровождение семьи, социальный патронат и т.д.) позволяет чиновникам под видом якобы оказываемой социальной помощи вторгаться во внутреннюю жизнь семьи, навязывать родителям свои требования по воспитанию и содержанию детей в семьях, причем чуждые нашей духовной и правовой традиции, отбирать детей по причине нарушения их прав, трактуемых в широком либеральном духе.

При этом в документе Русской Православной Церкви такое «сотрудничество» упоминается как должное, как будто вопрос о его введении уже решен, не смотря на то, что эти проекты вызывают решительное сопротивление со стороны православной общественности, родительских организаций и неприятие подавляющего большинства граждан России.

Учитывая, что при отсутствии возможности для такого сотрудничества Церковь признает право государства на вмешательство в семейную жизнь, создается впечатление, что Церковь признает право государственных чиновников вмешиваться в частную жизнь семьи, а при отказе или сопротивлении родителей – отбирать детей.

Данная позиция не учитывает ранее принятые Церковные документы и заявления.

В основах социальной концепции Русской Православной Церкви указывается:

Живая преемственность поколений, начинаясь в семье, обретает свое продолжение в любви к предкам и отечеству, в чувстве сопричастности к истории. Поэтому столь опасно разрушение традиционных связей родителей с детьми, которому, к сожалению, во многом способствует уклад жизни современного общества».

В заявлении, принятом на встрече Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с членами президиума Межрелигиозного совета России, которая состоялась 22 апреля 2010 года, представители всех традиционных для России конфессий единодушно заявили: «Нам видятся опасными любые меры, которые бы позволили чиновникам вмешиваться во внутреннюю жизнь семьи, в ее мировоззрение и образ жизни, в кровную связь родителей и детей. Ребенок счастлив только тогда, кода живет вместе со своими отцом и матерью. Нормы внутрисемейных отношений заложены Творцом в природу человека, и разрушение их принесет несчастье человеку и народу».

Оговорка о том, что государство имеет право на вмешательство в семейную жизнь «в случае угрозы жизни, здоровью и нравственному состоянию ребенка» и что «действия государственных органов должны быть основаны на четких и однозначных правовых критериях», не защитит семьи от чиновничьего произвола, так как не касается существа этих положений и критериев, что дает основания для всевозможных трактовок и злоупотреблений в данной области.

Чтобы позиция Церкви по вопросу ювенальной юстиции не воспринималась, как двойственная, необходимо уйти от формальных терминов, под которыми может пониматься всё, что угодно, а указать по сути вопроса, в каких случаях, по мнению Церкви, допустимо вторжение государства в семью, а в каких - нет.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в предложениях «О государственной политике поддержки семьи, материнства и детства в Российской Федерации», направленных государственному руководству Российской Федерации 16.01.2011 года, в частности, отметил необходимость:

- законодательно обеспечить приоритетную возможность семьи самостоятельно решать вопросы, касающиеся ее внутренней жизни;

- принять законодательные меры, создающие дополнительные гарантии права родителей на воспитание детей, включая формирование их мировоззрения и образа жизни, ограждение детей от опасных и безнравственных поступков, регламентацию их режима дня, исполнения ими религиозных предписаний, общения с противоположным полом, ознакомления с учебными материалами, печатной, аудио- и видеопродукцией, интернет-сайтами.

Исходя из этого, на наш взгляд, в документе необходимо изложить общую принципиальную позицию, заключающуюся в том, что родители имеют неотчуждаемую свободу, данную Богом, в вопросах рождения детей, методах и формах их воспитания, образования, степени приобщения к культуре, профессиональной подготовке, проведения досуга и т.д. Пределом этой свободы может быть только такое поведение родителей в отношении своих детей и та мера небрежения своими обязанностями по отношению к детям, которое является нарушением действующего законодательства.

Лишь в этих случаях государство вправе вмешиваться в жизнь семьи. За их пределами – для решения своих внутренних задач, принятия решений о своей внутренней жизни – прежде всего личной жизни супругов, рождения и воспитания детей - семья имеет преимущественные права перед всеми другими субъектами, включая и государство.

В силу Божественной природы семьи родительские права не могут произвольно отчуждаться или ограничиваться государственной властью, в том числе нормами законов. Напротив, они должны признаваться и защищаться в любом обществе.

Противозаконным также является наказание обоих супругов, если в нарушении закона виновен только один.

Отбирание детей может допускаться лишь в экстренной ситуации, когда существует доказанная явная и непосредственная угроза жизни ребенка, либо доказанная явная и непосредственная угроза причинения серьезного вреда его здоровью, причем эта угроза исходит от его родителей и не может быть устранена иным путем.

Недопустимо какое-либо «превентивное», вмешательство в жизнь семьи на основании подозрений или в целях профилактики возможных правонарушений в отношении детей, как это навязывается системой ювенальной юстиции. Попрание презумпции невиновности, принципа добросовестности родителей противоречит и духовному, и юридическому закону.

Следует также отметить, что неправомерное вторжение в семейную жизнь разрушительно для семьи и общества и должно наказываться в уголовном порядке.

Кроме того, в законодательстве должен быть установлен приоритет сохранения кровной семьи. А в случае, если передача ребенка на воспитание лицам, не являющимся его родственниками, неизбежна, необходимо обеспечить преемственность его воспитания в культурном и религиозном отношении. Также в законодательстве должен быть установлен запрет на разлучение братьев и сестер.

Кроме того, тревогу вызывает выраженная в официальном Церковном документе позиция, позволяющая вмешательство государства во внутреннюю жизнь семьи в случае угрозы нравственному состоянию ребенка. В действующем законодательстве вмешательство государства в семью по данному основанию не предусмотрено. Такое предложение предполагает навязывание семье со стороны государства определенных норм морали и нравственности и принудительного механизма их исполнения при том, что сами эти нормы в законах не установлены. Это может привести к произвольному вмешательству в жизнь семьи со стороны чиновников, с собственной меркой подходящих к вопросам морали и нравственности.

4. О применении ювенальных технологий

в отношении несовершеннолетних правонарушителей

В документе говорится: «Существует необходимость изменения системы наказания несовершеннолетних преступников, дабы оно не приводило к ожесточению детей, делая их частью криминального сообщества. Действия соответствующих специалистов и заинтересованных общественных сил должны быть направлены на изменение ситуации, которая привела к правонарушению, дабы избежать его повторения в будущем».

Между тем, в российской действительности система наказаний несовершеннолетних уже давно изменена и либерализована даже более, чем в ряде западных стран.

Так, на основании ст. 420 УПК РФ: «производство по уголовному делу о преступлении, совершенном несовершеннолетним, осуществляется в общем порядке… с изъятиями, предусмотренными настоящей главой». Именно эти «изъятия» обеспечивают индивидуальный и более мягкий подход к детям. Таким образом, в нашей стране применяются особые условия проведения в отношении несовершеннолетних таких уголовно-процессуальных и уголовно-исполнительных действий, как: предварительное расследование, рассмотрение дел в суде, привлечение к уголовной ответственности, назначение и исполнение наказания (глава 50 УПК РФ, глава 14 УК РФ).

Кроме обозначенных требований, содержащихся в законе и определяющих особые условия проведения в отношении несовершеннолетних уголовно-процессуальных и уголовно-исполнительных действий, на стадии предварительного расследования дела в отношении несовершеннолетних, как правило, передаются наиболее опытному следователю, имеющему высокую квалификацию.

В нашей стране крайне редко несовершеннолетнему преступнику, совершившему преступления небольшой и средней тяжести, избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, более половины несовершеннолетних освобождается от уголовной ответственности уже на стадии предварительного следствия.

На практике все судьи наряду с основной деятельностью, имеют и свою условную специализацию, и дела в отношении несовершеннолетних в суде всегда отдаются одному и тому же судье, который специализируется в данной сфере.

При производстве предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу о преступлении, совершенном несовершеннолетним, наряду с обстоятельствами, подлежащим доказыванию, в обязательном порядке устанавливаются условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровень психического развития и иные особенности его личности; влияние на несовершеннолетнего старших по возрасту лиц (ст. 421 УПК РФ).

Что касается приоритетности мер воспитательного воздействия для несовершеннолетних правонарушителей, то и здесь российское законодательство позволяет не уступать странам, в которых практикуются ювенальные технологии.

Либеральность отечественного уголовного судопроизводства в отношении указанной категории граждан находит свое выражение и в том, что при совершении несовершеннолетним преступления небольшой или средней тяжести, он может быть освобожден от уголовной ответственности, если будет признано (почти так же, как и в ювенальном уголовном праве ФРГ), что его исправление может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия. За более тяжкие преступления несовершеннолетним дают минимальные наказания, как правило, не связанные с лишением свободы.

В такой ситуации утверждать, что наше законодательство нуждается в ещё большей либерализации в отношении преступлений несовершеннолетних, вряд ли обоснованно. Если применяемых сегодня принудительных мер воспитательного воздействия, по мнению Церкви, не достаточно, то вполне возможно расширить круг специальных воспитательных, реабилитационных программ для несовершеннолетних, в большом количестве разработанных в России.

Кроме того, вызывает тревогу утверждение о том, что «действия соответствующих специалистов и заинтересованных общественных сил должны быть направлены на изменение ситуации, которая привела к правонарушению, дабы избежать его повторения в будущем». Это принцип ювенального судопроизводства. Под его прикрытием суд дает обязательные предписания родителям по воспитанию или созданию условий для своих детей. Фактически суд над ребенком превращается в суд над его родителями. Ребенок же от наказания освобождается. При этом речь идет о подростках, достигших возраста юридической ответственности. Это порождает в детях безнаказанность, неуважение к старшим и провоцирует их к совершению новых преступлений.

Кроме того, данное предложение документа не соответствует содержащемуся в нем утверждению о том, что «Создание ювенальных судов и инфраструктуры детского судопроизводства может привести к неоправданному вмешательству государства во внутренние дела семьи и в любые семейные конфликты, в которых затронуты дети». Ведь применение ювенальных технологий судами общей юрисдикции не менее опасно для семьи, чем, если бы они проводились ювенальными судами. По сути это ювенальная юстиция, и не важно, каким судом она применяется.

5. В целом о ювенальной юстиции

В документе Церковь призывает с осторожностью подходить к перспективе внедрения и развития механизмов ювенальной юстиции и оценивать ее нововведения с точки зрения христианской морали. Это можно понять и так, что Церковь в целом не против введения ювенальной юстиции, но призывает делать это с осторожностью.

Но такой подход прямо противоречит словам Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, сказанным им 23.01.2012 г. на открытии ХХ Международных Рождественских образовательных чтений: «Вызывают тревогу все чаще звучащие предложения о внедрении института так называемой ювенальной юстиции. На наш взгляд, в настоящее время отсутствуют объективные и убедительные мотивы необходимости создания нового правового механизма в этой области. Имеющаяся система норм права предусматривает повышенную защиту прав детей и подростков и дополнительные гарантии при осуществлении правосудия с их участием».  

Учитывая изложенное, полагаем, что более правильной была бы постановка вопроса не о необходимости осторожного подхода к перспективе внедрения и развития механизмов ювенальной юстиции, а о полной недопустимости этого.

Наивно было бы предположить, что в России удастся избежать нарушений прав людей и тех перегибов, которые обнаруживаются в зарубежной практике в результате деятельности ювенальной системы, справиться с ростом коррупционной преступности, последующим за такими нововведениями, необоснованным разрушением семей, а потому имеются все основания отказаться от неё вовсе. Вместо внедрения ювенальной юстиции в России было бы более рационально говорить о совершенствовании существующей системы защиты прав детей с учётом свойственной нам духовной и правовой традиции.

Именно Русская Православная Церковь, являясь хранительницей глубокого многовекового опыта наших предков, способна противопоставить западной ювенальной системе наши духовные традиции, которые смогут оздоровить семью, укрепить авторитет родителей, защитить детей, а, значит, возродить наше общество.


Принципы Национальной стратегии действий в защиту детей. Анализ

1 июня 2012 г., в Международный день защиты детей, Президент Российской Федерации В.В. Путин подписал Национальную стратегию действий в интересах детей на 2012-2017 гг. Мы уже давали общую оценку данного документа . Однако значение документа таково, что его необходимо анализировать глубоко и подробно.

Данной публикацией мы продолжаем анализ.

Главный вопрос, который возникает, когда мы обращаемся к «Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 годы», это вопрос доверия.  Можно ли доверять разработчикам Стратегии? Можно ли считать,  что те цели,  которые действительно преследуют авторы документа, соответствуют заявленным?

Если на этот вопрос ответить положительно, то значительная часть Стратегии приобретает весьма привлекательный вид. Есть отдельные, заведомо неприемлемые  вещи, но в целом документ должен внушать оптимизм.  Одно название чего стоит:  государство свидетельствует, что оно помнит о детях и планирует специальные действия в их интересах.

Однако, к сожалению, доверия нет. Настороженный взгляд неизбежно пытается читать между строк, «переводя» с языка официальных реляций на  язык родительского негодования. Это происходит так, потому что мы неоднократно сталкивались с употреблением подобных формулировок в качестве благовидного прикрытия  самых опасных и разрушительных действий.  Интересами детей, как мы знаем, из зарубежной, а теперь уже и отечественной практики, обычно прикрывается ювенальная юстиция. И данная Стратегия, в результате, становится  программным документом введения ювенальной юстиции в России.

Преемственность между российской Национальной стратегией и  европейской  ювенальной моделью отражена в самом тексте документа. В нем говорится, что отечественная Стратегия написана с учетом  Стратегии Совета Европы по защите прав ребенка  на 2012-2015 гг. Названы и основные цели европейской Стратегии. Надо понимать, что достижение данных целей считается актуальным и для России. Вот эти цели:

  • способствование появлению дружественных к ребенку услуг и систем;
  • искоренение всех форм насилия в отношении детей;
  • гарантирование прав детей в ситуациях, когда дети особо уязвимы.

По мнению авторов уже нашей стратегии,  России не хватает гармонизации  деятельности по защите прав и интересов детей с деятельностью мирового сообщества, а также использования положительного опыта европейских стран.  Мы знаем, каков этот ювенальный опыт. 

Примечательно, что в европейских формулировках не употребляется слово «семья». И это не случайно.  Мы-то считаем, что самой дружественной к ребёнку системой является семья, а они ищут какие-то другие системы. Наличие семьи оказывается недостаточным. Ребёнок воспринимается сам по себе. Он превращается в субъект, с которым государство начинает выстраивать отношения, не обращая внимания на родителей.

Отражения такого подхода то и дело встречаются в нашей Национальной стратегии. Это – и включение в неё  инициативы под названием  «Города, доброжелательные к детям», продвигаемой ЮНИСЕФ. Изюминка этой инициативы – участие детей в процессах принятия решений, касающихся их интересов. Иными словами, не родители и прочие взрослые должны судить, что нужно детям, а сами дети.

Сюда же стоит отнести инновации в нашей образовательной системе, в результате которых от ребёнка требуется  выбрать профиль образования уже на входе в старшую школу – в соответствии с его «склонностями и жизненными планами». На практике это оборачивается образовательными потерями и дезориентацией ребёнка, но это не смущает идеологов реформы. Тут сразу же вспоминается одиозный форсайт-проект «Детство 2030», в котором предлагалось, чтобы ребёнок самостоятельно «чертил свою жизненную траекторию» уже с 12 лет. А это уже даже не старшие, а средние классы.

Самым опасным проявлением этой тенденции является предложение отказаться от тайны усыновления.  Логика тут понятна. Тайна усыновления маскирует приемную семью под родную, а, следовательно, родной семье оказывается предпочтение. Отказ от тайны усыновления уравняет культурную значимость родной и приёмной семьи. Ребёнок, да и всё общество, должны перестать обращать внимание на то, в какой семье он находится. Семья становится лишь неким обязательным фоном, не константой, а переменной – сегодня одна, завтра другая. Неважно, что за семья, важно, чтобы ребёнок был в семье;  семью следует подобрать получше, тогда и ребёнку будет хорошо.

Этот ювенальный дух проступает сквозь все выводы и предложения Стратегии. Он заставляет самым внимательным образом отнестись к заявляемым в Стратегии принципам и попытаться определить, откуда нам может грозить беда.

ЧИТАТЬ МАТЕРИАЛ ПОЛНОСТЬЮ>>>