June 20th, 2012

4 июля - очередной этап борьбы против универсальной электронной карты в суде

4 июля в 12-30  в здании Верховного Суда РФ по адресу: г. Москва, ул. Поварская, д. 15 (зал 5035, подъезд 5, судья Пирожков)  - ст. метро «Арбатская» -  состоится рассмотрение апелляционной жалобы по поводу введения в России универсальной электронной карты. 

Введение универсальной электронной карты антинародно и неконституционно. Закон об УЭК должен утратить силу.

Информация - Координационного комитета против внедрения УЭК

Советская кинофантастика о войне и космосе: герменевтический анализ

Автор Александр Федоров, д-р. пед.н., проф.   <tr><td colspan="2" style="vertical-align: top">

В статье через герменевтическое сопоставление с действительностью в историко-культурном, политическом, социокультурном контексте эпохи второй половины 1930-х и рубежа 1960-х годов анализируются советская кинофантастика военной и космической тематики. Автор анализирует стереотипы, идеологию, мировоззрение, иконографические коды места действия, типологию персонажей  такого рода медиатекстов.

           Герменевтический анализ культурного контекста (Hermeneutic Analysis of Cultural Context) – исследование процесса интерпретации медиатекста, культурных, исторических факторов, влияющих на точку зрения агентства/автора медиатекста и на точку зрения аудитории.  Герменевтический анализ предполагает постижение медиатекста через сопоставление с исторической, культурной традицией и действительностью; проникновение в его логику; анализ медиатекста через сопоставление медийных образов в историко-культурном контексте.

             В качестве примера нами будет использоваться медиатексты советской кинофантастики.

            Начнем с фантастики на военную тему -  с советских фильмов о «грядущей большой войне», снятых во второй половине 1930-х годов.  Помочь этому могут как работы историков [Голубев, 2008; Григорьева, 2008; Кузнецова, 2005; Марголит, 2002; Невежин, 1999: Токарев, 2006 и др.], так и серия DVD «Киноколлекция «Важнейшее из искусств…»: 30-е годы», выпущенная в 2010 году ООО  «Олимп-тел» и «Диск про плюс».

        Американский исследователь и медиапедагог А.Силверблэт [Silverblatt, 2001, p.80-81] предложил следующий цикл вопросов к герменевтическому анализу медиатекстов в историческом, культурном и структурном контексте:

A. Исторический контекст [Silverblatt, 2001, p.80-81].

1. Что медиатекст сообщает нам о периоде своего создания?

a) когда состоялась премьера этого медиатекста?

b) как тогдашние события влияли на медиатекст?

c) как медиатекст комментирует события?

2. Помогает ли знание исторических событий  пониманию медиатекста?

a) медиатексты, созданные в течение конкретного исторического периода:

- какие события происходили во время создания данного произведения?

- имеются ли исторические ссылки в медиатексте?

- как осознание этих событий и ссылок обогащает наше понимание медиатекста?

- каковы реальные исторические ссылки?

         A. Исторический контекст [Silverblatt, 2001, p.80].

Появление серии советских «оборонно-наступательных» фильмов было связано не только с  установлением в Германии (начиная с 1933 года) агрессивного нацистского режима, но и с внутренними переменами в СССР. В течение считанных лет после торжественного принятия (1936) Конституции СССР  состоялась бесспорная победа Сталина над своими внутренними реальными и мнимыми политическими противниками (крестьянами-«единоличниками», оппозиционерами, военной верхушкой, «гнилой интеллигенцией»). Советский строй официально потерял черты переходной фазы на пути к мировой революции, и стал неким подобием «социалистического канона». При этом антитезой этому сталинскому канону стало «враждебное капиталистическое окружение», а государственная граница превратилась в символ «преграды между двумя не просто антагонистичными, но именно антитетичными мирами. … Враждебный мир-антитеза выстраивается на советском экране как перевернутый двойник мира идеального. Если советская действительность — мир вечного праздника и вечного солнечного дня, то враждебный мир — это мир вечной ночи, мрачных подземелий, в полном соответствии с традиционными мифологическими конструкциями. С одной стороны, мир расцвета человеческой личности, сознательного подвига, великой советской демократии, с другой — мир солдатчины, казармы» [Марголит, 2002].  Не будет забывать также, что СССР и Германия – по разные стороны баррикад - были вовлечены в гражданскую войну в Испании (июль 1936 – апрель 1939).

            Практически на протяжении всех лет создания военно-утопической кинофантастики второй половины 1930-х годов в СССР осуществлялись массовые репрессии, в том числе и по отношению к высокопоставленным государственным и военным деятелям. Отсюда и очевидная осторожность кинематографистов – кроме портретов  и фамилий Сталина и Ворошилова  - в «оборонных» лентах нет никаких упоминаний о реальных политических/командных советских фигурах тех лет. Зато во всех этих фильмах четко прослеживается официальная военная доктрина будущей войны: молниеносно, малой кровью, на территории противника. «Военные утопии должны были морально подготовить современников к будущим испытаниям, воспитать в них все необходимые для войны бойцовские качества» [Токарев, 2006, с.112].

Конечно, реальные политические события существенным образом отразились на конкретной трактовке «образа врага». Война в Испании (1936-1939), аннексия Германией Австрии и части Чехословакии (1938) дали реальный повод открыто или чуть завуалировано придать экранным врагам СССР немецкую окраску. Зато после заключения договора о ненападении  между СССР и Германией 23 августа 1939 года, то есть через четыре месяца после окончания войны в Испании и за неделю до начала второй мировой войны (и, соответственно, за считанные недели до раздела территории Польши между Германией  и СССР),  гипотетический европейский противник приобрел на экране (до 22 июня 1941 года) абстрактно-западные черты.

 ЧИТАТЬ МАТЕРИАЛ ПОЛНОСТЬЮ>>>

</td></tr>