May 10th, 2010

О национальной идее - возможные выходы из безвыходной ситуации (окончание)

Автор: Кирилл Дегтярев


Окночание.
Материал целиком на сайте>>>


Вопрос можно поставить в ещё более жёстком аспекте. С.Е. Кургинян в цикле статей «Медведев и развитие» справедливо говорит о том, что ценности могут быть «несовместимыми с потерей суверенитета» и совместимыми с ним. Естественно, что с этих позиций можно задать вопрос, насколько, допустим, православная идея, а также идея «защиты многоидейного мира» несовместимы с потерей Россией суверенитета.

Другая сторона – о «чьей», всё-таки, идее речь? До сих пор говорили о России и её народах, преимущество русском как «системообразующем». Но в течение 20 века впервые сложилась ситуация, когда несколько десятков миллионов русских людей живут за пределами государства Российского – первая волна эмиграции после революции, вторая – начиная с «перестройки» 80-х; около 20 миллионов русских в республиках бывшего СССР. При этом, наверно, уместно говорить не только об «этнических» русских, но и всех, связывающих себя с русской, а также советской культурой. Мы считаем возможным и необходимым «идейно связать» этих людей с нами или всё только «в пределах РФ»?

Как ни странно, но именно на последний вопрос можно уверенно ответить утвердительно. Потому, что «идея для РФ» сталкивается с теми же проблемами.

Что за общность - люди (жители, граждане, народы) РФ, принципиально отличающаяся от своих «бывших» соотечественников? Для нас территория РФ чем-то «священнее» территории СССР?

Так что, если развалился СССР, то почему бы не развалиться и РФ? Именно на такую постановку вопроса выводит разговор о российской национальной идее.


Не получается ответить, что патриотизм не нуждается в какой-то обосновывающей его идее – дескать, родная земля, она родная земля и есть.

Во-первых, родной землёй была Россия в границах СССР (ранее – Российской империи, бывшей даже обширнее, особенно до 1867 г.). Всё, 25% территории уже «неродные» и не священные?

Во-вторых, родной земли всё равно осталось немало. И что, вся она родная и священная? От Балтийского моря до Берингова и от Таймыра до Кавказа?
Ну да, и включая Калининградскую область и Южно-Курильскую гряду. Донбасс не родной и не священный, а Шикотан – родной и священный.

Да, так договорились. Так подписали. Зачем бессмысленно иронизировать? Но тогда получается, что патриотизм утверждается неким бюрократическим документом. Границы патриотизма и святость земли определяются бумагой с подписями определённых должностных лиц и печатями.

Но тогда, простите, родная земля – никакая не «родина – мать», а недвижимое имущество, являющееся предметом торга и соглашений. Про мать ведь так не скажешь. А про территорию своей страны – в общем-то, большого протеста не вызывает, не так ли?


Если апеллировать к, так сказать, «естественному» патриотизму,
то он совсем не столь масштабен, чтобы охватить Россию, даже «в границах РФ». Интересно, что «естественный» патриотизм можно даже измерить – по сути, «в длину».

Да, он простирается на расстояние до нескольких сотен (чаще всего, первых сотен) километров. Где-то километров до 300-500, и то многовато. Это родной город (деревня) и то, что вокруг. Где привычная природа со сходными ландшафтами, привычный язык и бытовая культура. Где живёт большинство родных и знакомых. Наконец, критерием является физическая доступность. Несколько часов на поезде или автобусе, в старые времена – до нескольких суток на лошади.

Интересно и то, что большинство стран мира невелики по площади населению. В мире более 200 государств. При площади земной суши (без Антарктиды) около 130 млн. кв. км. и населении около 6,5 млрд. человек это означает, что «среднестатистическая» страна имеет площадь 650 тыс. кв. км (т.е. примерно 1000х650 км) и население около 30 млн. человек.


Это, конечно, звучит бессмысленно, учитывая наличие стран-гигантов. Ну так, исключим их из расчётов – допустим, первые десятки стран по территории и населению. Множества частично перекрываются (ряд стран входит в первую десятку и по первому, и по второму параметру), и получится менее 20 стран.

По территории в первой десятке: Россия, Канада, Китай, США, Австралия, Бразилия, Индия, Казахстан, Аргентина, Мексика. В совокупности на эти страны приходится 72 млн. кв.км., или 55% площади земной суши. Самая большая из них – Россия с площадью 17 млн. кв.км., самая маленькая – Мексика с площадью менее 2 млн. кв.км.

По населению в первой десятке: Китай, Индия, США, Индонезия, Бразилия, Пакистан, Бангладеш, Нигерия, Россия, Япония. В совокупности на эти страны приходится 3,8 млрд. человек, или 58% населения Земли. В первом в ряду Китае – 1,3 млрд. человек, в Японии – 125 млн.

Объединим их, учитывая один раз страны, попадающие в десятку и по территории, и по населению.
Это пять стран мира – Россия, Китай, США, Бразилия, Индия.

Получим 15 стран: Россия, Канада, Китай, США, Австралия, Бразилия, Индия, Казахстан, Аргентина, Мексика, Индонезия, Пакистан, Бангладеш, Нигерия, Япония.

Вместе они покрывают 77 млн. кв.км. – 59% площади земной суши и вмещают 4,2 млн. человек – 65% населения Земли.

Заметим, что даже на пятёрку «двойных лидеров» приходится 47 млн. кв.км. (36% площади земной суши) и более 3,2 млрд. человек, т.е. половина населения Земли.

Иными словами, на «остальные» 200 стран (без 15 гигантов) приходится 53 млн. кв.км. и 2,3 млн. человек. То есть при более корректном подсчёте «средняя» страна на Земле имеет площадь около 250 тыс. кв.км. (квадрат со стороной как раз 500 км) и население 10 млн. человек. И среди них нет ни одной страны площадью больше 2 млн. кв.км и населением больше 125 млн.

Стран с параметрами, близкими к обоим, не так много. В Европе это, например, страны Скандинавии (Финляндия – площадь 300 тыс. кв.км., население 6 млн., Швеция – соответственно 400 кв.км. и 9 млн., Норвегия – 300 тыс. кв.км. и 5 млн.). Получается весьма любопытно – «идеальные» скандинавские страны являются, в то же время, «самыми средними» в мире по двум ключевым показателям странами. А «самая идеальная» и «самая средняя», выходит, Швеция. Учитывая, что примерно так и оно есть, результаты столь странных расчётов становятся интересными.

Однако в Европе, в целом густонаселённой, большинство стран примерно «соответствует» среднему по территориальному параметру – это, например, Великобритания (250 тыс. кв.км), Италия (250 тыс. кв.км), Германия (около 300 тыс. кв.км.), Франция (500 тыс. кв.км), Испания (500 тыс.кв.км), Польша (300 тыс. кв.км), Румыния (250 тыс. кв.км). Что интересно – остальные европейские страны по площади ещё меньше.

В целом же в Европе (не считая стран «бывшего СССР») около 30 стран общим населением 400 млн. человек на территории около 2,5 млн. кв.км. (к слову – это меньше площади одного Казахстана). То есть средняя европейская страна – это 60 тыс. кв.км. (квадрат со стороной 200-250 км) и 13 млн. человек. Ближе всего из европейских стран к этим параметрам – пожалуй, Голландия с территорией чуть более 40 тыс. кв.км. и населением около 15 млн. человек. Что интересно – ещё одна «идеальная» страна из области наших обыденных представлений о мире. Однако что-то есть в этой государственной геометрии, сам не ожидал.

Надо, кстати, отметить, что территориальный параметр важнее популяционного. Всё-таки, численность населения слишком связана, например, с природными условиями. Понятно, что в Великобритании и Швеции они заметно различаются не в пользу последней. Поэтому при не столь большой разнице в площади (причём здесь – в пользу Швеции) население Великобритании больше в 6,5 раз.

Теперь, что «творится» на других континентах.

Африка (без Нигерии) – около 30 млн. кв.км., около 900 млн. человек, примерно 50 государств. «Средняя» площадь – 600 тыс. кв.км., население – 35 млн. человек. Кстати, ближе всего к «среднеземным» показателям, но, в отличие от Европы, доказательством того, что «среднее» = «идеальное», никак не является.

Латинская Америка (без Бразилии, Аргентины и Мексики) – около 5 млн. кв.км., около 200 млн. человек, около 20 государств (вместе с карликовыми государствами Антильского архипелага – где-то 30) . Таким образом, «средняя» площадь страны – 400 тыс. кв.км., население – 10 млн. человек.

Азию представить сложно – там, по сути, небольшое число средних и малых государств просто «заполняет поры» между гигантами, если посмотреть на карту. Но можно попробовать. Без Китая, Индии, Пакистана, Бангладеш, Индонезии и азиатской части России Азия – это примерно 15 государств на площади около 5 млн. кв.км. с общим населением около 500 млн. человек. В среднем – 350 тыс. кв.км. и 30-35 млн. человек на государство.

Осталась Океания. Мириады островов в центральной, западной и юго-западной части Тихого океана. Десятки (а не пять, как в Европе) карликовых государств, каждое площадью суши до нескольких тысяч кв.км и населением до десятков тысяч (максимум – сотен тысяч) человек. Правда, каждое государство – это группа островов, между которыми до нескольких дней пути.

В итоге всех этих манипуляций с мировой статистикой мы можем предположить, что большинство стран мира создано «естественным» патриотизмом. Кстати, если вспомнить Русь и Европу Средних веков – «эпохи феодальной раздробленности» (видимо, в Западной Европе эта эпоха продолжается; можно предположить, что ей она вообще имманентна), мы видим примерно те же территориальные параметры.

Московское или Тверское княжества по площади – это как раз средние европейские страны.

Причём «средние» и «естественные» европейские страны весьма привлекательны. Они, безусловно, многого достигли в социально-экономической сфере. Они создали очень уютный уклад жизни; они, кстати, сплочённы и патриотичны. У них «собственная гордость» без каких-либо «комплексов». И без каких-то там идей.

Можно даже выдвинуть такое предположение – противоестествен «гигантизм», имперское строительство. И оно проходит, как волна, а затем территория снова расходится на естественные общности.

Заметим, что развитие ситуации в мире играет именно на такой подход. У упоминавшегося выше С. Кургиняна в той же работе есть понятие «глокализация» - так сказать, гибрид глобализации с локализацией. Глобализация разрушает национальные суверенитеты, размывает империи, но не воюет против провинций. Напротив, берёт их в союзники – как это было с сепаратизмом в Югославии, как это было с поддержкой «борцов за свободу» в Чечне, с «борцами за свободу Тибета» и т.д. и т.п.

На это же работает и мироощущение многих эмигрантов, тоскующих не по родной стране «вообще», а по родному уголку этой страны. А эмиграция в мире нарастает. Вместе с глобализацией, это неизбежно. Эмигрант, конечно, «ищет, где лучше», иначе бы эмигрантом не стал. Более того, зачастую он эмигрирует по политическим мотивам, не разделяя путь, которым идёт его «большая родина».

Но ничто человеческое ему не чуждо. И он страдает, но не по родной державе (от родства с которой он, в некоторых случаях, даже с проклятиями отрёкся), а по родной долине или родной улице. Которую он может противопоставить тому большему, во что она включена. Так мировоззрение эмигранта становится фактором «глокализации». И это тоже одна из сторон того, как «Суперкорпорация», воюя с «державным», берёт в союзники локальное.

«Великодержавники» получают и ещё один удар. Все, наверно, помнят, как без малого 20 лет назад они, пытаясь противостоять распаду СССР, обращали внимание «западников» на любезную им Европу: «Смотрите, Европа объединяется, а мы…».

Мало того, что этот аргумент не помог тогда. Сегодня этот аргумент им (нам, точнее – я тоже в компании «великодержавников») возвращается. «Евроинтеграция» трещит по швам, в дополнение к активизации традиционного сепаратизма – фламандского, ольстерского, баскского и т.д. Видите, хотели европейцы построить империю (причём площадью не с Россию, а где-то между Казахстаном и Аргентиной), и ничего не вышло.

Впрочем, аргумент был негодным. Нечего на Европу кивать, тем более тем, кто в других случаях говорит, что она нам не указ.

Но данное, с позволения сказать, небольшое исследование, даёт дополнительные доказательства в пользу того, что «естественным» и «безыдейным» образом Россия не проживёт.

А вопросы остаются и даже нарастают:

1.                         Какая идея, и каким образом, может «собрать» большую страну?

2.                         А большая страна – это вообще благо или совсем наоборот (тем более, раз уж разговор об идее – благо ли это в «идейном» смысле, если не включать чисто прагматических аргументов о природных ресурсах и т.п.)?

3.                         Наконец, сохранить, тем более, «собрать» сверхдержаву – это не значит «переть против рожна» истории?

4.                         И такой аргумент «от лукавого» - вы тут говорили о православии, о коммунизме. Ну так, во-первых, эти идеи наднациональны. А, во-вторых, зачем вам вообще великая идея? Если ради поиска Истины – тогда понятно. А если это всего лишь служебное средство сохранения большого массива «недвижимого имущества» - то это лицемерие.

Есть ответы? При этом, честные.

--------------------------------------------  

 

Выход всё-таки есть

 
Ответы есть.

Во-первых, если говорить, сначала даже не об «идейности», а о естественности и исторической преемственности, то «большая» Россия – не «в границах Московского княжества», а «от южных морей до полярного края», вполне может «предъявить права» на жизнь.

Исторические хроники свидетельствуют, что 1000 и более лет назад в орбиту Руси и правда была вовлечена территория, как минимум – от Ладоги до княжества Тмутараканского, расположенного на Таманском полуострове, т.е. в Предкавказье.

В дальнейшем Русь только росла. Да, страна пережила политический распад в 12 веке. Но следует вспомнить, что ему предшествовало серьёзное расширение – колонизация тогдашней Северо-Восточной Руси, т.е. нынешнего центра европейской части РФ с Москвой в середине. Удержать политическое единство на столь обширной территории в условиях 12 века просто сложно.

В целом же Россия росла, можно даже сказать – неуклонно, в течение 1000 лет, территориально - вплоть до середины 19 века. Если же говорить о 20 веке, то территориального расширения как такового не было, не считая возврата потерянного в результате революции.

Попутно следует отметить, что в результате революции были потеряны и не возвращены Польша и Финляндия. Однако они и не были полноценно включены в состав России. Интересно, что степень автономии Княжества Финляндского в составе России, где у неё была своя валюта и таможня, была выше, чем нынешней Финляндии – в составе ЕС, где у неё нет ни того, ни другого. Автономия же Польши также вряд ли была ниже, чем советской Польши от СССР, да и нынешней Польши – опять же, в составе ЕС. Не говоря о том, что Польшу нам в 1815 г. просто «навязали» в рамках «Священного союза».

Однако пространственный рост и в 20 веке был, причём сразу в трёх аспектах:

1. Усиление влияния в мире.

2. Освоение Арктики с включением большей части акватории Северного Ледовитого океана практически в состав страны.

3. Освоение космоса.

Вероятно, Россия – уникальный в мировой истории случай столь длительного и устойчивого роста, причём до состояния самой большой и, по ряду научно-технических показателей – самой развитой, страны мира. Как минимум, за последнюю 1000 лет, то есть одновременно с нами, такого не наблюдалось больше нигде.

Да, мы – уникум. Да, не стоит мерить себя общим аршином, если он вообще существует. К слову, тут есть чему поучиться, например, у евреев. Они же не «комплексуют», что «одни шагают в ногу, когда весь мир не в ногу». Хотя их всего 15 миллионов. А что, большинство всегда право, и Истина устанавливается голосованием?

Пусть даже империи противоестественны, но мы-то противоестественны и на фоне других империй.«…со скоростью травы и в ритме сердца. Мы народ. Мы живем медленно и вечно. Как самшитовый лес. Корни наши переплелись, и кроны чуть колышутся. Мы все выдержали и от всего освободимся. Шеи у нас бычьи. Терпение как у ящерицы в засаде. И герой наш не воитель на белом коне с саблей. Но и не визгун с мокрыми штанами. Не полубог, живущий во дворце, но и не отшельник, жрущий кузнечиков. А герой наш похож на старого Кутузова, который ничего плохого не пропустит, но и ничего хорошего не упустит. Мы народ. Мы живем вечно и медленно, как самшитовый лес. Корни наши переплелись, стволы почти неподвижны, и кроны тихо шумят. Но весь кислород жизни - только от нас, и будущее небо стоит на наших плечах. Мы народ. Опорный столб неба». (Михаил Анчаров, «Самшитовый лес»).


Во-вторых, сложно отрицать, что «опорным столбом» страны была идея – наднациональная, «над-естественная» и надземная. И до 20 века, и в 20-м. Она не создавалась для расширения территории страны, но она её расширяла. И без идеи не было бы великой страны.

Идея толкала людей вперёд. Причём границ расширению никто не устанавливал. Дошли до Тихого океана, но перешли и океан, и Аляска стала русской. Кстати, не только Аляска, а всё восточно-тихоокеанское побережье до нынешней Калифорнии.

Границы «естественного» патриотизма тоже расширяются. «Сибирь ведь тоже русская земля…». А разве нет? Земля, где, например, родились Шукшин и Распутин – не русская? И их герои - сибиряки не русские? Смешная мысль. А когда-то не только Сибирь была «краем света», но и
Минус на минус даёт плюс, так сказать. Другие империи и правда проходили по лицу Земли как волна. А мы росли как дерево, росли место, где сейчас Москва, было «залесской украиной».

И дело не только в том, что землю обживают. Она ведь становится не только родной, но и святой, священной. Причём не только православную Русь называли святой, но и советскую землю – священной, «не постеснялись» и даже не побоялись показаться смешными с позиций диалектического материализма.

Да, есть метафизика земли. И не только языческая, где земля – это и «мать - сыра земля», и могилы предков. Понятие святой земли есть и в Библии. И, что важно, не только святой, но и проклятой.

Человек освящает свою землю через свою идею своими делами. Освящает, в то же время, значит, что и посвящает. Богу. Пусть будет – своей идее.

Идея нужна не для приобретения земли. И идее земля нужна не как «ресурс», помогающий её реализации. Идея требует посвятить ей землю, поднять землю к небу. И земля, где живёт народ, «одержимый» идеей, становится священной. Становится храмом.

Бог заповедал Адаму возделывать землю. Однако Он же после грехопадения сказал Адаму: «проклята земля за тебя». Стало быть, в силах человеческих не только освятить, но и осквернить землю. И тогда она, быть может, она и правда перестаёт быть святой.

Так что святая русская земля – это и Калининградская область, и остров Шикотан. Отнятая, кстати, у тех, кто осквернил её своими исключительно грязными идеями, и освящённая уже нами.

И, естественно, тем, что свято – не торгуют. А торговля карается высшими силами. Продажа своей, святой, земли – это примерно то же, что продажа… ну, например, нательного креста или иконы. Тем более, что на земле кто-то живёт, а значит, прямо или косвенно, но продают и их. Вместе с их крестами, иконами и храмами.

Выше уже не раз упоминалась Аляска. Интересна дата её продажи – 1867. В стране (или на страну) что-то надвигается. Жуткое, мерзкое, уж во всяком случае – переломное. О чём говорили, писали, Достоевский в «Бесах» и других произведениях, и другие говорили и писали.

Незадолго до этого отменили крепостное право. Хорошо, хотя и тут, как известно, не всё просто - «цепь великая», порвавшись, ударила не только по барину, но и по мужику. «Идёт развитие капитализма», потихоньку показывающего свой хорошо уже известный (вновь вспомненный) оскал, и мурло тоже.

И тут «в дополнение» ко всей этой и без того непростой и неопределённой ситуации – продажа родной земли. Не потеря в бою с превосходящими силами противника, не по силой навязанному договору, а именно продажа. Святой русской земли. Где, вообще-то, поселились русские люди (и до сих пор остались), где туземцы обращались в православие (и до сих пор остались православные алеуты). Где проповедовал святой Герман Аляскинский.

Давайте сейчас представим, что решили продать Байкал. Камчатку. Алтай. Сейчас, на новой волне патриотизма, такое уже вряд ли предложат. Однако чем лучше продажа Аляски? Её можно объяснять какими угодно практическими соображениями. Ну и что? Давайте предложим продать Байкал за, скажем, $ 1 трлн. Мало? Тогда за сколько «нормально»? Да ни за сколько. За разговоры об этом – да, в морду дать нормально. Даже сейчас, при нынешней расхлябанности идей и чувств, мерзость предложения чувствуется.

А с Аляской не чувствуется? Да, это было давно. Да, как-то она далековата, за океаном. Эффект восприятия. Да, и неохота бросать тень на Александра II – всё-таки, царь – освободитель, к тому же убитый террористами. Но получается, что с Аляской произошла мерзость, даже с сегодняшних позиций глядя. И, может, именно с неё всё прочее и началось?

И, отдельно, о прагматических соображениях. Продажу Аляски можно объяснять ими, но ведь дело в том, что, следуя прагматическим соображениям, до неё бы даже не дошли. Даже до Урала не дошли бы. Вообще России бы не было.

Где-то ходит то ли сказка, то ли быль, что-де Маргарет Тэтчер сказала, что «экономически оправданная» численность населения России – 50 млн. человек. Кто бы это ни сказал и кому бы ни приписал высказывание, похоже, что оно родилось из сравнения с Канадой – страной, по сути, идентичной нам по территориальным и природным параметрам. Только, в отличие от нас, «нормальной» и «цивилизованной».

Население Канады при территории 10 млн. кв.км – 30 млн. человек. 90% из них живёт на юге страны, в 100-километровой зоне вдоль границы с США. Севернее – только добывают сырьё.

Стало быть, нам, с нашим климатом и пространствами, нужна «канадская модель». Применительно к России (в границах РФ) с территорией 17 млн. кв. км это означает именно 50 млн. населения. Причём 45 млн. должно жить в Черноземье, на юге Сибири и Дальнего Востока.

Так бы и сложилось, если бы люди России действовали прагматично. Правда, России не было бы. Она была бы разрезана другими странами и превращена ими в сырьевые придатки. А русские поглощены другими народами, в частности – китайцами.

К сожалению, придётся продолжить «о мерзости». Да, Аляска была продана. А что, разве в 1991 г. четверть российской земли не было распродано? По сути это ведь договоры купли – продажи. Святой земли, священной земли. И тоже с людьми. Боюсь, за это ещё придётся платить.

В советское время, с другой стороны, тоже умудрились много чего осквернить. Иначе, возможно, не было бы и этой, вероятно, самой крупной в мировой истории сделки купли-продажи «недвижимого имущества», что формально была подписана в Беловежской Пуще 08.12.1991 г.

Если пытаться метафизическое осмыслить рационально, то с большой вероятностью платить придётся как раз Дальним Востоком и Сибирью. Когда говорят, что не надо реинтеграции (причём многие русские патриоты тоже это), то не учитывают, среди прочего, две вещи:

1.                                                                 Какой стране легче удержать свои земли – много- или малонаселённой? Говоря совсем грубо – не хотите делиться с казахами и узбеками (и даже с украинцами и белорусами) – будете делиться с китайцами.

2.                                                                 В свете того большой вероятности потери востока страны нам не нужна «дополнительная» земля на юге и западе?

Заметим, что склонность к реинтеграции проявляет уже не раз упоминавшийся выше Казахстан. Он ещё сильнее чувствует дыхание «большого жёлтого брата».

В общем-то, сложно увидеть какую-то хорошую перспективу. Осилят США – нас просто «разделают». Осилит Китай – Дальний Восток и Сибирь мы не удержим.

Но это всё ratio, а какой метафизикой на самом деле обернётся для нас «большая распродажа», вряд ли предскажешь.

В-третьих. Вероятно, существо идеи определяет и характер расширения территории. Россия не развивалась как «колониальная империя» с заморскими или сопредельными территориями и населением, за счёт которых народ – «колонизатор» решает свои проблемы. Управлять заморскими территориями по-российски вряд ли вообще возможно. По-европейски – вполне. Даже удобнее, если они отделены морем. А Россия просто дошла до океана, при этом делая чужие земли своими, что в западной модели имперского строительства просто необязательно. Ну, а когда дошла, тогда и шагнула за океан, в Америку. Причём в самом узком месте, так что «за океан» сказано слишком громко.

Так что причинно - следственная связь великой идеи и великой страны, очевидно, есть. Причём именно наднациональной великой идеи, которая сама по себе не ставит цель создания сверхдержавы. Патриотизм же, ищущий опору в себе самом, великую державу не создаст.

 

Что в итоге?

 

  Резюмируя, мы можем сказать, что одно и то же несёт нам (людям, связанным с Россией – сложно определить «нас» точнее) и угрозу гибели, и возможность спасения.

Первое. Именно так, начать надо с того, что непонятно, кто «мы» - русские, граждане РФ, граждане бывшего СССР, включаем ли мы русскую и «советскую» диаспору.

Второе. Бесполезно и даже вредно «придумывать» какую-то объединяющую идею для «нас», причём как «нас» не определяй. В то же время, без неё мы (кто бы «мы» ни были) развалимся.

Третье. Идеи и так есть, причём очень мощные, но ни одна из них не является «мейнстримом», не объединяет хотя бы «механическое» большинство населения. При этом государство не может «подтолкнуть» процесс (во всяком случае – достаточно явно и жёстко), взяв чью-либо сторону. Во-первых, оно не настолько сильно, во-вторых, государственное вмешательство любую идею дискредитирует.

Четвёртое. Идеи, которая бы прямо «обосновывала» существование России (хотя бы РФ) нет и быть не может.

Это всё на тему «угрозы гибели». Теперь как то же может спасти.

Первое. Наша неопределённость как субъекта даёт возможность максимально расширить наши ряды. Исторически естественно «пригласить» в первую очередь всех людей Российской Империи и СССР, включая эмигрантов.

Второе. Нет выхода, кроме опоры на старые идеи и их актуализацию. Это даже увеличивает определённость; кроме того, помогает более глубокому их осознанию и стимулирует развитие.

Третье. Отсутствие идейного «мейнстрима» помогает лучше сконцентрироваться на наличии «идейности» как таковой. Тем более, именно отсутствие идей, духовного поиска представляет наибольшую опасность не только для России, но и для человечества.

Если мы и так заявили о себе как сторонники «многополярного мира», то важнейший аспект многополярности – это «многоидейность». Понятно, что «многополярный мир» - противовес «глобализации». Последняя, при этом, не имеет ничего против «мультикультурности». Но, используя в качестве союзника «этническое» начало, оно воюет против главного – стремлению людей к Истине, к ответу на «последние» вопросы. Именно эти стремления надо защищать, именно здесь надо отстаивать свободу и право человека.

Одновременно серьёзной задачей является решение вопроса, как человеку, убеждённому в своей вере или идее, не «проявлять толерантность» (на деле оборачивающуюся полным безразличием к над-материальному вообще) к носителям других вер и идей, но находить в них союзников и плодотворно взаимодействовать, то же время отстаивая своё. Это целая философия, требующая разработки. Некоторые соображения были изложены выше. Из чего, конечно, не следует, что ничего на эту тему не разрабатывалось ранее. Это только облегчило бы задачу.

Важно и то, что «многополярность»/«многоидейность» останутся актуальными и при победе в России какого-либо идейного «мейнстрима», поскольку «идейные меньшинства» всё равно останутся.

Вероятно, подобная задача уже решалась (возможно, на интуитивном уровне) в России в предшествующие исторические периоды, во всяком случае – до 20-го века. Двойственность и «двойное позиционирование» России заключалась и заключается в том, что наша страна, с одной стороны – русская православная земля, с другой – многоконфессиональная и полиэтническая общность. С этим противоречием она жила всегда и живёт. Значит, оно разрешается на каких-то более высоких уровнях и, значит, оно плодотворно. С ним бессмысленно и губительно бороться, основываясь на современных упрощённых понятиях.

Четвёртое. В то же время, нет идеи, которая как-то ограничивала бы Россию. В том числе, и в пространстве. Россия на протяжении своей истории расширялась именно потому, что у неё были наднациональные идейные основания для этого. А идея, прямо обосновывающая существование России, обосновывала бы и её пределы. Но это было бы обоснованием только для неё самой, а не для всех остальных. «Неприкосновенность рубежей» она не гарантирует.

Кроме того, наднациональная идея – это то, чего у человека можно отнять только вместе с жизнью. Всегда есть риск потери страны и гибели народа. Должно быть что-то выше даже этого. Мы в ситуации, когда можно «с равным успехом» и потерять всё, и обрести всё. Так что, некоторых вещей бояться не надо, поскольку есть вещи и похуже. Нельзя бояться:

1.                         Идейного противостояния.

2.                         Двойственной природы страны и заключённых в ней противоречий.

3.                         Великих идей и их «вненациональности».

4.                         Прослыть фанатичным и агрессивным. Всё равно прослывёте, если будете верны своей идее.

5.                         Быть таким тоже не надо бояться. Всё равно будете, если будете верны своей идее, хотя с физическим насилием или уличным горлопанством это не связано.

 


Контекст нашей Победы

Стандартное пожелание на 9-е мая звучит - "чтобы никогда вам не узнать, что такое война". В общем и целом согласен. Но иногда задумываешься о границах применимости этой формулы... Действительно ли всегда лучше не знать войны, бед и лишений?.. Или иногда они необходимы, чтобы поставить на место наши обесновавшиеся души?

Особенно ярко этот вопрос встаёт именно в контексте праздника Победы. Контрасты так и бросаются в глаза. Выхожу с выставки, посвященной Победе, что в Центральном доме художника, и у ступенек вижу легковушки, принадлежащие радиостанции "Середряный дождь". Одна из них красненькая, с рогами на крыше  и надписью по борту -  "Аццкие слушатели Серебряного дождя"...

В день Победы выпускать на улицу такую сатанинско-гламурненькую машинку - кощунство. Но законов  не нарушает, и потому может ездить. То, что руководство радиостанции - с задвигом, это, конечно, дело самой радиостанции и их "аццких слушателей". Проблема же общества в целом заключается в том, что законотворчество и практика исполнения законов у нас не регулируются совестью, честью, вкусом и тактом.

На Красной площади проходит стилистически выдерженный парад, на котором Президент произносит правильные слова о том, что мы помним и гордимся подвигом наших дедов и прадедов. А отойдёшь в сторонку - и видишь такой объём стёба, что ни о какой благочестивой памяти не может быть и речи...

Вот, напрмер, в метро.
Левая дверь в поезде:



Типа, "помним, гордимся".
Правая деврь - картинка на том же уровне:


Вот они, дверки, вместе:


Руководство метрополитена недалеко ушло от "Серебряного дождя". Или его лучше сравнить с ГУВД, попускающим разъезжать "ацкой" машине в День Победы? Ведь рекламу размещает уполномоченное рекламное агентство. Деньги заплачены, вот и разместили... Ни чувства стиля, ни чувства такта...

Что там Победа. Праздник есть праздник. На празднике главное что? Возможность заработать. Стоит ли удивляться и тем, кто пилит праздничный бюджет: например, должны ветеранам вручать по три гвоздички, вручили по одной (отчитались, понятно, за три)...

Неужто и впрямь мы уже стоим у той грани, за которой Господь решит, что мы не заслуживаем мира, и для очищения наших душ требуется достижение крайней нужды?

Хорошо, что судит этот мир Господь, а не люди. На мой взгялд, мы эту грань уже давно перешли...