Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Сегодняшний день и Евангелие

Фрагменты беседы со священником Алексием Уминским на презентации его новой книги "О чем говорит Христос" в культурном центре "Покровские ворота"

о. Алексий Уминский:

О Евангелии всегда говорить очень сложно, потому что эта книга настолько несопоставима с нашей жизнью, что всегда как-то теряешься. А с другой стороны, у нас никакого другого выхода нет, кроме как жить по Евангелию. Эта проблема несопоставимости жизни по-человечески с жизнью по Евангелию в нашем сознании трансформируется в очень простые вещи – мы начинаем в большей степени ценить и прилепляться к вещам, которые являются второстепенными, и считать, что они главные. И когда эти вещи меняются, у нас возникает ощущение, что земля уходит из под ног. Вспомните старообрядческий раскол. Ну, казалось бы, смысл-то в чем? Из-за чего такие это все? Почему вдруг людям так оказалось важным двоеперстие или ударения, или хождение посолонь или еще что-то такое, что, в общем-то, к жизни во Христе отношения не имеет и что не является христианством вообще?

У меня ощущение, что мы входим в некий новый период нового старообрядчества, когда для нас второстепенные вещи являются знаком христианства, когда мы определяем свою жизнь во Христе тем, как исполняется богослужебный круг, как мы этот богослужебный круг для себя воспринимаем, как мы воцерковляемся.

Презентация книги о.Алексия Уминского. Фото Анны Гальпериной (18)

В чем заключается воцерковление сегодня? В том, чтобы человек благополучно стал как все. Чтобы человек по воскресеньям приходил в храм, чтобы человек регулярно исповедовался и причащался, чтобы человек соблюдал посты, утренние-вечерние правила, три канона перед Причастием и все, как положено.

О чем священник спрашивает обычно на исповеди человека? Утренние и вечерние правила читаете? Посты соблюдаете? Ко Причастию готовились? А вопрос, как живет человек по Евангелию, не задается вообще! Даже не осмысляется никем – ни священниками, ни народом Божиим. И это одна из самых величайших проблем, которые существуют в нашей церковной жизни.

Евангелие отошло на второй план – по понятным причинам. Нам очень неудобно жить с Евангелием, нам очень тяжело переносить на себя евангельские слова. Совсем недавно мы с нашим приходом смотрели фильм Дрейера «Слово» — поразительный фильм о том, как человек, христианин, воскрешает мертвых. И всех смущает – ну, как же так, он в прелести! А с другой стороны, давайте откроем Евангелие от Марка и прочтем: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы».

Когда мы читаем эти слова, кто-нибудь их к себе применяет? Для кого написаны эти слова? Для кого написаны слова про ту веру, которая может двигать горами? Для кого написаны слова: Господи, повели мне к Тебе идти по воде? И такое ощущение, что когда мы читаем Евангелие, мы говорим – это не про нас, это про кого-то другого написано, это к нам отношения не имеет. Но как только мы решаем для себя, что что-то в Евангелии к нам отношения не имеет, то мы — шаг за шагом — начинаем отказываться от Евангелия. Тогда Евангелие становиться для нас одной из форм молитвенного правила. Мы совершенно не понимаем, что Евангелие для нас написано, и жить нам по нему надо, мерить себя по нему надо. И исполнять его нам надо.

<...>
У нас всегда есть естественное стремление к комфорту, а Евангелие это стремление к комфорту как-то сбивает. Но мы, тем не менее, все время стремимся к благополучию. Однако такого стремления церкви к благополучию, какое мы видим за последние 20 лет, в Церкви даже не было видано. И оправдывается это благополучие какими-то рациональными вещами, говориться, что это — знаки нашего величия, нашего могущества, чего угодно. Но там, где есть Евангелие, не может быть благополучия. Церковь, где есть Евангелие, не может быть молчащей Церковью, как сегодня Церковь молчит или отнекивается или говорит совершенно безобидные, ничего не значащие вещи.

Евангелие вышло из центра нашей жизни во Христе. А раз это так, то и литургия тоже становится одной из форм хождения по церковному кругу – исповедовался, причастился – и все очень хорошо. Иди дальше – от Пасхи до Пасхи, от поста до поста, от исповеди до исповеди, от причастия до причастия. Литургия не переживается евангельски – слова «Сие есть Тело Мое и Сия есть Кровь Моя» стали просто словами литургии. И переживания того, что ты сейчас вкусишь распятие Божие, что ты сейчас столкнешься, прежде всего, с Крестом, нет.

Причастие нами воспринимается, прежде всего, как возможность получить что-то такое хорошее для нас: благодать, исцеление души и тела, оставление грехов – все очень хорошо, все очень благополучно, все очень нам нужно. Но никогда не говорят, что за этим причастием может последовать то, что произошло с апостолами – Христос пошел на смерть и позвал за собой апостолов, пошел в Гефсиманский сад и позвал за собой апостолов.

<...>

Сегодня послушание воспринимается нами в Церкви как исполнение приказаний, и выполнение циркулярных писем, которые сейчас, к сожалению, основная форма управления Церкви. Что такое послушание? Степенна 4 гласа на утрене звучит так: «Да будут мне на послушание Божественная твоя ушеса». Церковь говорит о Боге, что он находиться у людей в послушании. И это действительно так. Бог у нас в послушании. Он действительно нас слушает. Он постоянно нас слышит. Он на каждое «Подай, Господи» нам отвечает. Он в послушании у человека.

Мы говорим о послушании в семье. Кто у кого в послушании изначально? Дети у родителей или родители у детей? Рождается ребенок в семье – только он пикнул, только вякнул, мать сразу к нему бежит. Кто у кого в послушании? И если это нормальные родители, то они вслушиваются в своих детей. Все детство – это послушание родителей детям. Потом дети взрослеют и родители начинают к ним внимательно прислушиваться: а что наши дети? Что у них сейчас на душе? Что на сердце? А что с ними происходит в подростковом возрасте? И вот это слышание другого и называется послушание. Когда родители находятся в послушании у детей, потому дети естественным образом начинают находиться в послушании у родителей.

Так происходит и в духовнической практике. Священник вслушивается в человека, как врач, одевающий фонендоскоп, слушает больного. Врач находиться в послушании у больного – он внимательно его слушает. А потом говорит, что больному надо делать. И если больной не дурак, то он уже потом находиться в послушании у врача. То же самое в духовнической практике. Прежде чем послушание у духовника выполняется, духовник находится у своего духовного чада в полном послушании. Потому что слышит, слушает, внимает ему, и, когда, наконец, понимает, что происходит, начинает давать свои советы. И тогда происходит уже взаимное послушание.

Хорошо бы, чтобы и с Церковью так было. Чтобы патриарх слышал свою церковь: чем она живет, о чем беспокоится, чтобы епископ слышал священника: как священник живет. И тогда будет послушание. А сейчас пока выполнение приказов.

<...>

За последний год произошло столько фантастических событий, которые должны были как-то поменять и внутреннюю церковную обстановку. Обстановка в обществе совершенно неожиданно поменялась сильнейшим образом, и непонятно, почему это произошло?

Что, прошлые выборы были менее одиозными? Все было точно также. Или, помните, выборы, когда надо было голосовать сердцем. Никому это было не интересно. А теперь вдруг всем стало интересно и важно – ощутить себя, высказать свое неприятие происходящей вокруг лжи. На площади собираются люди самых разных убеждений, но их объединяет одно – нежелание больше жить вот так вот. То же самое сейчас происходит в Церкви.

В этом году было очень много трагедий – самоубийство священника, смерть священника в Изборске, когда он отстаивал культурное достояние России, просил не разрушать дома причта, не строить развлекательный центр, на который было выделено сколько–то денег, которые надо было распилить, ему заявили, мол, мы вас батюшка послушали, и по-своему решили. Он сказал: «Подумайте о людях», — и умер от разрыва сердца.

И никакой реакции архиерея. Никакой реакции Патриарха. Никакой реакции Церкви – ни на это, ни на самоубийство священника, ни на что. Но внутри что-то зреет. Судя по тому, какие комментарии собираются в интернете, как обсуждают люди эти проблемы, как сами священник открыто и смело говорят о церковных и общественных проблемах, можно надеяться, что в Церкви очень многое может измениться в правильную сторону. Все зависит от нас – от нашей свободы и нашей любви.

<...>
У нас такое подозрение к людям в Церкви, такое подозрение, что все миряне что-нибудь не то сделают, и что всем им надо контролироваться, что если не сказать, что надо делать, они обязательно пойдут не туда… Как будто Евангелие написано для священников, а они, пережевывая его, должны подавать мирянам. Ничего подобного. Наш путь за Христом у каждого индивидуален. Каждый идет за Христом так, как его зовет Христос. А как по-другому идти за Христом? Как научишь идти за Христом? Как научишь идти по воде? Осторожненько, ступай на воду. Сразу всей ступней не становись. Так, да?

Понятие свободы? Что Вы в него вкладываете?

Церковь – это общество любви и свободы. Свободы во Христе, свободы молитвы, свободы собственного открытия себя для Бога, свободы своей собственной молитвы и своего собственного поста, свободы выражения своего мнения, в том числе, в Церкви. Свобода – она везде свобода. Она в Церкви свобода, вне Церкви свобода. Церковь — это семья. Какая свобода в семье, вам понятно? Точно также и в Церкви. Никакой другой свободы, кроме свободы любви и свободы ответственности друг за друга и свободы собой жертвовать, нет.

Источник: Православие и мир

Tags: Православие
Subscribe

  • Лев Иванович Киль: профессия – военный, призвание – художник

    До 12 сентября 2021 г. в Государственном музее А.С. Пушкина (Москва) проходит выставка «Лев Иванович Киль: профессия – военный,…

  • Илья Яскевич. Этюды

    До 22 августа 2021 г. в Томском обласном художественном музее работает выставка «Илья Яскевич. Этюды». В экспозиции представлено…

  • Портрет лета

    В Музее современного искусства "Артмуза" (Санкт-Петербург) до 25 августа проходит выставка семейной пары — Юлии Бобровой и Сергея…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments