Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

Национальная идея: выход есть (продолжение)

Автор: Кирилл Дегтярев.
Пролдолжение (начало:  
http://kulturolog-ia.livejournal.com/11789.html ) Окончание следует


Получается, что плохо вообще всё, - и наличие общенациональной идеи, и её отсутствие, и попытки создать новую идею, и идейная «конкуренция», и идейная «монополия», и «глобальность» идеи, и её «национальность».

Да, в определённом смысле - так и есть. Более того – ещё не вся «порция» плохого выдана, не все противоречия и линии напряжённости обозначены, чуть ниже будет ещё. Ещё точнее – не обозначен ещё главный «негатив».

Но пока скажем, что нет худа без добра, и худо можно «переплавить» в добро. И некоторых вещей нужно просто перестать бояться, поскольку их бояться не следует. Более того, можно даже сейчас попробовать ответить на вопрос, «зачем мы вместе собрались» (пусть это пока не «полноценная» идея), нам и вместе, при всех наших различиях, есть, что сказать миру.

Из того, что мы в опасной ситуации «разброда и шатания», которую надо преодолевать, ещё не следует, что наше бытие «здесь и сейчас» лишено смысла, оснований, потенциала развития и движется лишь по инерции. Это не так.

Попробуем изложить, и даже по пунктам, что следовало бы:

1.             Осознать факт, что общество обречено на трения. Их нельзя устранить. И это, кстати, не только плохо, но и хорошо. И наоборот, отсутствие конфликтов – не только хорошо, но и плохо.

2.             Перестать искать какую-то новую национальную идею. У нас они уже есть. Ни одна не доминирует, идеи «конкурируют». Избавиться от конкуренции возможно, лишь если пересилит какая-то одна (пусть уж каждый просто продвигает ту идею, которой сам придерживается), но не конструированием какой-то «общепримиряющей» идеи. Тем более, таким «конструктором», пожалуй, может стать лишь человек, сам ни во что не верящий. А чтобы эта конкуренция не «разнесла» страну (при активной поддержке «зарубежных спецслужб» и «мировой закулисы») – пока надо просто искать точки соприкосновения; да пусть хоть будет – общего врага, тем более, они и не скрывается. Кстати, как показывает и наш исторический опыт, страна в результате борьбы идей, хотя и переживала тяжёлые потрясения (будь то Раскол или революция с гражданской войной), но не развалилась. Похоже, напротив – внутренняя борьба переплавлялась в развитие. И напротив, распад (распад СССР – далеко за примерами ходить не надо) – результат, всё-таки, гниения, а не столкновения неких «идейных фанатиков».

3.             Нашу конкуренцию идей превратить в нашу сильную сторону.

4.             Правильно расставлять приоритеты. Мы в положении, когда с большой вероятностью надо будет выбирать или-или. Не надо перебарщивать со страхом, но ситуация действительно жёсткая.

Всё-таки двуглавый орёл на нашем гербе – символ очень ёмкий. Хотя он присутствует не только на нашем гербе, но другие пусть интерпретируют, как им нравится, а мы даём своё толкование для себя.

Обычно его понимают как двойственную западно-восточную или европейско-азиатскую сущность России. Но, если говорить о национальной идее, обнаруживается ещё целых две «двойственности» нашей страны:

1.             С одной стороны, Россия – «полиэтническая, многоконфессиональная…» и проч., с другой же – Русская земля и даже Святая Русь и оплот православной веры. Надо выбирать – или-или? Вот ещё одно неразрешимое (?) противоречие. Если надо выбирать, то в современном мире с его современными ценностями - понятно что. И понятно, в то же время, чем этот выбор обернётся для России, где русское начало будет сведено к одному из локальных начал.

2.             С одной стороны, без общей идеи нельзя, и она должна господствовать, прямо или косвенно, вольно или невольно, сильно или слабо, но, всё-таки, подавляя остальные. С другой стороны, она должна господствовать деликатно, почти из «катакомб» (выше об этом уже говорилось).

Что делать? Как разрешать эти противоречия? Вероятно, никак. С ними надо жить. Более того, они, может быть, и необходимы для бытия и развития страны. Хотя бы потому, что до некоторой степени «погружённая» идея устойчивее. Мы же и это проходили. На примере и царской, и советской России, где национальная идея становилась государственной идеологией. После чего, переставала быть национальной идеей, или, по меньшей мере, сильно обесценивалась в глазах этой самой нации. Выходит, национальная идея и государственная идеология - это разные вещи. И государство может «всё опошлить».

А потом, когда бьют по государству с его идеологией, под ударом вся страна. Государство – носитель идеологии. А народ – не носитель идеи (во всяком случае, данной идеи), он «передоверил» её госаппарату. В результате распад государственной машины влечёт и распад страны.

В принципе, эта многомерная двойственность или даже множественность, хотя и создаёт внутренние конфликты, но одновременно представляет собой ряд «отсеков» или «поплавков». Будет поражён один – страну будут держать другие.

Но это всё «оборонительные» аспекты. Есть, к счастью, и «наступательные». Наша многозначность даёт нам возможность и многовекторного позиционирования себя в мире.

Россия пока великая страна, причём сразу по ряду «направлений» и в различных масштабах:

Россия – великая европейская страна.

Россия – великая азиатская страна.

Россия – великая евроазиатская страна.

Россия – великая славянская страна.

Россия – великая христианская страна.

Россия – великая православная страна.

Россия – страна с великим и уникальным наследием коммунистических идей, с опытом великой попытки создания праведного жизнеустройства.

Россия, наконец, что нуждается в отдельных пояснениях, и великая мусульманская страна. Даже не потому, что мусульман много, а именно потому, что за ними великая страна. Не так давно Россия на правах наблюдателя вошла в Организацию Исламская конференция (ОИК). Наверно, мусульманским странам Россия интересна в качестве партнёра. Но вряд ли им были бы столь же интересны отдельно взятые Татарстан или Дагестан. Хотя там мусульман большинство, а в России в целом – 10-15% населения.

И наша «многовекторность» хорошо сочетается с одной нашей часто заявляемой идеей – «многополярного мира». Идеей, имеющей, на самом деле, мощное религиозное наполнение, причём общее для разных конфессий, для «религий Книги» - во всяком случае. И, в то же время, не враждебной атеистам.

«Многополярный мир» - это альтернатива глобализации в том виде, в котором она продвигается, где конечная точка – превращение мировой экономики (и мира в целом) в некую Суперкорпорацию, а людей Земли – в работников и, одновременно, потребителей продукции этой Суперкорпорации. Да, это «конец истории», и это конец всех идей, кроме разве что «идеи» лояльности Суперкорпорации и её товару.

Многополярный же мир предполагает содружество народов, «сообщество сообществ», сохранивших себя. Но сохранить себя – значит, сохранить идею, прежде всего, а не костюмы и кухню. Надо сказать, что к «этнической атрибутике» Суперкорпорация как раз лояльна. Она может даже всячески поддерживать «этническое» начало. Именно как противовес идейному.

Такой парадокс. Казалось бы, она воюет именно с национальным своеобразием, а кто против неё, должен его отстаивать. Однако давайте спросим:

Россия – это православная вера, Александр Невский, Пушкин, Достоевский, или valenki, vodka & matryoshka?

Китай – это Лао Цзы или утка по-пекински?

Арабский мир – это Коран или бедуин на верблюде, позирующий туристам?

Германия – это Кант с Гегелем или пиво с сардельками?

и т.д.

Так вот, ничего против валенок, сарделек и верблюдов Суперкорпорация не имеет. Напротив, хорошие локальные «бренды», на них и деньги можно делать. А главное – способ удовлетворить национальное самолюбие, дав ему «нужную» пищу. Забудьте о Достоевском, гордитесь водкой.

А в чём же, всё-таки, глубокие религиозные корни идеи «многополярного мира»? Дело в том, что на каком-то этапе истории эта глобализация с Суперкорпорацией, вероятно, сложилась. И началось строительство Вавилонской башни. И тогда Бог смешал языки, и люди разошлись по миру. Бог сделал человеческое общество «многополярным». Так что концепция «многополярного мира» - это охрана Божьей воли. Недопущение нового Вавилонского столпотворения. Ни больше, ни меньше.

-------------------------------------

Тем не менее, следование идее не терпит лицемерия. И нельзя не задать себе вопрос – а что, нам самим так дорога многополярность эта? Не потому, что мы слишком слабы и не можем стать единственным полюсом, а именно потому, что находим её благом. Например, если мы православные, мы считаем благом, что кто-то придерживается, скажем, ислама?

Мы ведь считаем свою веру истинной (каждый считает свою веру истинной, и атеисты тоже – и свою «веру в отсутствие Бога», и частные, например, политические убеждения), а значит, остальные – большим или меньшим, но отклонением от истины. Или, пусть будет, неполной истиной. И отступать от этого принципа нельзя, вера не велит.

Так что, нет иного пути, кроме войны? В худшем случае – жёсткой, до взаимного смертоубийства, в лучшем – «мягкой», в форме теологических (идейных) споров и проповедей.

Да, «мягкой» войны не избежать. Иначе наши вера и убеждения таковыми не являются. Но возможна ли не только война, но и союз? Иными словами, православная (например) картина мира может рассматривать наличие других вер как благо при одновременной оценке их как большего или меньшего, но заблуждения?

Сложный вопрос, для богословов и философов, но попробовать ответить, всё-таки, надо каждому. Мы все живём рядом со сторонниками других вер и убеждений, соприкасаясь с ними постоянно. Всюду философов и богословов не расставишь, как постовых милиционеров. Которых тоже всюду не расставишь.

Причём речь о не «толерантности». Она может означать лишь одно из двух – или, скрипя зубами, терпеть, или отказаться от вер и убеждений. Причём терпеть в ряде случаев тоже означает этот отказ. То есть «толерантность» - это лицемерие или капитуляция или и то, и другое одновременно. Надо отвечать «да» или «нет».

Мой «вариант ответа» - всё-таки, «да». Православная (например) картина мира может рассматривать наличие других вер как благо.

Во-первых, вера, хоть и другая – это путь (или попытка пути) вверх, к постижению высших истин, духовный поиск. Какая-то идея, какой-то поиск лучше полного их отсутствия. Лучше быть иноверцем, чем, говоря на современном сленге, «овощем». А в мире, где людей активно превращают в «овощей», человек с идеей, пусть и другой, может стать союзником просто потому, что у него вообще есть идея. Сама «идейность» может стать идеей, которую надо отстаивать.

Возможно, для Средневековья это не было актуальным, люди горели разными идеями: кто «никонианин», кто старовер, кто католик, кто протестант, кто мусульманин, кто иудей. Каждый веровал и был готов за веру и убивать, и умирать. А сейчас ситуация «немножко» другая.

Во-вторых, надо задать себе вопрос – если наша вера истинна, почему же не все её придерживаются? Вероятно, потому, что и наша вина здесь есть. Иноверцы как посмотрят на нас, так для них истинность нашей веры становится совсем неочевидной. То есть они – наше зеркало, отображающее наши же пороки. То, что мы сами, по сути, не следуем своим же канонам.

Пожалуй, одно из самых мудрых произведений на тему веры и её проповеди – «На краю света» Н. Лескова. Коротко для тех, кто не читал. Герои повести – православные миссионеры-монахи проповедуют веру среди сибирских народов. Прямо народ не называется, но по косвенным признакам можно судить, что это алтайцы, тувинцы, хакасы или некий «собирательный образ» народов, живущих примерно между Алтаем и Байкалом. Это не мусульмане, а «нецивилизованные» оленеводы с наивными языческими верованиями. И то, христианская проповедь сталкивается с большими трудностями. И самой серьёзной проблемой становится, что от крещения зачастую отказываются самые честные и совестливые люди племени, а принимают его жулики, христианство воспринимающие как возможность «списать» любой грех, покаявшись священнику. Что, в свою очередь, отвращает от принятия христианства честных людей.

В-третьих. Может быть, это самая важная сторона. Конечно, Бог в Вавилоне смешал языки, но не веры, и никогда не предписывал людям веровать по-разному. Однако то, что с языковым размежеванием наступило и идейное, тоже может быть частью замысла.

В каждой вере и идее «что-то есть». Нет, не в смысле «истинности каждой религии» или какой-то «синтетической» веры.

А в каком смысле, указание, пусть и косвенное, есть и в Евангелии. Когда пришёл Иисус, носителями истинной веры были евреи. Но именно евреи, причём ведомые своими религиозными вождями, от Иисуса отвернулись, а откликнулись на апостольскую проповедь язычники.

Но раз язычники откликнулись, значит, у них было, чем откликнуться. Значит, что-то было в их мировоззрении. Собственно, об этом прямо говорится в «Деяниях апостолов» - «неведомый бог» греков. И дело не в том, что этого «чего-то» не оказалось у иудеев (у них оно было в ещё большем «количестве»), а в том, что оно оказалось у них повреждено, «пришло в негодность», а у греков – нет.

Может быть, это своеобразная «маскировка». И другие веры – те же запасные «поплавки», своего рода «схроны», где крупицы истины «дремлют» и, когда надо будет, «проклюнутся» и вырастут.

Можно провести и другую аналогию, хотя многих она можно покоробить. Однако в данном случае сравниваются не личности, и даже не идеи, а просто ситуации.

Маркс «проповедовал» западным европейцам. Россию же в качестве «авангарда революции» он не рассматривал; более того – к России и русским (и вообще восточноевропейским народам) относился, прямо скажем, без симпатии. Но его «проповедь» принесла плоды именно в России, а не в Западной Европе.

Что же до развития коммунистической идеи на российских просторах, то и здесь свои аналогии, хотя они, тем более, могут встретить жёсткое отрицание. Однако высказываю своё, естественно, частное и субъективное мнение.

Когда марксистское учение получило развитие в России, мы стояли на исторической развилке, переходящей в вопрос «быть или не быть». Разрушение традиционного общества с резким обострением социально-экономических проблем, вопрос, что придёт на смену ему и, в качестве «варианта ответа» - да, «звериный оскал дикого капитализма» и социал-дарвинизма. Экспансия западных корпораций и нарастающая борьба уже между западными державами, куда была втянута Россия.

Острейшие вопросы справедливого жизнеустройства и развития. Народные чаяния того и другого. И несколько иные чаяния «элиты» (примерно те же, что и сейчас – чтоб нам «жить как на Западе»).

Первое слово здесь должны были сказать не политики и «хозяйственники» (они – уже после), а идеологи. А кому органично быть идеологам в православной стране? Кому естественно выступить выразителем чаяний и интересов народа, его заступником и предводителем? Наверно, православным «первосвященникам». Тем более, идеи социальной справедливости, безусловно, в русле православного вероучения и могут быть интегрированы им.

Но «первосвященники» выступили несколько по-другому. Или, может быть, просто не выступили никак. Можно сказать, что Церковь – «вне политики», но даже сейчас такое утверждение выглядит не вполне убедительным, а уж в стране с «государственной религией» - тем более. «Вне политики» Церковь никак не была. А Синедрион в древней Иудее – неужели тоже был «вне политики»?

Сходство, пусть и несколько карикатурное, обнаруживается и в том, что на Руси нашёлся даже отверженный Церковью «пророк» в лице Льва Толстого.

В итоге от имени народа, как известно, выступили другие, и произошло то, что произошло. И разве нет никакого сходства разрушенных храмов на Руси с разрушенным иудейским Храмом?

В общем, ситуация, которую сам Христос назвал: «нет пророка без чести, кроме как в своём отечестве» довольно часта. Можно вспомнить и другие, не столь острые и болезненные для нас примеры. Скажем, Будда был индиец и проповедовал среди индусов. Но в Индии его учение не получило развития, а распространилось в сопредельных странах.


В-четвёртых (или в продолжение «в-третьих») есть, возможно, и такая сторона. Мы говорим, что полнота истины – в православно-христианском вероучении. Но мы, с другой стороны, этой полноты вместить не можем. У иноверцев же в руках лишь «кусочек» истины, но, быть может, они свой кусочек видят лучше, чем мы - свою полноту? То есть понимание каких-то частных аспектов у них может быть проработано лучше и, парадоксальным образом, сторонники других вер и идей могут помочь нам лучше понять свою. Возвращаясь, хотя бы, к примерам выше – христианам нечему поучиться у марксизма?

Всё это к тому, что, в принципе, другие веры и другие идеи могут рассматриваться как благо, и надо беречь идейных оппонентов (конечно, не всех). Притом, что с ними, отстаивая свою веру и свою идею, конечно, надо и бороться. И это рассуждение может примерить на себя каждый убеждённый в своём «credo», не только православный христианин.

В то же время, складывается впечатление, что именно православие следовало (и следует) в русле этого суждения. То, что я говорю это сейчас (если, конечно, я прав), не означает, что этого не понимали раньше.

Можно сравнить проповедь своего учения православием и всеми остальным – причём, и религиозными, и секулярными концепциями.

У католиков, тем более – у протестантов, и уж тем более – у мусульман, проповедь настойчива и местами переходит в настоящую жёсткую «агитацию и пропаганду». То же можно сказать и о проводниках светских идей – будь то коммунисты, либералы, нацисты… Непохоже, чтобы кто-то был способен считать благом наличие иных “ credo”.

У иудеев позиция диаметрально противоположна – никакой проповеди. Несколько необычно, ну да они в своём праве. И позиция также чётка.

А у православной церкви – некоторая, на первый взгляд, нерешительность. Да, миссионерство всегда было. Но не сравнить с активностью миссионерства у других. А у того же Н.Лескова в упоминавшейся повести «На краю света» один из главных героев – монах, отказавшийся (и вполне обоснованно) он миссионерской деятельности.

Но вряд ли это нерешительность. Скорее, взвешенность. Интересная ситуация описана уже в современной жизни – рассказ священника Ярослава Шипова «Мусульманин». Электронная версия:

http://www.pravpiter.ru/pspb/n131/ta014.htm

Вполне возможно, что по отношению к проповедникам других вер и идей я несправедлив, и они также способны к подобному подходу (во всяком случае, мулла в рассказе Ярослава Шипова, видимо, тоже его придерживается). Тогда приношу извинения и, тем лучше
.

Tags: Исследования, Социум, Сценарии нашей жизни
Subscribe

  • ДИКТАТУРА АБОРТМАХЕРОВ

    В США произошла очередная история, когда публично высказанная позиция стала причиной конца карьеры. Джон Гибсон, генеральный директор…

  • Рыночный социализм – это ложный социализм

    Автор: Андрей Карпов Надо сказать, что просматривающаяся конфигурация общества, которую мы определили как рыночный социализм,…

  • Социализм эпохи потребления

    Автор: Андрей Карпов Любая попытка реализовать социализм на практике обязательно выявит ключевую проблему: социализм имеет меньшую…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments