Андрей Карпов (kulturolog_ia) wrote,
Андрей Карпов
kulturolog_ia

О национальной идее – возможные выходы из безвыходной ситуации


Автор статьи: Кирилл Дегтярев

Начало. Продолжение следует

Всем, кто верен своей идее


Вопрос о национальной идее выглядит избитым. Однако большей частью говорится о том, нужна она или нет, есть она или нет…

А что есть на самом деле и, главное – что из этого следует, умалчивается по понятным причинам. Проблема и правда велика, точнее – критична, и с большим разрушительным потенциалом из-за целого ряда трудноразрешимых противоречий. В итоге происходит так - поговорили, почувствовали тупик, тихо развернулись и разошлись.

С одной стороны, без общей идеи нельзя. Как ответа на вопрос, а зачем мы, собственно, здесь собрались в такой вот «конфигурации». Так много вер (включая атеизм), языков, обычаев, наконец – просто очень разных людей и интересов. В огромной и не очень уютной стране. Без объединяющего начала такое сообщество очень хрупко.

В его отсутствие, вероятно, всё пока держится на двух опорах:

1.             Просто на чувстве: «Это наша земля! Наши деды за неё кровь проливали». На исторической памяти и гордости. Но, как мы видим, «с переменным успехом», поскольку Советский Союз всё же развалился. Хотя это, на самом деле, Россия. А «те, кому надо», умеют бороться и с историей, и с чувствами.

2.             На том, что сторонникам разных идей есть, «против кого дружить». Есть общий враг – у верующих разных конфессий, коммунистов, монархистов, националистов и других, включая патриотично настроенных либералов. Но «дружба против» тоже ненадёжна. И также, тот, против кого дружат, умеет раскалывать противников, превращая их в невольных союзников (говоря грубее – в «полезных идиотов»), и делает это довольно успешно.

Но, с другой стороны, невозможно общую идею сконструировать. Более того, будь даже возможно – выйдет только хуже.

Видимо, говорящие о национальной идее понимают и первое, и второе. И именно поэтому ничего предложить не могут. Почему так сложилось?

Во-первых, национальная идея – это и правда очень серьёзно. Это Общее Дело, но не в смысле «совместного проекта», а нечто большее и даже качественно иное. Проект имеет следующие отличительные черты:

1.                         Локальность целей – цель достигнута, проект завершается.

2.                         Ограниченность во времени – цель должна быть достигнута за определённый промежуток времени.

3.                         Успешность – цель, собственно, должна быть достигнута. Иначе проект не состоялся.

4.                         Ограниченность участия. Каждый участник проекта вкладывает в него какую-то «частичку себя», какую-то часть своих ресурсов, но именно часть. Проект завершён – участники расходятся (если не затевают новый проект). Более того – отдельный участник может выйти из проекта раньше, забрав свою часть.

Для общенациональной идеи такое не подходит, ей требуются иные «свойства»:

1.                         Сколько мы, русский народ и другие народы России, собираемся жить? Сколько времени мы отмеряем своей стране? В идеале – мы «собирается жить вечно», а как иначе? Значит, наша «сверхидея» не может быть ограниченной во времени. Она должна быть, пока мы живы, она должна соединять нас с вечностью, поднимаясь над временем.

2.                         В рамках этой идеи могут затеваться и осуществляться и какие-то проекты, но к самой идее не применимы понятия «успешности». Ведь это, по сути, «символ веры». Представление о правде. Локальные поражения не могут означать, что идея «не удалась». По преданию, ведя воинов на Чудское озеро, Александр Невский сказал им: «Не в силе Бог, а в правде». Был, естественно, риск проиграть битву (так сказать, «неудача проекта «Ледовое побоище»»), но это не означало бы неправоты дела.

3.                         «Степень участия» в национальной идее отличается от «проекта» даже не количественно, а качественно. Идея – не работа, не хобби, и о ней не думают каждую минуту, могут и вообще целенаправленно не думать. Она просто пронизывает жизнь, присутствуя в ней на «молекулярном» уровне. «В велике – Бог, и в мале – Бог».

Может тут же возникнуть вопрос, нужна ли вообще кому-нибудь когда-нибудь такая идея. Распространено (если не доминирует) «вульгарно-марксистское» суждение, что люди, прежде всего, следуют практическим целям. И что, например, подоплёкой любой идейной схватки является экономический интерес.

Это, всё-таки, не так. Чтобы не вдаваться в подробности (тем более, это уже немножко другая тема), отметим, что людям часто случается воевать и идти на верную смерть. А умереть за свой экономический интерес – это немножко абсурдно. Наконец, допустим, что экономический интерес является всеобщим базисом. Только почему он практически никогда не может обойтись без идейного «прикрытия»? Значит – без идеи, всё-таки, нельзя.

Продолжая тему, общая идея сходна с идеалом семейной, супружеской жизни – быть вместе «в богатстве и бедности, радости и горе,… пока смерть не разлучит». Идея – то, за что можно вместе страдать и даже умереть, но сама она умрёт только вместе с её носителями.

Применительно к России (в сущности, и к любой другой стране, но к России, из-за её обозначенных в самом начале «параметров» - особенно) столь «повышенные требования» к идее вполне оправданы.

Если люди собрались не «жить вместе», а «осуществлять проект» - ну что ж, как собрались, так и разойдутся, если проект потерпит провал, а также в противном случае – по успешном завершении его.

Во-вторых, набор возможных идей весьма ограничен, точнее – вероятно, исчерпан. В сущности, можно назвать лишь две идеи, «удовлетворяющих требованиям»:

1.             Вера в Бога – монотеистическая идея и выстраивающаяся на ней философия, мировоззрение, образ мыслей и действий. Точнее, это группа идей, поскольку религий несколько. Наверно, в качестве «частной» национальной идеи может создаваться нечто «локальное», но именно на данной основе.

2.             Коммунистическая идея – вера в «царство Божье на земле», стремление к доброму и справедливому обществу с совместным трудом на общее благо и взаимопомощью вместо угнетения одних другими и взаимного поедания.

Поскольку у нас испокон веку принято задавать вопрос: «А как же на Западе?», отвечу сразу и коротко, чтобы не отвлекаться от российских дел. О том, что западная цивилизация во всей её, во всяком случае – англо-американской, мощи создана протестантизмом, т.е. разновидностью монотеистической идеи, сказано слишком много, сказано признанными авторитетами, и сказано убедительно.

Кстати, это именно бескорыстная идея, а не пособие на тему «как разбогатеть», хотя протестантизм приветствовал обогащение честным путём. И богатство создавалось «во славу Божью», а не для удовлетворения желудочно-кишечного тракта, и «пропуском в рай» был честный труд, а не счёт в банке.

Ныне же мы наблюдаем вырождение этой идеи и, возможно, развитие новой, но уже не всеобщей, и куда оно заводит Запад – разговор отдельный. Да, у нас и у них проблемы во многом сходны, но здесь речь о нас. А современная западная «сверхидея» в данном случае интересна лишь в контексте нашего возможного противостояния ей, но об этом разговор ниже.

Возвращаясь к нам, история России знала как раз две уже перечисленные доминирующие идеи:

1.             Православную (ортодоксально-христианскую) с «Русью – Третьим Римом», «Святой Русью»;

2.             Коммунистическую с «великим советским народом – строителем коммунизма», своего рода «царства трудящихся».

О взаимоотношениях этих идей – также чуть позже. Пока же важно отметить, что:

1.             «Придумать» (и даже представить) нечто хотя бы сопоставимое с ними по высоте, силе и глубине просто невозможно. Даже сопоставимое с коммунистической идеей, не говоря уже о христианской. Да, всё остальное на этом фоне – довольно откровенно «ниже плинтуса». Прошу прощения за безапелляционность, но, кто не согласен, назовите хотя бы ещё одну идею, хотя бы теоретически способную «собрать Россию», кроме монотеистической и коммунистической. И хотя бы ещё одну идею, столь же мощно апеллирующую к возвышенному, «надвещественному» началу в человеке.

2.             А, если так, то наш потенциал «новых» национальных идей просто исчерпан.

Тем более, в стране и сейчас есть сторонники и православной (и других религиозных), и коммунистической идей (кто-то – и обеих сразу). Их не мало, они не представлены каким-то «дном» или «периферией» общества и не являются неким «исчезающим видом» - вряд ли доля этих людей в общей численности населения упала с момента распада СССР, скорее – наоборот (причём и тех, и других).

А у большинства людей православие или коммунизм в той или иной степени присутствуют в сознании, культуре, «на подкорке». Продвигать что-то «облегчённое» в этой ситуации – значит, стремиться к оглуплению народа. И делать его ещё уязвимее. Если такие идеи были некогда «сданы», с развалом страны в обоих случаях, то нечто не столь мощное и подавно не способно держать общество, тем более – развивать его.

Итак, если ни православие, ни коммунизм не могут «собрать Россию» (допустим, время их как общенациональных идей ушло, недостаточно людей их разделяет и т.д.), значит – Россию не сможет «собрать» (да не то, что «собрать», а просто удержать от продолжения распада) вообще ничего.

Думаю, что осознание этого пугающего факта и заводит в тупик все разговоры о национальной идее.

Но, казалось бы, это всё «либерасты» стесняются провозгласить или то, или другое. А патриот может. Или православие, или коммунизм, или «православный коммунизм». Но ведь и это, если подумать, выглядит практически невозможным. И любой умный патриот это понимает. Поэтому тоже упирается в тупик. Здесь целых пять проблем (все пояснения – после их перечисления):

1.             Всё-таки, сторонники каждой из этих идей не настолько многочисленны и сильны, чтобы «перевесить» остальных.

2.             Объединить их под гипотетическим знаменем «православного (христианского, монотеистического, религиозного) коммунизма» - наверно, можно, но тут вступают в силу противоречия между этими двумя идеями.

3.             Допустим, одна идея победила. Причём это может быть только христианская идея, коммунистическая и правда уже «не сработает» (об этом ниже). А как эта победа может быть «материализована»? Как именно жить по-христиански «в масштабах страны»?

4.             Наконец, что в этих идеях, собственно, специфически русского или российского? Если, например, наша идея – православие, то логично отделиться от Татарстана и соединиться в одно государство с Грецией (если та, конечно, захочет). А также – «страна/народ для идеи» или наоборот?

5.             Допустим, что идею примет абсолютное большинство. Но ведь, всё равно, не все. И как в этом случае всё-таки быть с «идейными меньшинствами»?

С первым пунктом, в общем, понятно, в пояснениях нуждаются остальные.

Итак, вопрос о взаимоотношениях православия (и религии вообще) и коммунизма. Между ними и впрямь очевидно родство. Да, коммунизм выводится из монотеистической морали.

Предвидя возражения, можно сформулировать мягче – авторы коммунистической идеи сформулировали её благодаря своему религиозному воспитанию, монотеистической, библейской «школе».

Наконец, несмотря на гонения на православие и другие религии со стороны коммунизма, обе идеи «дожили» до нашего времени, причём накал противостояния заметно спал. В том числе благодаря общему врагу.

Так, может быть, возможен «православный коммунизм»? Возможен коммунизм без атеизма и гармоничное его сосуществование с традиционными религиями? «Разделение функции», «симфония» коммунизма и религий – дескать, вам Божественное, а мне – общественную проекцию этого Божественного.

Но ведь война между коммунизмом и религией была, и вряд ли она случайна. Видимо, дело в том, что человек имеет не только «горизонтальное», но и «вертикальное» измерение. Функции разделить можно, человека – вряд ли. И любая великая идея претендует на всё.

Если мы будем стараться жить «по заповедям», то будет у нас складываться общественный строй, который, возможно, и «основоположники марксизма – ленинизма» назвали бы коммунистическим. Только где здесь собственно коммунистическая «специфика»? Анализ и оценку общественно-экономических отношений у марксизма, конечно, не отнять. Как минимум, под марксистской критикой капитализма (а Маркс бьёт его с обеих рук – и рационально, и нравственно) мог бы подписаться любой христианин. И почему бы её не использовать, воздавая должное авторам? Но сам по себе «Капитал» на идею «не тянет».

А также – если человек следует религиозной идее, ведущей его не куда-нибудь, а к Богу, любой «-изм» для него – «лишняя сущность» в конечном счёте. То же «опошление» идеи, оглупление.

Можно избрать и следующий вариант, опять же – для нашей многоконфессиональной страны. Коммунизм (понимаемый как комплекс идей социальной справедливости, совместного труда на общее благо, нестяжательства) – как некий «общественно-экономический знаменатель» разных религий, а также значительной (или даже большей) части атеистов.

Социальное преломление различных религий примерно одинаково, и общественно-экономический строй, несмотря на теологические расхождения, можно создавать вместе.

Проблема тут в том, что такой «общий знаменатель» начнёт претендовать на нечто большее. Коммунизм становится единственным, что «объединяет, несмотря на…». Он воспринимается как «базис», как нечто большее, чем религии – «надстройки».

Например, христианство или ислам объединяют людей независимо от цвета кожи, то есть они выше расовых различий. Коммунизм же, принятый в качестве «общего знаменателя» для православия, ислама и других, оказывается уже выше их различий. И тогда конфликт между коммунизмом и религиями пойдёт по второму кругу.

А, если удастся удержать коммунизм «на земле», то для россиян разных конфессий эта идея окажется именно совместным проектом. А не совместной жизнью. И чем, например, для мусульманской части России одна жизнь с русскими православными лучше соединения с ближневосточными единоверцами? Кроме чисто практических выгод, связанных с технологическим превосходством России. Ну так, сегодня выгодно одно, завтра – другое, а есть вещи посильнее выгоды. Об этом уже говорилось.

Да, возможно, на ближайшую перспективу «православный коммунизм» или, мягче сказать, союз религий с идеями социально-экономической нравственности – лучшее, что можно предложить. Но это также будет временная конструкция со своими внутренними нарастающими напряжениями.

Теперь, допустим, что «православие победило». Каким образом может быть «материализовано» господство этой идеи? Упрощённо говоря, «как в царской России»? Если обратиться к этому опыту, можно прийти к парадоксальному выводу – господствующая общенациональная идея, если она есть, не должна быть «осквернена» покровительством государственной машины. Хотя «машина» должна считаться с ценностями граждан, и государственный муж, вплоть до первого лица, должен действовать так, как велит ему вера.

Иными словами, путь один – если большинство людей какую-либо идею/веру разделяют, то «показывают веру свою из дел своих». Таким путём идея и может материализоваться. Господствующая национальная идея, в то же время, оказывается до некоторой степени «катакомбной».

Теперь к вопросу о «национальной специфике». Тут тоже противоречий хватает. С одной стороны, национальная идея – что-то большее по отношению к нации и стране (именно такими идеями являются и православие и коммунизм). Тогда можно сделать вывод, что территория и целостность страны не представляет такой уж большой ценности. И даже лучше размежеваться с идейными противниками по территориальному принципу.

С другой стороны, фактом является то, что сложилась страна, объединяющая людей разных вер, идей, этнических групп и т.д. Русские и правда в одной стране с татарами, а не с греками. Значит, нечто нас связывает с первыми крепче, чем со вторыми. И национальная идея, имеющая наднациональное содержание, может страну лишь расколоть. «Куда ни кинь, везде клин».

Царская Россия была страной с «государственным» православием. Россияне иных конфессий – да, они были вместе с русскими и, в то же время, несколько в оппозиции. Воевали и вместе против общих врагов, но и друг с другом. Конфессиональные права иноверцев уважались, в то же время, была и дискриминация, и ситуации «добровольно-принудительного» перехода в православие. В общем, картина была сложной и противоречивой, но жили. Но стержнем, на котором держалась страна, было, всё-таки, православие, а не что-то компромиссное или «синтетическое».

Советская Россия предложила всем «обратиться в коммунизм». Он, как раз, был предложен в качестве «общего знаменателя», отсутствовавшего в царской России. Но в данном качестве испытания не выдержал. Хотя свою роль стержня до определённого времени выполнял.

А также, в обоих случаях стержнем были русский народ, русский язык, русская культура.

И о «меньшинствах». И наш, и зарубежный исторический опыт, всё-таки, показывает, что общество не может стать монолитом. И возможно, неудобная истина в том, что для сохранения страны требуется некий «мейнстрим», которому будет следовать большинство. Остальные же, если не хотят изменять своей идее, обречены на пребывание, в большей или меньшей степени, в неких «резервациях», «на отшибе», в «катакомбах». Ну, пусть будет – в оппозиции. Ситуация усложняется тем, что и «мейнстриму» желательно быть в катакомбах (см. выше).

Сразу следует оговориться – не стоит обольщаться западным «прогрессивным человечеством». У них на данный момент либеральный мейнстрим (а был и католический, и протестантский, и националистический).

И, если говорить, например, о взаимоотношениях с религией, то священник, назвавший гомосексуализм грехом, может «сесть» (а ведь по-другому назвать вера не позволяет; что же ему делать?). А атеист, которого не взяли на работу священником, может подать на церковь в суд по поводу дискриминации по религиозному признаку при приёме на работу.

Ситуация не нова и, тем более, не уникальна. В Древнем Риме, например, тоже была свобода вероисповедания. Однако с одним условием – поклоняться императору как божеству. И к христианам были «толерантны» - да веруйте, на здоровье, в своего Христа, только императора тоже не забудьте. Ах, вам вера не позволяет обожествлять императора? Ну, это ваши проблемы.

Попутно следует отметить, что ситуация с «меньшинствами» (любыми «меньшинствами»), по сути, неразрешима. Можно пойти по пути создания режима наибольшего благоприятствования им, вплоть до явного ущемления большинства. Но меньшинство всё равно не будет удовлетворено. И по-своему оно будет право. Ибо не тем оно, на самом деле, недовольно, что его как-то ущемляют, а тем, что «мейнстрим» принадлежит не ему. Тем, что оно является меньшинством, а не большинством.


У нас же сейчас идейного «мейнстрима» просто нет. После падения коммунизма и СССР – смутное время и новый раскол, посложнее того Раскола. На данный момент никто – ни православные (ни, тем более, представители других конфессий), ни коммунисты/социалисты, ни либералы, ни националисты (тем более – в каких-то крайних проявлениях) не имеет сил для того, чтобы сделать господствующей свою идею.

Так что, проблема в нашей многоконфессиональности, а то бы строили себе спокойно некий «православизм» или «христианизм»? Нет. Многоконфессиональность создаётся постоянно. Достаточно вспомнить наши же «ересь жидовствующих» 15-го века или Раскол века 17-го. А также отход от православия – даже не в ислам или буддизм, а в масонство и атеизм, начиная уже с 18-го века. Общество обречено на трения и расколы.

В свою очередь, власть не может откровенно взять чью-либо сторону. И не надо преувеличивать её возможности. Она – просто зеркало общества. Такая вот – полулиберальная – полуправославная, но, тут же, с реверансами в сторону «многоконфессиональности», с лояльностью к советскому прошлому и идеями «реинтеграции на постсоветском пространстве», но и не чуждая идеи «россиянской» идеологии с единой нацией «россияне (в границах РФ)».

Чтобы не преувеличивать силу нашей власти, давайте представим, что она всё же взяла чью-то сторону. «Итак, мы – православная страна» (вариант – «мы строим коммунизм», «мы …»). И что будет? Ну, принимала она уже сторону либерализма в 90-е гг., и пришлось отказаться.

И ещё одна неприятная вещь. В подобной ситуации проще всего просто гнить. Чем тоже занимается и общество, и власть.

Итак, вырисовывается безвыходная ситуация. И ссылки на то, что «живут же как-то другие» (хоть западные страны, хоть Китай) тоже несостоятельны.

Во-первых, всё-таки, не «живут», а «жили». Посмотрим, что будет в ближайшие несколько лет. В Европе сепаратизм существует и даже усиливается. В США – появились признаки и, кроме того, идёт накопление предпосылок раскола.

Во-вторых, наш идейный раскол сильнее, чем у них. Это довольно очевидно, так что мы в более уязвимом положении.

Кстати, гниение, как ни плохо оно, но до какого-то предела может выполнять и защитную роль. Постольку, поскольку равнодушие к идеям успокаивает обстановку. Но, естественно, закончиться в итоге это может только «кладбищенским покоем», и довольно быстро.

Продолжение следует
Tags: Исследования, Социум, Сценарии нашей жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments