?

Log in

No account? Create an account
Мы будем рады, если Вы посетите наш сайт http://culturolog.ru/, посвященный культуре как таковой и современной культуре в частности.

Ждём Ваших материалов (новости и статьи по тематике сайта). Присылайте их на kulturolog@narod.ru .

МИССИЯ КУЛЬТУРОЛОГА


Мы видим своей задачей организацию пространства, в котором явления культуры учитываются, оцениваются и анализируются. Систему координат для этой деятельности призвана дать картина мира, основанная на традиционных ценностях. Эту картину ещё предстоит местами дорисовать, так как многое из того, что происходит вокруг нас, с традиционными ценностями ещё никогда не соотносилось или соотносилось неправильно.

Существенное значение имеет критика современной культуры. Однако по-настоящему главное – это не выявление и оценка недолжного, хотя без этого не обойтись, а обнаружение, поддержка и пропаганда актуальных реализаций традиционных ценностей – всего того, что является доброкачественным наследованием нашей богатой и высокой культурной истории. К сожалению, в мутном потоке современных нам культурных событий порой так сложно разглядеть подлинно прекрасное и действительно чистое. А оно есть. И именно оно задаёт необходимую планку этического и эстетического мироощущения человека, без чего человек теряет человеческое достоинство и превращается в животное, и даже хуже того. У животного - здоровые инстинкты, а у забывшего о высоком человеке инстинкты искажены его концентрацией на инстинктах, то есть извращены.

Мы хотим, чтобы вокруг «Культуролога» сформировалось сообщество людей, которых заботит судьба нашей культуры. Чтобы корпус текстов «Культуролога» представлял собой серьёзную научную, культурную и общественно значимую величину. Чтобы на «Культурологе» собирались новости о событиях, поддерживающих добрые традиции и задающих доброкачественный культурный контекст.


Православная литература


С 20 сентября 2019 г. по 15 мая 2020 г. в Государственном музее А.С. Пушкина (Москва) будет работать выставка «Я Дубровский» по мотивам незавершенного романа А.С. Пушкина «Дубровский».

dubrovskiy1.jpg
Выставка посвящена роману А.С. Пушкина «Дубровский». При жизни Пушкина роман не был напечатан; название было дано издателями при первой публикации 1841 года. И современники поэта, и читатели последующих поколений оставили о «Дубровском»  многочисленные критические отклики.
Одни упрекали Пушкина в мелодраматизме сюжета и соответствии эталону «бульварного» романа, другие – в неестественность тех или иных жизненных ситуаций, третьи – в «романтическом» финале повествования.  Однако все сходились в одном: главным достоинством романа все единодушно признавали «строгую верность» в изображении «быта старинного русского дворянства»,  его «точную и живую картину».
Воспроизведение этой «точной и живой картины» является целью настоящего выставочного проекта. Русское общество относилось к бытовой стороне жизни как к явлению глубоко содержательному, имеющему самостоятельное значение. Образ жизни, стиль отношений, неписаные правила поведения были неразрывно связаны с бытовой культурой того времени.
Построение выставки повторяет сюжет романа и служит своеобразным комментарием к нему. Выставка дает возможность затронуть такие темы, как образование и воспитание русского дворянина, образ жизни женщины пушкинского времени, сватовство и брак в России XIX века, система судопроизводства, мир русской усадьбы, отношения помещика и крепостных, народный бунт и многие другие. Разумеется, судьбы пушкинских героев ни в коей мере не дают основания подводить под один шаблон всех представителей дворянского сословия того времени, но позволяют проследить свойственные им некие общие черты.
Таким образом, с помощью бытовых реалий, описанных в романе, нам предстоит сообщить посетителям выставки сведения об интеллектуальном, нравственном и духовном развитии эпохи, а также дать им возможность погрузиться в мир повседневной жизни русского дворянина XIX века.
dubrovskiy2.jpgdubrovskiy3.jpg

С 18 сентября 2019 г. по 12 января 2020 г. в Залах экспозиции Модерна Главного штаба (Эрмитаж, Санкт-Петербург) пройдёт выставка  «Шпалеры XIX–XX веков». Эрмитаж впервые покажет коллекцию шпалер XIX–XX веков, в которой преобладают произведения французских мастеров.

Шпалеры Эрмитажа
В составе выставки 20 экспонатов, представляющих европейское шпалерное ткачество таких направлений как историзм, модерн и модернизм. Многие из них зритель увидит впервые или после долгого перерыва. Некоторые из них поступили в музей из собрания императорского дома и украшали Зимний дворец, другие – из российских частных коллекций. В последние десятилетия были приобретены интересные для музея ковры, в том числе первая в собрании Эрмитажа шпалера Жана Люрса «Блеск огня».
Кризис в области шпалерного ткачества рубежа XVIII и XIX века привел к значительному сокращению объемов производства стенных ковров в Европе. Ведущие производители были вынуждены пересмотреть свой многовековой опыт и попытаться выработать новую форму стенного ковра, которая могла бы успешно вписаться в интерьеры ампира и последующих стилей. Мануфактура Гобеленов, возрожденная в период правления Наполеона, выпускала виртуозные, тончайшей работы шпалеры – копии живописных прототипов. Французские шпалерные мануфактуры в Бове и Обюссоне ткали, главным образом, декоративные панно для стен и ширм, обивки для мебели. Многие мастерские закрылись, другие полностью перепрофилировали свою продукцию, как, например, Санкт-Петербургская шпалерная мануфактура, постепенно перешедшая к выпуску исключительно напольных ковров.
Большие королевские или императорские мануфактуры переставали быть единственно возможной формой существования производства, многие из них распались на частные мастерские, более гибкие и мобильные в своей политике адаптации к новому рынку. Они появлялись там, где были квалифицированные кадры, в старых центрах ткацкого ремесла.
Во второй половине XIX века, с приходом стиля историзм в европейское искусство, художники и фабриканты начали пересматривать свое отношение к роли шпалеры в интерьере. От огромной тканой картины ей предстояло совершить обратный путь – к своему истинному назначению: красивой шерстяной ткани, украшающей и утепляющей поверхность стены.
Впервые эту идею воплотили в Англии, где в 1860-х годах возникла фирма под руководством Уильяма Морриса, которая провозгласила своей миссией возврат к ценностям и эстетике средневекового ремесла и сознательный отказ от бездушной механистичности промышленной революции. Фирма Морриса выпускала шпалеры по картонам прерафаэлита Эдварда Берн-Джонса, переработав традиции позднеготических ковров-мильфлёров, сохраняя плоскостность композиции и тонкую декоративность деталей и контуров. На выставке показана единственная в России шпалера мастерской Морриса «Поклонение волхвов», акварельный эскиз к которой был создан Берн-Джонсом в 1887 году. Кроме эрмитажной шпалеры, известно девять изданий этой композиции, вытканных в 1890–1907 годах. Шпалера была приобретена коллекционером Сергеем Щукиным, до 1917 года она находилась в зале Гогена в его доме в Москве.
Одновременно с фирмой Морриса в Бельгии и Франции работала фирма братьев Бракенье (Braquenié), которая также творчески перерабатывала традиции европейского ткачества XVII и XVIII веков. Здесь ткали ковры в несколько приглушенной, как будто выгоревшей охристой гамме. В конце XIX века компания Бракенье стала бельгийско-французской, со станками в Обюссоне и Малине. В 1899 году по заказу царя Николая II компанией было исполнено 15 ковров в стиле Ф. Буше и Ж.-О. Фрагонара. Эти шпалеры имеют необычную форму – в виде арки, так как они должны были украсить ниши на площадках трех этажей Салтыковской лестницы Зимнего дворца. Композиции представляют собой сцены на фоне романтического пейзажа – живописного сада с руинами, что внутренне объединяет серию в единый ансамбль. В 1926 году шпалеры были демонтированы и переданы в собрание тканей Государственного Эрмитажа. Один ковер утрачен, вероятно, после событий революции 1917 года, таким образом, сегодня в собрании Эрмитажа хранится 14 шпалер из серии «Пасторальные сцены».
На рубеже XIX и XX веков в Европе ткали шпалеры – стенные панно в стиле модерн, но они были немногочисленны. На выставке представлена серия «Времена года», созданная на мануфактуре Гобеленов. Картоны серии в 1910 году выполнил художник Жюль Шере (Jules Chéret) (1836–1932), известный своими литографиями и афишами. Сотрудничество с знаменитым графиком стало достаточно новаторским решением, которое позволило создать шпалеры в новом стиле ар-нуво. В серию входят четыре шпалеры: «Зима. Остролист», «Весна. Розы», «Лето. Колосья», «Осень. Виноградные лозы», которые дополнялись обивками для мебели. Четыре времени года представлены аллегорически, в виде прекрасных женщин и символов самого времени года. Гобелены были подарены императрице Александре Федоровне президентом Франции Раймоном Пуанкаре во время его визита в Санкт-Петербург 20–23 июля 1914 года.
Параллельно с модерном существовала в шпалерном ткачестве и другая линия – копирование старых образцов, которые представляли собой уменьшенные повторения старинных шпалер, чаще всего XV и XVIII веков.
Франции принадлежит ведущая роль в движении по возрождению шпалерного ремесла в период после Первой мировой войны. Изменившаяся архитектура, образ жизни и собственно зритель и заказчик – все это требовало от текстильных художников найти новые формы для старинного ремесла стенного ковра.
В 1930-х годах в Обюссоне появилась группа художников, которые искали новую эстетику для стенных ковров XX века. Самым знаменитым из них стал Жан Люрса, художник, график, керамист и поэт, который исполнил в 1950–1960-е годы шпалеры с яркими абстрактными и динамичными композициями, выразительные, со сложно разработанными, в том числе при помощи ткацкой техники, оттенками красок, несущие глубокое символическое значение: борьба и единство противоположных стихий – огня и воды, света и тьмы, живой и неживой природы. Вместе с Люрса для Обюссона работали Сан-Санс, Пикар Леду, Дом Робер и многие другие художники. Свои картоны для шпалер делали и самые крупные мастера XX века – Пикассо, Матисс, Фернан Леже, Ле Карбюзье, Жорж Брак, Сальвадор Дали, Марк Шагал. Благодаря им шпалера вернулась от копирования живописи к своему изначальному назначению – монументальности и декоративности.
Крупные шпалерные мастерские работали в Скандинавии (развивая свои национальные традиции), Бельгии, Советском Союзе (здесь шпалерное ткачество особенно процветало в прибалтийских республиках), Польше, Венгрии, Чехословакии.
Примерно в 1980-х годах интерес к шпалерам несколько спал, что привело к закрытию многих крупных мастерских.
Экспозиция шпалер XIX–XX века знакомит зрителя с важной отраслью текстильного ремесла и расширяет представление об изобразительном искусстве этого периода.
Шпалера Выезд на соколиную охоту Западная Европа, вторая половина XIX в.Шпалера Блеск огня Франция, Обюссон Мастерская Дассонваля; Мануфактура Обюссона Автор эскиза: Люрса, Жан. 1892-1966 Время создания:1950-е гг.Шпалера Поклонение волхвов Великобритания, Фирма

Большевизм и культура

Автор: Владимир Можегов

В ленинском указе о монументальной пропаганде (Декрет СНК от 30 июня 1918 года) среди лиц, подлежащих увековечиванию, мы видим не только «революционеров» (Спартак, Брут, Бабеф, Маркс, Энгельс, Лафарг, Марат, Робеспьер), но и явных реакционеров (Гоголь, Достоевский, Тютчев), философов (Сковорода, Ломоносов, Менделеев), художников (А. Иванов, Врубель) и даже Андрея Рублева. С точки зрения классического марксиста-большевика, последнее выглядит особенно странно.

Для «перманентного революционера» Троцкого совершенно неприемлемы не только Рублёв, но и прочие деятели дореволюционной русской культуры, значение которой он откровенно отрицает. Вся русская культура представляется ему «лишь поверхностной имитацией высших западных моделей», которая «ничего не внесла в сокровищницу человечества».

Более того, сама Россия «приговорена своей природой на долгую отсталость». Так что даже новая пролетарская культура здесь ещё долго не будет возможна, а сама Россия будет вынуждена «импортировать, занимать и осваивать культурные достижения Запада» ещё «целый исторический период» (Троцкий, «Преданная революция», 1937).

Филипп Малявин Луначарский, Ленин, Троцкий, 1920

Филипп Малявин "Луначарский, Ленин, Троцкий", 1920

Напротив, А. Богданов и А. Луначарский (которому вождь и поручает составить список лиц, заслуживающих увековечивания) считают, что потенциал русской культуры значительно выше потенциала культуры европейской. Доказательством чего служат гениальные образцы древней русской культуры, «не испорченной» ещё буржуазными отношениями.

Как видим, в системе взглядов Луначарского имя Рублёва совершенно естественно. Ленин же со своими «консервативными» вкусами и отношением к культуре как служанке революции на проделки своего наркома смотрит сквозь пальцы.

Ревнуя к этому «консерватизму» вождя, Троцкий говорил, что даже поощрение авангардизма в искусстве, которое позволял себе Луначарский, «смущало» Ленина и вызывало его «иронические замечания» (Троцкий, «Преданная революция», 1937).

Об источниках взглядов Луначарского и его группы, позволявших совмещать классику и авангард, Андрея Рублева и перевод русской азбуки на латиницу, расчистку фресок древних монастырей и странные эксперименты в образовании, скажем позднее.

Пока же отметим, что сложный и противоречивый идеологический характер борьбы за новую культуру усугубляется в это время сложными личными отношениями.

Ленин сильно ревновал к успехам А. Богданова, ссорился с М. Горьким. Что же до существа идей, которых придерживались Луначарский и его друзья, то, с точки зрения вождя, они носили явно еретический характер. Так называемый «эмпириомонизм» и «богостроительство» Богданова – Луначарского Ленин заклеймил еще в своей канонической работе «Материализм и эмпириокритицизм».

Одним словом, исход борьбы за новую культуру долго ещё не был предрешён.

В 1920 году Ленин изгоняет А. Богданова из Пролеткульта; в октябре 1921 года отправляет в эмиграцию Горького; в течение 1922–1924 годов все главные силы русской дореволюционной интеллигенции перекочевывают на «философских пароходах» на Запад, а вместе с ними Россию, кажется, окончательно покидает её дореволюционная культура.

В этот момент кажется, что позиция Троцкого берет верх. В 1923 году выходит его книга «Литература и революция», в которой создатель Красной армии предпринимает решительное наступление на всю русскую классическую традицию: «Революция пересекла время пополам... Время рассечено на живую и мертвую половины, и надо выбирать живую. <...> Внеоктябрьская литература, от суворинских фельетонистов до тончайших лириков помещичьего суходола, отмирает вместе с классами, которым служила», – пишет Троцкий.

Из всего культурного наследия бывшей России Троцкий соглашается взять на борт корабля будущего лишь футуризм, который, хотя и «представляет собою также бесспорное ответвление старой литературы», всё же «активнее других течений входит в формирование нового искусства».

Однако в начале следующего, 1924 года умирает Ленин. А 6 июня того же года Луначарскому удаётся с большим размахом отпраздновать 125-летие со дня рождения Пушкина.

На торжественном вечере в Большом театре сам Луначарский произносит двухчасовую речь. С речью о Пушкине выступает и Вячеслав Иванов, один из последних могикан дореволюционной культуры, оставшийся в СССР, которого Луначарский специально вызвал для этого из Баку. (В свое время Луначарский был завсегдатаем «башни» Иванова, подолгу споря с Розановым, Мережковским и Бердяевым, в пику «богоискательству» которого и измыслил своё «богостроительство».)

Это большое чествование Пушкина становится переломным. И с этого момента отношение к культуре в СССР начинает радикально меняться. Традиционалисты («правые», как называет их Луначарский) выдвигают лозунг «Назад к Пушкину!».

Есенин называет Пушкина своим самым любимым поэтом. Даже вышедший из разгромленного Лениным Пролеткульта революционно-оголтелый РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей) выдвигает лозунг «Учёба у классиков». Сам вождь ЛЕФа Маяковский, еще пять лет назад грозивший поставить Пушкина к стенке, теперь утверждает, что знает «Онегина» наизусть!

Все это с удовлетворением отмечает Луначарский и делает вывод: «Стало совершенно бесспорным, что Пушкин сейчас ослепительно воскресает». Почему? Очень просто: «Пока кипит бой, пока бой заглушает все остальное, Некрасов может быть ближе нам, чем Пушкин. Но вот бой проходит, новый, необычайно свежий класс начинает вступать в свои права наследника, зачинает свое колоссальное небывалое культурное строительство».

То, что «Пушкин ослепительно воскресает», одновременно означает и то, что позиция Троцкого терпит фатальное поражение.

Однако что же заставляло Луначарского столь ревностно защищать классическое наследие? Дело в том, что взгляды Луначарского, Богданова, Горького далеко отстояли от классического марксизма. «Эмпириомонизм» и «богостроительство», которые они исповедовали, были скорее атеистической версией русского всеединства, густо замешанного на ницшеанстве.

Богостроители верили в будущее единое Сверхчеловечество, которому суждено обрести невиданную прежде гармонию и шагнуть «из царства необходимости в царство свободы»; Сверхчеловечество, которому, возможно, дано будет преодолеть ветхую и создать новую вселенную, обретя при этом всечеловеческое бессмертие.

Вот почему в центр социалистических преобразований они ставили именно культурное строительство. И вот почему главным делом своего культурного строительства они считали творение «сверхчеловеков».

Первым таким сотворенным Луначарским – Горьким сотоварищи «живее всех живых – сверхчеловеком» стал Ленин. Следующим (уже в сфере не политики, а культуры) – Пушкин.

Борис Григорьев Портрет Максима Горького

Борис Григорьев "Потрет Максима Горького", 1926

Впрочем, до настоящего прославления Пушкина в качестве «социалистического святого» ни Горький, ни Луначарский не доживут. Это сделает Сталин в 1937 году, в 200-летие гибели первого русского поэта.

Это «прославление» станет знаком окончательного «перерождения» большевизма из культурного погрома первых революционных лет в нечто совсем непохожее, в некоторых своих чертах даже приближающееся к традициям классической русской империи.

ПОлный текст статьи на сайте:
http://culturolog.ru/content/view/3296/92/

В Академии акварели и изящных искусств Сергея Андрияки (Москва) с 18 сентября по 1 декабря 2019 г. будет проходить юбилейная выставка произведений художника-пейзажиста Никиты Петровича Федосова, которая станет самой масштабной ретроспективой его творчества.
Н.П. Федосов

В выставке принимают участие Государственная Третьяковская галерея и еще 8 российских музеев, Союз художников России, РОСИЗО, МГАХИ им. В. И. Сурикова, галерея «Арт Прима» и частные коллекционеры. В экспозиции представлено более 140 работ. До сих пор с такой полнотой картины Никиты Федосова собрать не удавалось.

Никита Федосов – выдающийся лирик-пейзажист, отличающийся тонким колоритом, особой «мягкостью» кисти и глубиной переживаний, продолжатель традиций Московской школы живописи.

Еще в дипломной работе «На Двине» Никита Федосов достиг высочайшего мастерства: на защите, когда предстала его картина, зал взорвался аплодисментами.

Многие считают Никиту Федосова лучшим пейзажистом второй половины двадцатого века. Как писали о нем искусствоведы: «Сильный и оригинальный живописец»; «Ему был дан огромный дар живописца — поэта»; «Тонкий колорист»; «Гордость русской культуры».

Он обладал безукоризненным вкусом и абсолютным видением, как музыканты обладают абсолютным слухом. Никита Петрович был удивительно светлым человеком. Этот свет освещает все его творчество.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3623/31/

fedosov2.jpgfedosov3.jpgfedosov4.jpgfedosov5.jpgfedosov6.jpg

С 20 сентября по 10 ноября в Курской государственной картинной галерее имени А.А. Дейнеки будет проходить выставка «Шедевры русской живописи из собрания отдела личных коллекций ГМИИ им. А.С. Пушкина».

Василий Дмитриевич Поленов. 1844-1927. Христос. 1894.
Выставка  дает представление о различных этапах развития отечественного изобразительного искусства: от портретов XVIII века, реалистической живописи передвижников, ретроспективных полотен мирискусников до композиций авангардистов начала ХХ века. Все произведения поступили в дар отделу «Музей личных коллекций» Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина от российских коллекционеров. В 1985 году по инициативе коллекционера, известного общественного деятеля, доктора искусствоведения И.С. Зильберштейна в тесном сотрудничестве с директором ГМИИ И.А. Антоновой был сформирован отдел «Музей личных коллекций» (ныне – отдел личных коллекций). Появление отдела коренным образом изменило ситуацию по отношению к частному собирательству в стране. Пример И.С. Зильберштейна, передавшего в дар свою коллекцию западноевропейского и русского искусства, доказал общественную необходимость этого рода деятельности, которая способствовала его «реабилитации» в обществе, подчеркивала его существенное назначение – меценатство. Свыше 40 собраний и отдельных произведений были переданы в дар ГМИИ частными коллекционерами и самими художниками или их наследниками.
В настоящее время фонды отдела насчитывают свыше восьми тысяч произведений русского и западноевропейского искусства XV–XX веков.
В экспозицию вошли произведения художников русской школы XVIII–XX веков: В.Л. Боровиковского, В.Г. Перова, А.П. Боголюбова, И.И. Шишкина, С.Ф. Щедрина, И.Е. Репина, П.П. Кончаловского, Н.С. Гончаровой, П.И. Петровичева, Л.В. Туржанского, В.В. Переплётчикова, В.К. Бялыницкого-Бирули и других мастеров.
Иван Иванович Шишкин. 1832–1898. Солнечный день. Мерикюль. 1894Фальк Роберт Рафаилович. Витебск. 1921-1922.Владимир Лукич Боровиковский. 1757–1825. Портрет генерал-адъютанта графа Петра Александровича Толстого. 1799Илья Ефимович Репин. 1844–1930. Украинка. 1875

Павел Кучинский. Плоский мир, 2016

Агентство UM провело глобальное исследование Wave X, на основании которого можно сделать выводы о направлении некоторых последних культурных изменений. Исследовались реакции пользователей соцсетей.

Основная тенденция состоит в том, что уровень доверия к сообщениям в социальных сетях снижается. Большинство людей считают, что большая часть того, что они читают в соцсетях, не соответствует действительности. Усредненный показатель по всему миру (исследование охватило 81 страну) таков: 57% опрошенных считают, что более 50% информации, которую они получают из социальных сетей, не соответствует действительности. Только 8% респондентов заявили, что правдиво от трех четвертей сообщений и больше.

Ещё хуже ситуация в отношении тех, чьё мнение подаётся как влиятельное. 63% участников исследования заявили, что более 50% информации, которую они получают от профессиональных блогеров, не соответствует действительности. Всего 4% верят, что блогеры правдивы больше чем на 75%.

В глазах пользователей интернет более лжив, чем власти. В среднем по миру считают, что официальные сообщения в основном правдивы, целых 12%. Но сам по себе этот показатель невелик.

Доверие находится в глубоком кризисе. Известные имена перестали быть гарантией того, что завизированному ими сообщению можно верить. Только 31% опрошенных посчитали, что хотя бы 50% информации, полученной от знаменитостей, является правдой

Авторы исследования делают вывод, что влияние социальных сетей достигло максимума и в некоторых аспектах мы видим даже откат. Например, падает процент тех, кто беспокоится, что он пропустит что-то в социальной сети. Показатель ещё довольно высокий (47%), но исследование зафиксировало его снижение на 3% по сравнению с 2017 годом. Также всё меньшее количество людей допускает, что их решения зависит от мнений, распространяемых в интернете. Сейчас таковых 47% (против 55% в 2014 году).

С другой стороны, около 60% опрошенных признали, что социальные сети являются «неотъемлемой частью их социальной жизни». 25% согласились с тем, что именно соцсети удовлетворяют их потребность в социальной принадлежности. 10 лет тому назад этот показатель составлял 20%.

Также стоит сказать ещё о трёх моментах. Во-первых, прошлое немного выигрывает у будущего. По миру шествует ностальгия. 69% сказали, что им нравится смотреть фильмы и слушать музыку прошлых десятилетий (в России таких больше – 74%), 57% семей ценят традиционные элементы культуры (в России 54%).  Во-вторых, наблюдается ренессанс локальной (национальной, местной) культуры. Людей интересуют бренды с национальными корнями (57 % в мире против 45% в России – у нас ещё сильна тенденция преклоняться перед иностранным).  В-третьих, люди по-прежнему покупаются на новое (новые идеи являются хорошим стимулом для покупки у 65% в мире и 58% в России).

Общий итог, видимо, следующий. Хотя мир изрядно наелся рекламы и устал от манипуляций, определённые ресурсы, позволяющие водить людей за нос, у маркетологов ещё остались. 

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3621/20/



В Музейно-выставочном комплексе Российской академии художеств Галерее искусств Зураба Церетели (Москва) с 13 по 29 сентября 2019 г. пройдёт выставка произведений корейского художника Со Гон Им «Живопись минхва. Утопия корейского народа».

Работа Со Гон Им

Со Гон Им родилась в маленькой корейской деревушке Ким Чже в семье, содержавшей персиковый сад. Возможно, созерцание красоты цветущих персиковых деревьев повлияло на развитие художественного воображения юного мастера. Со Гон Им открывает перед нами мир, казалось бы, знакомый, но тем не менее наполненный чувством покоя и свободной тишины. Она – волшебница цвета, пишущая своей кистью и особыми традиционными красками корейскую историю. Самые яркие, насыщенные цвета в ее руках становятся уютными и мягкими, подобно любимой домашней одежде. Но главное достижение автора заключается в том, что через свое творчество она, на понятном для современного человека языке, повествует о сути и значении корейской культуры. На протяжении всей жизни Со Гон Им работала не только над каноническим корейским стилем «минхва», но и над развитием его современного направления. Последние двадцать лет Со преподает в университете Ёнсе и регулярно проводит зарубежные выставки, популяризируя «минхва». На данный момент Со Гон Им также возглавляет Ассоциацию минхва Кореи.

В 18 веке в Корее правили члены узкого элитарного сообщества (период династии Чосон), чья власть и полномочия передавались по наследству. Лишь представители этого круга могли занимать высокие государственные должности и обладали реальным политическим влиянием. Даже искусство на тот момент принадлежало им. Наперекор этому удушающему общественному устройству родилось новое направление корейского искусства – народная живопись «минхва», которую сегодня развивает Со Гон Им.

Возникновению нового течения способствовали представители среднего класса – недавно пришедшие к обеспеченной жизни чиновники и торговцы. Также свой вклад внесли внебрачные дети дворян, официально принадлежавшие к «янбанам» (высшему сословию дворян при династии Чосон), но не принимавшиеся за «своих» в аристократических кругах. Эта разница проявилась и в искусстве. В новом течении «янбаны» довольно часто изображались слабыми, глупыми и жалкими людьми.

Новое течение отразилось, прежде всего, в живописи, в которой стали появляться юмористические и сатирические образы, дерзко высмеивающие социальные устои. Тигр, традиционно символизирующий короля и олицетворяющий храбрость и благородство, стал изображаться глупцом и пьяницей. Картины, украшавшие дворцовые покои, все чаще можно было встретить в доме простолюдина. Однако, вместо монохромных произведений, написанных тушью и подчеркивающих тонкий вкус дворян, в моду вошли яркие и пестрые композиции. Сутью новых тенденций в искусстве стал тот факт, что главным действующим лицом и потребителем живописи теперь выступал народ. Картины создавались в большом количестве, и стоимость их, поэтому существенно снижалась. Кроме того, авторы картин оставались неизвестны, благодаря чему живопись оказалась относительно независимой областью культуры, где свободно выражались желания и идеи общества. Хотя в своей основе эта живопись и была довольно примитивной, но именно благодаря «минхва» сформировалась устойчивая и напрямую неконтролируемая государством связь между потребителями и авторами.

Находясь в постоянном поиске новых интерпретаций повседневности, «минхва» отвергает все устаревшее и минувшее. По этой причине, даже спустя триста лет, традиционная народная живопись не угасает и продолжает постоянно развиваться. Живописные панно, экспонируемые на выставке, формируют коллективное представление об утопии, являющееся для большинства корейцев важнейшим философским основанием жизни. Один из любимых сюжетов - это «Десять символов долголетия», которым соответствуют солнце, гора, вода, скала, облако (или луна), сосна, трава вечной молодости, черепаха, аист и олень. Этот символический сюжет предельно точно отражает менталитет корейцев. Это то место, в котором мечтает побывать и остаться каждый. Там нет старости и смерти, нет переживаний и забот. Там царит мир, и нет места ссорам, лишь гармония и любовь. Ищет его в своих работах и Со Гон Им.

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3620/31/

minhva1.jpgminhva2.jpgminhva3.jpgminhva4.jpgminhva6.jpg

Метки:

В Музее печатьи (Санкт-Петербург) с 12 сентября по 20 октября 2019 г. пройдет выставка работ Павла Пичугина "Акварельный Петербург".

Работа Павла Пичугина

Павел Пичугин — выпускник факультета изобразительного искусства Педагогического университета им. А. И. Герцена (2001) и графического факультета Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина (2007), член Союза художников России и ревизионной комиссии бюро секции графики Санкт-Петербургского Союза художников,  член-корреспондент Академии Народного искусства, доцент факультета изобразительного искусства РГПУ им. А. И. Герцена.
Творчество Павла Пичугина — заметное явление в художественной жизни избалованного разнообразными культурными событиями Санкт-Петербурга. Одна из основных линий творческой реализации художника посвящена городскому пейзажу, вдохновение мастер черпает в прекрасных образах Санкт-Петербурга.
На выставке в Музее печати представлены акварельные работы художника, которые раскрывают красоту Санкт-Петербурга в необычном ракурсе, сложных цветовых решениях. Например, интересен вид на Инженерный замок из с Михайловского садика Редко кто из посетителей заходит в этот удивительный и красивый уголок. Особое внимание можно обратить на акварель «Архитектурный парад», где друг за другом выстроились величественные знаковые здания и сооружения Санкт-Петербурга. Каждая работа интересна своим состоянием: временем года и суток, будь то «Утро города», где яркие, желтые лучи восходящего солнца окрашивают Исаакиевский собор и близлежащие здания, или «Зимняя аллея», притягивающая и погружающая в сумрачное состояние дня, столь привычное для Санкт-Петербурга.
pichugin2.jpgpichugin3.jpgpichugin4.jpg

 
Автор Михаил Диунов
Алексей Венецианов Крестьянин, отрезающий ломость хлеба

Рабство - это, прежде всего, юридический институт. Положение раба весьма точно описывается языком права. Раб – это человек, который находится в полной собственности другого человека. Он лишен политических и экономических прав, его хозяин распоряжается им как любым иным имуществом, и владение рабом не накладывает на хозяина никаких обременений. Раб не правомочен и поэтому не отвечает в суде, где за него отвечает его хозяин. В свою очередь, хозяин может сам наказывать раба так, как сочтет нужным.

Варрон в трактате «О земледелии» подразделял орудия земледельческого производства на три категории: «на орудие говорящее, полуговорящее и немое; орудие говорящее — это рабы; полуговорящее — это быки; немое — это повозки». Такой взгляд на рабов отражен в римском законодательстве. Закон Аквилия (287 год до Р.Х.) об ответственности за уничтожение и повреждение чужих вещей приравнивал рабов к четвероногим: «кто, не имея права, убил раба или домашнее четвероногое, ему не принадлежащее, тот должен уплатить высшую цену стоимости убитого».

В кодификации законов Императора Юстиниана I(VI век по Р.Х.) раб рассматривался не как субъект прав, а как объект вещного права — res non persona. Поэтому раб, как и любая вещь, мог быть объектом сделок: он мог быть подарен, продан, обменен, завещан, уступлен на время по договору найма.

Такие традиционные институты, как брак и вытекавшие из него семейные отношения, не распространялись на рабов. Допускаемая связь между рабом и рабыней не считалась браком и могла быть расторгнута по воле хозяина. Если рабам дозволялось употреблять слова «отец» и «сын», то это было актом милости владельца, не имевшим правового значения. Как пишет римский юрист Юлий Павел «отцовство у рабов не имеет никакого отношения к законам».

Раб был лишен собственности. Если господин наделял его имуществом, то делал это только в своих интересах. Имущество это оставалось собственностью владельца раба, и продажа раба не влекла утраты имущества господином. Как писал римский юрист Ульпиан: in personam servilem nulla cadit obligatio – по отношению к рабу не существует никаких обязательств.

Термины «гражданские права» и «личность» были лишены смысла по отношению к рабу, Институции Юстиниана определяли: nullum caput habet — «[у раба] нет правоспособности». Рассматривая раба как вещь, римляне признавали за господином право жизни и смерти над его рабами.

Вот что такое классическое рабство. Если с ним все более-менее ясно и большинство имеет о нем довольно точное представление хотя бы по школьному курсу истории античности, то о крепостном праве у значительной части людей понятия самые дремучие, зачастую связаны с литературной трактовкой крепостного права как рабства в эпоху Просвещения и позже. Обличительный пафос просветителей понятен и объясним, но он не делает крепостное состояние рабством.

В чем принципиальное отличие крепостного от раба? Прежде всего в том же юридическом статусе. Крепостной – это человек не находящийся в собственности, а обязанный службой. Он не лишается политических и экономических прав, а права его господина по отношению к крепостному сильно ограничиваются законом. Владением крепостными крестьянами накладывает на владельца целый ряд обременений. Крепостной правомочен и отвечает за свои преступления в суде. Права господина на наказание крепостного ограничены законом.

Григорий Сорока Гумно

Григорий Сорока "Гумно", 1843

Крестьянин выступает в русском законодательстве как органическая принадлежность поместья и вотчины независимо от личности владельца. Владелец имел определенные права распоряжения крестьянами лишь тогда и в той мере, когда и в какой мере он был владельцем поместья или вотчины.

Если римское законодательство определяет правовое положение раба как объекта собственности, то русские акты формулируют это иначе. В состав акта, с которым была связана передача прав собственности на вотчину или поместье, традиционно входила формула определяющая несение повинностей. Вот как она звучала в отказной памяти 1657 года на поместье Костромского уезда: «...крестьянам, которые в тех деревнях живут... [господина], во всем ...слушать и оброк его боярский ему платить и пашню на него пахать...».

Очевидно, что речь здесь идет совсем не о «говорящих орудиях», а о людях, несущих повинности, чье положение схоже с положением дворян несущих военную повинность за отданные им земли, в то время как крестьяне несут рабочую повинность за землю же.

Наличие правомочий нобилитета в отношении крестьян не исключало того, что крестьянин обладал как субъект права определенными правами владения своим наделом и хозяйством. Как в Уложении 1649 года, так и во 2-й половине XVII века обе эти стороны правового положения крестьян как объекта феодального права и как субъекта права тесно взаимодействовали. В XVIII веке под воздействием дворянства, желающего расширения прав на владение крестьянами, происходит постепенный сдвиг в сторону уменьшения прав крепостных, но уже начиная с правления Павла I, ситуация выравнивается и права крестьян восстанавливаются и расширяются.

Каковы же были права крепостного крестьянина? Они были довольно обширны и лишь немногим отличались от прав свободного. Естественно крепостной не был собственностью господина как «говорящее орудие». Вот что пишет об этом М.О. Меньшиков: «...крепостных продавали. Но ведь это была продажа совсем особого рода. Продавали не человека, а обязанность его служить владельцу. И теперь ведь, продавая вексель, вы продаете не должника, а лишь обязанность его уплатить по векселю. «Продажа крепостных» – просто неряшливое слово... Это оплошность Церкви и государства, не догадавшихся почистить официальный язык».

Крепостной был субъектом права – он обладал частной собственностью, она могла им приобретаться и наследоваться. Собственность крестьянина была неотчуждаема, кроме как по суду и не принадлежала его господину. Никаких ограничений на распоряжение собственностью не существовало. В то время, когда крестьянин не нес повинности, он мог заниматься хозяйством в той мере, в какой сочтет нужным. В случае же перевода на оброк, повинность крестьянина приобретала форму не отработки а оплаты (натуральной или денежной) и возможность хозяйствования для крестьянина не ограничивалась ничем.

Крепостной сам отвечал за свои преступления в суде. Помещик обладал в пределах имения определенной административной властью, как обладали ей в то же самое время, к примеру, английские лорды, но любое преступление, выходящее за рамки административного, судилось уже государственным судом, где крепостной выступал как правомочный ответчик. Крепостные, равно как и другие сословия, присягали Императору. Лишенные прав объекты собственности не могут быть приведены к присяге, так как не отвечают за свои поступки и не могут принимать на себя никаких обязательств. В этом отношении русское крепостное право отличалось от его европейской формы, где скажем в германском Privilegium Gothardianum (1570 год) определялось: «у крепостного столько прав, сколько желает его хозяин».

Со времени Екатерины II постепенно отменялись ограничения на экономическую деятельность крестьян. В ХIХ веке они могли торговать‚ заводить фабрики. Именно крепостные крестьяне основали национальный центр хлопчатобумажной промышленности в Иваново-Вознесенске. «Главными торговыми деятелями» нижегородской ярмарки, как писал А. де Кюстин в 1839 году, были крестьяне. Результаты труда крепостного, лежащие за пределами несомой им повинности, принадлежали только ему и не могли быть отчуждены господином.

Василий Тропинин Продавец дров

Василий Тропинин "Продавец дров", 1820-е

Право крепостного на семью никогда не оспаривалось. В отличие от раба, крепостной мог вступать в брак, его дети были законны и наследовали его имущество. Жизнь, здоровье и имущество крепостных защищались законом, за преступления в отношения крепостных их господин отвечал перед государственным судом.

Помещик имел в отношении крепостных значительные обременения, не исполнять которые не мог, под угрозой лишения имущества и даже судебного преследования. В случае неурожая, помещик был обязан кормить своих крестьян и предоставлять им посевной фонд на следующий год. В случае пожара, помещик был обязан дать крестьянину лес на новый дом и оказать при необходимости финансовую помощь (приобретение инвентаря и пр.). Крестьяне в России всегда и без каких-либо ограничений охотились в барских лесах и ловили рыбу в реках.

И наконец, крестьянин издавна обладал правом на оружие. Держать дома и использовать на охоте оружие было не просто допустимым, но широко распространенным явлением в русской деревне. Русское крестьянство было «вооруженным народом».

Закончу словами М.О. Меньшикова: «Пушкин... придавал огромное значение свободному обращению крестьян с господами и отсутствию даже «тени рабского унижения в его поступи и речи». Какой же, в самом деле, это был раб, если он ничуть не был похож на раба, а был совсем похож на свободного человека? Пушкин справедливо находил, что на Западе (даже в Англии) отношения между высшими и низшими сословиями отличаются гораздо большей унизительностью, доходящей до подлости».

На сайте: http://culturolog.ru/content/view/3288/92/
kulturolog_ia
Андрей Карпов
КУЛЬТУРОЛОГ
September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Метки

Сообщества

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Kenn Wislander